Российская нефтегазохимия заслуживает самой высокой оценки: именно здесь за последние годы удалось совершить настоящий прорыв, превратить отрасль из второстепенного сегмента в стратегическое направление, способное частично заменить экспорт нефти и газа. Если раньше мы были нетто-импортерами полимеров, то теперь — нетт-экспортеры.
"Газпром" с Амурским ГПЗ и газохимическим комбинатом в Усть-Луге, а также СИБУР с гигантскими проектами вроде ЗапСибНефтехима и Амурского ГХК продемонстрировали, что ставка на глубокую переработку сырья — это не теория, а реальность, приносящая стране новые высококвалифицированные рабочие места, технологии и экспортную выручку.
А ведь в середине 2010-х всё могло сорваться. Тогда бухгалтерский Минфин решил сэкономить на перспективной отрасли: ради десятков миллиардов рублей бюджетных поступлений отказали в льготах на переработку углеводородов. В результате крупные проекты получили отсрочку в реализации.
Ежегодные льготы обсуждались в размере всего 30–40 млрд. Для бюджета это капля, но для инвестора — критичный тормоз в операционной деятельности. Без поддержки сроки окупаемости растягивались на 30-40 лет, с льготами падали до 10-12. Разница существенная. Именно столько времени фактически "съел" консерватизм (в плохом смысле) Минфина.
Тем не менее, отрасль прорвалась. Уже сейчас Россия экспортирует порядка 2 млн тонн крупнотоннажных полимеров в год, а к 2030 этот показатель может превысить 7 млн тонн. Если исходить из текущих цен полиэтилена и полипропилена (135–139 тыс. рублей за тонну), только экспорт к 2030 году способен приносить почти 1 трлн рублей выручки ежегодно. При этом внутреннее потребление полимеров также вырастет — с 6,4 млн тонн в 2023-м до 10,5 млн к 2050-му.
Нефтегазохимия — это уже не "вторичная химия", а стратегический актив. Это частичная замена экспорту сырой нефти и газа, продукция глубокой переработки с высокой добавленной стоимостью. И сегодня можно сказать уверенно: ставка на переработку — одно из самых правильных решений последних лет.