Жизнь Даниила и Валерии казалась идеальной. Однако было одно "но". Они прожили вместе семь лет, но не имели детей.
Когда супруги перешагнули тридцатилетний рубеж, Лера стала все чаще смотреть с грустью на играющих детей в парке.
Даниил старался не показывать своего волнения, но в его глазах, когда он смотрел на маленьких племянников, читалась та же тоска.
Они прошли обследования, и вердикт врачей был безжалостен и однозначен: мужской фактор, абсолютное бесплодие.
Мир супругов сузился до размеров врачебного кабинета, залитого холодным светом.
Даниил ощущал себя пустым, разбитым. Валерия, сжав его руку, смотрела вперед с странной решимостью.
— Даня, это не конец, — сказала она тем же вечером. — Есть выход. ЭКО. С донором.
— Чужие дети? Лера, я не смогу… — он отшатнулся.
— Это будут наши дети! — страстно перебила женщина. — Моя кровь, моя плоть. Они будут рождены от моей любви к тебе. Ты будешь их отцом с первой секунды. Единственным и настоящим.
Она убеждала его страстно, почти отчаянно, говорила о том, что никто и никогда не должен знать этого.
И Даниил, сломленный горем и желанием сделать счастливой свою жену, согласился.
Он ухватился за этот план как за соломинку. Так было принято молчаливое и довольно страшное решение.
Спустя год у супругов родилась Карина. Девочка с темными, как смоль, волосами и ясными голубыми глазами — точь-в-точь как у Валерии в детстве.
А еще через два года на свет появился Кирилл — снова мамин портрет, те же упрямые кудри и разрез глаз.
Даниил старался изо всех сил быть хорошим отцом. Он не спал ночами, кормил их с ложечки.
Они были прекрасны, но… чужие. Однако мужчина гнал эти мысли прочь, напоминая себе о данном согласии.
Единственным человеком, который не разделял всеобщего восторга, была свекровь Полина Николаевна.
Женщина властная, с тяжелым взглядом и укорененным в послевоенном детстве представлением о "крови и роде". С рождения первой внучки она стала ворчать:
— Ну ничего твоего, Даня, в детях нет! Все в мать пошли, как будто ты и не старался вовсе.
— Мам, хватит, — отмахивался Даниил. — Бывает же.
— Бывает, но не до такой степени, — с упрямой настойчивостью твердила Полина Николаевна.
Подозрения ее, как ржавчина, разъедали душу. Она ловила взгляды невестки, искала в них вину, но находила лишь усталую радость материнства.
И чем старше становились Карина и Кирилл, тем настойчивее была Полина Николаевна.
Она стала замечать, как Валерия нервно вздрагивала при любых разговорах о генетике и как избегала тему наследственности.
И Полина Николаевна задумала своё расследование. Под предлогом "проверить здоровье внуков" она уговорила Валерию сдать анализы, сама сдав свой для компании.
Хитростью, подкупом лаборантки, она получила ДНК-тесты. Результат, который она ждала, оказался для нее все равно как удар обухом: "Вероятность родства между Полиной Николаевной и детьми (Кариной и Кириллом) равна 0%".
Ярость и гнев, смешанные с торжеством от получения правды, захлестнула ее. Ее сына обманули!
Опираясь на оскорбленную гордость, на жажду мести невестке, посмевшей обмануть их род, она решила устроить публичную казнь.
Мысль поговорить с Даниилом наедине даже не пришла ей в голову. Временем для "правды" она выбрала день рождения Карины, который отмечали под Новый год.
В квартире пахло хвоей, мандаринами и горячими пирогами. Дети, семилетняя Карина и пятилетний Кирилл, носились вокруг украшенной елки.
Даниил с улыбкой разливал шампанское по бокалам, а Валерия хлопотала на кухне, ожидая, пока соберутся все гости.
Атмосфера в квартире была теплой, семейной. Когда гости расселись за столом и произнесли тосты за именинницу, Полина Николаевна с ложной мягкостью в голосе произнесла:
— Дорогие мои, раз все в сборе, я хочу сделать подарок не только Кариночке, но и всей нашей семье. Подарок в виде правды!
Воцарилась неловкая тишина. Валерия замерла с салфеткой в руках. Даниил нахмурился:
— Мама, какая еще правда за праздничным столом?
— Та, что давно назрела, — Полина Николаевна с театральным жестом вынула папку. — Я решила положить конец всем сплетням и перешептываниям. Я сделала ДНК-тест ваших детей.
От слов свекрови Валерия побледнела. Ее рука дрогнула, и хрустальный бокал со звоном упал на пол, разлетевшись на осколки.
— Мама! Немедленно прекрати! — Даниил вскочил, его лицо исказилось гневом и ужасом, но было уже поздно.
— Результаты вот здесь, — Полина Николаевна не сводила с невестки торжествующего взгляда. — И они однозначны. Мои дорогие внуки… не являются моими внуками по крови. А значит, и твоими, Даниил, детьми. Вот так!
В комнате повисла гробовая тишина. Гости раскрыли рты и замерли с бокалами в руках.
— Ты… что ты наделала? — с гневом прошептал Даниил.
— Я восстановила справедливость! — пафосно заявила Полина Николаевна. — Я открыла тебе глаза на эту… на твою жену!
Валерия, наконец, собравшись с духом, нашла в себе силы заговорить. Голос ее был тихим, надтреснутым:
— Даниил все и так знал...
В этот момент Карина, сидевшая рядом с родителями, тихо спросила:
— Папа, это правда? Ты мне не папа?
Этого вопроса Даниил вынести не смог. Взгляд дочери, полный детского, неосознанного ужаса, стал последней каплей.
— Всё, — сказал он глухо. — Всё кончено.
Он посмотрел на мать с таким холодным презрением, что та на мгновение съежилась.
— А ты… Ты самое ужасное, что есть на свете. Ты уничтожила всё. Ради чего? Ради своего самолюбия? Зачем ты полезла с этими тестами? Почему ты со мной сначала не поговорила? Ты больше не мать мне! Уходи! — со всей дури Даниил стукнул кулаком по столу.
Полина Николаевна молниеносно изменилась в лице. Она сжала в руках конверты с тестами так, что ее пальцы побелели.
— Что? Что ты сказал? Твоя жена обманула тебя, а я виновата? — с надрывом проговорила мать.
— Мне еще раз повторить?! — холодно переспросил Даниил.
Полина Николаевна громко всхлипнула и, вскочив с места, побежала в прихожую.
Спустя пару минут стукнула входная дверь. Ошеломленные гости переглянулись и тоже засобирались домой.
Больше Даниил и Полина Николаевна не общались. Он не мог простить ей позора, а она — правды.