Покинув дом, в чужом краю, Ты ищешь долюшку свою. Здесь небо выше, ярче свет, Но сердцу утешенья нет. Чужбина может быть щедра, И ласкова к тебе сперва. Но эта милость — лишь на час, Пока огонь в душе не гас. Как мачеха, она добра, Пока ты весел до утра, Но лишь коснётся грусть чела — Её улыбка, как зола. И вспомнишь ты свой край родной, Где пахнет скошенной травой, Где мать-земля тебя обнимет, Любую боль рукой отнимет. Её любовь — не на показ, Она с тобой в печальный час. Так говорит седой народ, Что мудрость из веков берёт: «Родима сторонка — мать, Чужая — мачеха», — и знать, Верней, чем эта старина, Не скажет ни одна струна.
Покинув дом, в чужом краю,
Ты ищешь долюшку свою.
Здесь небо выше, ярче свет,
Но сердцу утешенья нет.
Чужбина может быть щедра,
И ласкова к тебе сперва.
Но эта милость — лишь на час,
Пока огонь в душе не гас.
Как мачеха, она добра,
Пока ты весел до утра,
Но лишь коснётся грусть чела —
Её улыбка, как зола.
И вспомнишь ты свой край родной,
Где пахнет скошенной травой,
Где мать-земля тебя обнимет,
Любую боль рукой отнимет.
Её любовь — не на показ,
Она с тобой в печальный час.
Так говорит седой народ,
Что мудрость из веков берёт:
«Родима сторонка — мать,
Чужая — мачеха», — и знать,
Верней, чем эта старина,
Не скажет ни одна струна.