Иногда, листая свои ранние рассказы, написанные более двадцати лет тому назад, я отчётливо понимаю, что они могли бы стать хорошими эпизодами какого-нибудь романа, а получились весьма скверными набросками, которые и рассказами-то сложно назвать.
Несколько примеров для наглядности
Взять, допустим, рассказ «Не судьба» — в его основу заложена хотя и немного банальная, но всё же драматическая история любви. При этом запечатлены лишь два кадра – первый и последний, да и те сделаны будто уставшей рукой куда-то спешащего художника. Сплошные намётки, лишённые детальной прорисовки. Внешняя картинка при полном отсутствии эмоций.
Ещё один пример: «Случайная встреча» – романтическая зарисовка с неправдоподобным концом. И опять отсутствует погружение во внутренний мир персонажа. Лишь общие штрихи внешней картинки.
«Телефонное знакомство» – примерно такая же зарисовка, но с немного другим эмоциональным окрасом. Попытка передать настроение, разбавленная демонстрацией музыкальных познаний.
Пожалуй, немного особняком держится «Последний день» – тут отражена более глубокая задумка, но, к сожалению, вновь основательно хромает её реализация. Опять кисть художника лишь вскользь коснулась холста, не удосужившись прорисовать мельчайшие детали.
Читая эти рассказы, понимаешь, что необходимо основательно напрячь воображение, чтобы хоть немного приблизиться к замыслу автора, самостоятельно дорисовать множество деталей, чтобы почувствовать те эмоции, ощутить те переживания, которые предполагалось заложить в повествование.
Вот только кто всё это будет делать? Зачем читателю столь глубоко заглядывать между строк, что-то там додумывать, по сути самостоятельно выполняя большую часть писательской работы? Сегодня, когда даже на прилавках книжных магазинов литературы гораздо больше, чем читающего населения в нашей стране, вряд ли найдётся хотя бы несколько человек, которые попытаются проникнуться идеей столь сырых текстов. Большинство читателей, скорее всего, досадливо сплюнут, разочарованно захлопнув книгу. И в сущности они будут правы.
Но почему так происходит?
Вспоминая себя двадцатилетнего, — примерно столько мне было, когда писались выше упомянутые рассказы, — я понимаю, что на тот момент не хватало не только опыта, чтобы написать действительно яркое, глубокое, полномасштабное произведение, но и терпения. Грёзы, музыка, прогулки по улице – всё это дарило различные задумки, которые тут же хотелось перенести на бумагу. Как правило, идеи новых произведений сводились к паре-тройке ярких эпизодов, а не к сложным сюжетным линиям, замысловато переплетённым друг с дружкой. И, начав писать, я стремился закончить в этот же день, пока не развеялось текущее настроение, способствующее работе над конкретным эпизодом.
Например, мне скучно, я остро испытываю одиночество – и тут же рождается «Телефонное знакомство», фактически вынырнувшее из моих грёз. Я разочаровался в ком-то из приятелей – и вот, появился «Не судьба», текст которого буквально впитал текущее настроение. Своего рода сублимация, а не литературное творчество в полном смысле этого слова. Попытка запечатлеть сиюминутный эмоциональный фон, предав ему лёгкий оттенок художественного повествования, лишённого не только полноценной сюжетной линии, но и чётко выраженного посыла.
Это не мудрено, ведь в те годы я вообще не задумывался о таком понятии, как посыл. Мне даже сложно было пояснить, о чём тот или иной рассказ, не говоря уже о том, для чего он был написан. Мне просто нравилось писать, переносить на бумагу свои грёзы, эмоции, настроение, и я самозабвенно этим занимался. Разумеется, не задумываясь даже о таких, казалось бы, очевидных вещах, как язык повествования.
Переосмысление творческого процесса, если, конечно, так можно выразиться, пришло гораздо позже, да и то не сиюминутно. Я постепенно начал обращать внимание то на одно, то на другое: где-то мне стало не хватать описания, эмоций, чувств, испытываемых моими персонажами, где-то обратил внимание на корявость слога. Позднее осознал всю важность духовно-нравственного посыла, который, по сути, является основой любого художественного произведения.
Это неизбежность, или можно обойти?
Общаясь с начинающими авторами, знакомясь с их творчеством, я во многом узнаю себя: такое же сильное желание писать, такое же ревнивое отношение к собственным текстам, такие же ошибки…
Конечно, это свойственно каждому, ведь человек не рождается с тем или иным жизненным опытом, а приобретает его, порой набивая десятки шишек. На старте мы все оказываемся практически в равных условиях, а дальше многое зависит как от наших действий, так и от различных факторов, способных либо облегчить, либо, напротив, усложнить выбранный нами путь.
В моём случае дорога от первых попыток что-то написать до создания более-менее глубокого, яркого, духовно наполненного произведения заняла примерно пятнадцать лет. К литературному творчеству потянуло в подростковом возрасте, и лишь к тридцати годам я начал писать рассказы, стихотворения, которые и сегодня считаю достойными читательского внимания.
Безусловно, полная потеря зрения, отсутствие литературного наставника на первых этапах, отсутствие возможности читать пособия для начинающих писателей, проходить литературные курсы — всё это значительно растянуло этап становления. В иных обстоятельствах данный путь мог быть пройден гораздо быстрее. Но, с другой стороны, и я при иных обстоятельствах стал бы другим. Поэтому, бесспорно, всё, что не делается, — всё к лучшему.
Однако, начиная свой литературный путь сегодня, я бы первым делом постарался найти хорошего наставника, который помог бы мне освоить столь важные для писателя азы прозаического и поэтического мастерства, который обеспечил бы мне полноценную обратную связь, основанную в первую очередь на конструктивной критике, чтобы мне не пришлось столько лет блуждать во тьме. Ведь жизнь на самом деле очень коротка, а написать хочется так много. Причём написать так, чтобы за это потом не было стыдно, чтобы твои произведения читались, доставляя удовольствие, принося пользу, а не становились поводом для глубокого разочарования и обидных, хотя и заслуженных, насмешек.