Осенью 1941 года в Москве нарком государственной безопасности СССР Всеволод Меркулов закончил пьесу о советском инженере, который ради спасения Родины стал предателем в глазах всех окружающих.
Стоп. Перечитайте еще раз. Главный чекист страны, человек, чья подпись стояла под тысячами смертных приговоров, пишет драму о том, как иногда предательство становится высшим проявлением патриотизма.
Через двенадцать лет Меркулов будет расстрелян как "враг народа" вместе с Берией.
Но история эта началась не с пьесы, а с настоящего взрыва. 18 августа 1941 года главный инженер ДнепроГЭС Григорий Шацкий собственными руками уничтожил детище своей жизни. И Меркулов об этом знал не понаслышке.
Когда нарком страны берется за перо
Всеволод Николаевич Меркулов был фигурой, мягко говоря, неоднозначной. Потомственный дворянин, который стал одним из самых влиятельных чекистов эпохи. Человек, который днем подписывал расстрельные списки, а вечером принимал у себя дома Любовь Орлову и Григория Александрова. Про таких обычно говорят "образованный палач" (и это не комплимент).
В 1941 году, когда немцы рвались к Москве, а вся страна превратилась в сплошную линию фронта, у Меркулова каким-то непостижимым образом нашлось время для литературного творчества. В разгар войны, среди тысяч неотложных дел по "ловле шпионов", он садится писать пьесу.
О чем? О том, что не все в этом великом противостоянии черное и белое.
— Ну что ты делаешь, Всеволод! — наверняка говорила ему жена. — У тебя полстраны оккупировано, агенты кругом, а ты все пишешь и пишешь.
— Потом поймешь, — возможно отвечал Меркулов.
И правда, понять было сложно. Сюжет пьесы "Инженер Сергеев" попахивал провокацией:
Директор ГЭС СССР соглашается сотрудничать с немцами, убивает собственного коллегу, становится в глазах всех предателем... Чтобы в последний момент взорвать станцию вместе с немецким генералом. Для 1941 года это была очень смелая тема.
Но Меркулов знал, о чем пишет. Ведь у его пьесы был реальный прототип.
Григорий Шацкий
18 августа 1941 года ДнепроГЭС все еще работал. Турбины гудели на полную мощность, хотя немецкие снаряды уже свистели над плотиной. Тем не менее грандиозное сооружение, гордость советской инженерной мысли, продолжало давать ток стране даже под артобстрелом.
Главному инженеру Григорию Шацкому оставалось принять самое тяжелое решение в своей жизни. Он строил эту станцию, знал каждый болт, каждую турбину. ДнепроГЭС был его детищем в буквальном смысле. И вот теперь ему предстояло это детище ликвидировать.
— Григорий Романович, — обратился к нему начальник инженерных войск фронта, — готовьте станцию к уничтожению.
Шацкий сделал то, что казалось невозможным. Он перевел мощные турбины, работавшие на полную нагрузку, в режим самоуничтожения.
Затем последовал взрыв самой плотины. В теле дамбы возникла огромная дыра.
Вода Днепра хлынула вниз, сметая все на своем пути. Погибли тысячи людей, которые не были предупреждены о взрыве. Но немцы не получили ни станции, ни моста для переправы для войск. Цель достигнута.
Цена? О ней предпочитали не говорить.
Именно эта история легла в основу пьесы Меркулова. Только в театральной версии весь страх реального выбора был облагорожен драматургией и возвышен.
Сталин, артисты и неожиданное признание
Пьеса "Инженер Сергеев" под псевдонимом "Всеволод Рокк" имела оглушительный успех. Ее ставили в Тбилиси и Баку, в Риге и Архангельске, в десятках театров по всему Союзу. Малый театр взял ее на постоянку. Критики в "Правде" и "Известиях" расточали хвалы.
Все было прекрасно, пока Сталин не узнал, кто автор.
Случилось это в конце войны на одном из кремлевских приемов. Сталин беседовал с группой артистов, и тут одна актриса с восторгом воскликнула:
— Иосиф Виссарионович, а какие замечательные пьесы пишет ваш министр госбезопасности!
Вождь удивился. Он действительно не знал о литературных увлечениях Меркулова. И отреагировал в своем духе:
— Министр государственной безопасности должен заниматься своим делом, те есть ловить шпионов, а не писать пьесы.
После этих слов Меркулов больше никогда не брался за перо. Он понял, что слова Сталина не обсуждаются. А через несколько лет выяснилось, что понял правильно.
Когда автор становится персонажем собственной драмы
1953 год. Смерть Сталина. Арест Берии. А вместе с ним и его ближайших соратников, включая Всеволода Меркулова. Человека, который всю жизнь ловил "врагов народа", самого обвинили в измене Родине и расстреляли.
Автор пьесы о том, как настоящий патриот может выглядеть предателем, сам был объявлен предателем. Писатель, создавший образ инженера Сергеева, который ради спасения страны согласился носить клеймо изменника, повторил судьбу своего героя. Только в реальной жизни финал оказался куда менее героическим.
Меркулов мог бы сказать, как его литературный персонаж:
"Я работал для своего отечества."
Но в 1953 году это никого не интересовало. Новая власть смывала кровавое прошлое и нуждалась в козлах отпущения. Меркулов идеально подходил на эту роль.
И все же его пьеса выжила. Более того, и сегодня её иногда читают. История инженера Сергеева оказалась историей самого Меркулова, человека, который был готов на все ради того, что считал благом для страны, и который в итоге стал жертвой той же системы, которой служил.