Семья Лыковых начала свой побег от цивилизации в 1937 году, когда глава семейства Карп Лыков, его жена Акулина и двое маленьких детей, спасаясь от преследований НКВД, ушли в глухую тайгу Западного Саяна. С собой они взяли лишь немного семян, несколько инструментов и святыни — иконы, Евангелие и старинные духовные книги. В полной изоляции от внешнего мира, не зная о Второй мировой войне или полете человека в космос, семья боролась за выживание, питаясь порой кореньями и корой деревьев. В тайге родились еще двое детей — Дмитрий и Агафья, для которых весь мир ограничивался склоном горы у реки Еринат. Их жилищем стала тесная, низкая и закопченная хижина, пол которой был усыпан картофельными очистками и скорлупой кедровых орехов. Сорок лет они прожили в полном одиночестве, пока в 1978 году пилот вертолета, пролетая над тайгой, не заметил с высоты расчищенную площадку-огород. Это открытие стало началом конца их уединения.
Судьбоносная встреча с геологами, а затем и визит журналиста Василия Пескова, чьи очерки под названием «Таёжный тупик» прогремели на всю страну, навсегда изменили жизнь Лыковых. Цивилизация, от которой они бежали, нашла их. Всего через три года после этого, осенью 1981-го, один за другим ушли из жизни трое детей Лыковых — Дмитрий, Савин и Наталья. Агафья осталась с отцом, который скончался в 1988 году. Многие, включая писателя Виктора Астафьева, видели причину трагедии в «замирщении» — контактах с внешним миром, от которых не смог уберечься чистый, но беззащитный перед городскими болезнями организм отшельцев. С тех пор, вот уже более тридцати лет, Агафья Лыкова живет на заимке одна, став последней хранительницей уклада своей семьи.
Быт Агафьи — это ежедневный труд, отточенный десятилетиями. Ее жизнь подчинена ритмам тайги: огород, заготовки на зиму, сбор ягод, грибов и кедровых орехов. Она сама пекла хлеб из картофеля, ржи и конопли, а мясо добывала охотой на маралов и лосей, заготавливая его впрок методом сушки. Сегодня у нее есть пять коз, кошки для защиты от мышей и собака-лайка для охоты. Несмотря на возраст, она сама ткет старообрядческие пояса, шьет одежду из конопляной ткани и продолжает управляться по хозяйству. Даже в свои годы она сохранила силу и энергию, работая почти без отдыха. Ее речь, сохранившая слова, вышедшие из обихода несколько веков назад, например, «лжепослушество» (лжесвидетельство), звучит для современного уха как напевное, немного загадочное воркование.
Отношение Агафьи к миру за пределами тайги двойственно. С одной стороны, она вынуждена принимать помощь: волонтеры и меценаты забрасывают ей на вертолете муку, крупу, сено для коз, помогают с заготовкой дров. Она знает о существовании мобильных телефонов, гаджетов и даже QR-кодов, но многие новшества считает бесовскими придумками. Она до сих пор убеждена, что Земля плоская, хотя сама видела в небе огни пролетающих ракет и даже использует обломки космических аппаратов для отпугивания медведей. Несколько раз ей предлагали переехать в деревню, но она всегда отвечала отказом. «Рыбы там нету», — говорила она, а на предложение покупать рыбу в магазине отвечала: «Нет, это совсем не то». Ее мир — это ее дом, ее вера и ее свобода.
Главным испытанием для пожилой отшельницы стала утрата старого дома. К началу 2021 года изба, построенная еще ее отцом, пришла в полную негодность и находилась в плохом состоянии. В суровых условиях тайги дерево стареет, а постоянная борьба с сыростью и холодом делает любое жилище уязвимым. Агафья Карповна была вынуждена обратиться за помощью, написав письмо российскому бизнесмену Олегу Дерипаске. Тот откликнулся на просьбу и организовал строительство нового дома. Работы велись удивительным образом: сначала сруб собрали в Абакане, тщательно пронумеровав каждое бревно, затем разобрали и доставили на таежную заимку по реке на плотах, потребовав 18 рейсов. В марте 2021 года строительство было завершено, и новый дом освятил митрополит Московский и всея Руси Корнилий, визит которого также был организован Дерипаской. Агафья смогла въехать в новое жилище, получив не только крышу над головой, но и благословение на жизнь в нем.
Жизнь Агафьи Лыковой — это не просто история выживания. Это история верности. Верности памяти своей семьи, своим религиозным убеждениям и тому образу жизни, который она считает единственно правильным. Она, по ее собственным словам, не «неистово», а «истово» верует, то есть делает это по строгому установленному порядку, «как положено!». Ее дни заполнены не только физическим трудом, но и молитвой. Вечерами, когда солнце скрывается за горным хребтом, она читает священное писание, доставшееся ей от деда, и замаливает грехи, к которым относит и саму возможность принять помощь извне. Ее сила духа не раз спасала не только ее саму, но и других. Рассказывают, что однажды молитва остановила медведя, собиравшегося на нее напасть, а в другой раз инспектор заповедника с открытым переломом выжил благодаря ее непрестанным молитвам.
История Агафьи продолжает вызывать споры. Кто-то видит в ее судьбе «таежный тупик», как назвал ее в свое время Песков, чьи очерки были проникнуты иронией по поводу «темноты» и «фанатизма» отшельников. Другие, как писатель Лев Черепанов, который одним из первых посетил Лыковых, но не получил тогда разрешения рассказать о них, считают, что человек, живущий в согласии с природой и по совести, никогда не окажется в тупике. Для многих она стала символом стойкости и духовной чистоты. Ее образ жизни, ее нежелание меняться вместе с миром заставляют задуматься о том, что такое прогресс на самом деле и не теряем ли мы в его водовороте что-то важное, простое и вечное.
Агафья Лыкова остается один на один с тайгой, но не чувствует себя одинокой. Ее окружают память о близких, иконы под занавеской и старинное Евангелие в кожаном переплете, которое она никому не позволяет касаться. Она стала живой легендой, последней представительницей семьи, чья история вскрывает трагические пласты истории России XX века. Ее заимка — это место, где время остановилось, где каждый предмет сделан своими руками, а единственным законом является вера и воля к жизни. И пока она есть, история семьи Лыковых не закончена. Она продолжается в тихом шелесте страниц древней треске дров в печке, сложенной из речных камней, и в непоколебимом духе женщины, которая предпочла суровую свободу тайги всем соблазнам большого мира.