Меня зовут Анна. Я живу в своем доме уже сорок лет, и всю свою душу я вложила в сад. А главная моя гордость — мои розы. Десятки сортов, от нежно-кремовых до темно-бордовых, почти черных. Каждое лето мой сад превращался в благоухающее чудо. Соседи ходили мимо и ахали. Я всегда с радостью делилась черенками и советами. Для меня мой сад был не просто увлечением, это была моя жизнь.
Все изменилось полгода назад, когда в соседний дом въехала Тамара. Женщина лет пятидесяти, одинокая, с тяжелым, колючим взглядом. С первого дня она смотрела на мой сад с какой-то черной завистью. Я пыталась наладить отношения: принесла ей на пробу варенье из своих абрикосов, предложила отросток самой красивой плетистой розы. — Не надо мне ваших подачек, — процедила она сквозь зубы. — У меня и получше будет. Но лучше у нее не становилось. Все, что она сажала, хирело и не приживалось. А мои розы тем летом цвели как никогда пышно.
Конфликт разгорелся из-за пустяка. Ветка моей старой яблони склонилась над ее участком. — Уберите свою заразу! — кричала она мне через забор. — Мне тень от нее не нужна! — Тамара, я спилю ее в выходные, муж приедет, поможет, — пыталась я ее успокоить. — Мне наплевать! Если до вечера не уберете, я сама ее обрублю и отравлю ваши корни!
Вечером она действительно вышла с топором и с какой-то остервенелой злобой начала рубить ветку. Я выбежала, пыталась ее остановить. И тогда она, обернувшись ко мне с перекошенным от ярости лицом, прошипела: — Что, трясешься над своими цветочками? Да чтоб у тебя тут все сгнило! Чтоб ни одного бутона не распустилось! Будешь на голую землю смотреть, ведьма!
Мне стало не по себе от ее слов, но я отмахнулась. Мало ли что в сердцах не скажешь. Но на следующей неделе я заметила, что мой любимый куст, «Глория Дей», покрылся какими-то бурыми пятнами. Я обработала его, но пятна расползались. Потом начали сохнуть листья у другого куста. Потом у третьего.
За месяц мой райский сад превратился в кладбище. Розы умирали одна за другой. Я перепробовала все: дорогие удобрения, средства от болезней, я вызывала агронома, который только развел руками и сказал, что не понимает причину такого стремительного увядания. Я смотрела на свои почерневшие, мертвые кусты, и слова Тамары звенели у меня в ушах.
Я впала в отчаяние. Я перестала выходить в сад, чтобы не видеть этого ужаса. Однажды утром я сидела на крыльце и плакала. Мой взгляд случайно упал на щель между ступеньками и фундаментом. Оттуда торчал кончик какой-то черной нитки. Машинально я потянула за нее.
То, что я вытащила, заставило меня вскрикнуть от ужаса. Это был маленький, туго смотанный сверток из черной ткани, перевязанный черной же ниткой. Из него торчали куриные косточки и какие-то сухие травы. А когда я, преодолевая отвращение, развернула его, внутри я нашла горсть земли, смешанную с моими волосами из расчески, и фотографию моего сада, которую я в прошлом году выставляла на местном конкурсе. Фотография была исколота иголкой.
В тот момент я поняла, что это не болезнь. Это была чистая, концентрированная ненависть. Я сидела на крыльце, держала в руках этот жуткий «подклад» и чувствовала, как по спине бежит холод.
Я не знала, что делать. Идти к ней? Устроить скандал? Она бы только рассмеялась мне в лицо. Но и сидеть сложа руки я больше не могла. Я вспомнила, как моя бабушка в деревне говорила: «Зло злом не победишь. На зло нужно отвечать светом».
Я сожгла эту гадость в старом ведре, читая «Отче наш». Пепел я закопала далеко от дома. А потом я сделала то, чего Тамара от меня точно не ожидала. Я испекла большой яблочный пирог, взяла самый лучший мед со своей пасеки и пошла к ней.
Она открыла дверь и смотрела на меня с немым удивлением. — Тамара, — сказала я спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Я не держу на вас зла. Я хочу жить с вами в мире. Примите это от чистого сердца. Она молча взяла пирог и мед и захлопнула дверь.
Я не знаю, что произошло. Может быть, сработало бабушкино поверье. Может, ее злоба, не найдя ответа, начала пожирать ее саму. Но на следующей неделе мой единственный уцелевший куст белой розы, который уже почти засох, вдруг выпустил один маленький зеленый листочек. Потом еще один.
Я начала восстанавливать свой сад с нуля. Это был титанический труд. Но с каждым новым посаженным кустом я чувствовала, как ко мне возвращаются силы. А у Тамары дела пошли наперекосяк. Сначала ее затопило, потом она сломала ногу. Через полгода она продала дом и уехала.
Сейчас мой сад снова цветет. Может быть, не так пышно, как раньше, но он живой. И я точно знаю, что самая сильная магия на свете — это не черная зависть, а сила духа и чистое сердце.
Как вы считаете, существует ли сглаз и порча на самом деле? И приходилось ли вам сталкиваться с необъяснимой враждебностью, которая разрушала что-то дорогое для вас?