Яна стояла у окна, глядя, как во двор их типовой девятиэтажки заезжает свежевымытый хетчбэк Сергея.
Он был куплен пять лет назад, уже б/у, и с тех пор постарел и обзавелся парой вмятин.
Яна мысленно сравнила его с тем сияющим кроссовером, который неделю назад Сергей пригнал к дому своих родителей.
"Машина мечты для мамы", — сказал он тогда, с гордостью выкладывая фото в семейный чат.
Свекровь Лариса Анатольевна сияла на снимке, обняв баранку, а свекор сидел рядом с деловым видом.
Ключ повернулся в замке. Сергей вошел, пахнущий зимним воздухом и дорогим одеколоном, который он, как выяснилось на прошлый Новый год, тоже покупал в подарок отцу.
— Я дома! — бодро крикнул он, повесив куртку.
Яна не обернулась, сделав, вид, будто бы его не было.
— Ян, ты чего?
— Машина опять с утра заводиться не хотела. В итоге я на работу опоздала, — голос ее зазвучал ровно, хоть внутри все клокотало.
— Аккумулятор, наверное. На выходных посмотрю, или в сервис отгоним...
— Этому "ведру" уже четырнадцать лет, Сереж. Оно не "отъезжает" периодически в сервис, оно там прописывается. Пора бы подумать о чем-то новом.
— Ну, знаешь, еще поездит. Денег сейчас нет, — Сергей прошел на кухню и открыл холодильник. — Родителям на дачу нужно теплицу новую поставить, старую ветром поломало. И маме на лечение надо, у нее спина.
— А у меня что, спина в порядке? Я на этой развалюхе каждый день по городу ползаю, у меня вся шея затекает! Ты своей матери машину за два миллиона подарил, а я должна уговаривать тебя посмотреть на мой аккумулятор? — Яна резко повернулась к мужу.
Сергей налил себе воды и негодующе вздохнул. Этот вздох Яна знала слишком хорошо — вздох терпеливого человека, вынужденного в очередной раз объяснять азы.
— Яна, пойми. У мамы был дырявый тазик на колесах. На нем было опасно ездить... Если бы ты хотела, давно бы отложила со своей зарплаты на новую машину, — неожиданно проговорил муж.
— Я зарабатываю в четыре раза меньше тебя! — выкрикнула Яна. — На что я себе новую машину возьму? С моей зарплаты покупаются продукты, оплачиваются кружки детям, мои нужды... Ты будто живешь в каком-то параллельном мире!
Сергей непонимающе посмотрел на жену, и в его глазах она прочла непонимание и упрек.
— Ты же знаешь, через что они прошли. Мама на всем экономила, чтобы у меня были те самые кроссовки, которые все носили. Отец на двух работах вкалывал, чтоб я в институт поступил. Они всю жизнь отдали мне. Теперь мой черед подошел...
— А наша с тобой жизнь? — тихо спросила Яна. — Мы поженились семь лет назад. Ты тогда только начинал, мы снимали однушку, спали на матрасе. Я тебя поддерживала. А первое, что ты купил, когда дела пошли в гору, была не наша квартира, а их! Двушка с огромным балконом. А мы еще два года ютились в нашей конуре!
— Они же пожилые, Яна. Им было тяжело в хрущевке на пятом этаже без лифта. А мы были молоды, могли и подождать. И в итоге же дождались, — он обвел рукой их нынешнюю трешку. — Живем ведь неплохо.
"Неплохо" — это слово резануло слух. Да, они жили неплохо, но всегда по остаточному принципу.
Сначала — родителям мужа, потом, если останется, — им. Она вспомнила, как умоляла его купить дачный участок, когда цены только начинали расти, потому что мечтала о своем кусочке земли, о яблоньке, о мангале по выходным.
Сергей тогда отмахивался и говорил: "Потом, как-нибудь". А через полгода вложил крупную сумму в дачу родителей: новый сруб, проведение воды, капитальный забор.
— Им же тяжело в старом домике копошиться, — оправдывался он перед женщиной
— Сергей, я твоя жена! Почему твои родители всегда на первом месте? Почему подарок твоей матери на день рождения стоит как моя двухмесячная зарплата, а мне ты даришь спа-сертификат на четыре тысячи, чтобы я "расслабилась"? Я не прошу изысков! Я прошу равноправия, хотя бы немного!
— Перестань. Это же просто вещи. Ты не ребенок, чтобы мериться подарками. Мама не может себе заработать на такие духи или на машину, мы — можем.
— Можем? И когда же? После нее? Я хочу быть твоей любимой женщиной, а не второй по списку после Ларисы Анатольевны! И не говори мне, что они не могли бы жить лучше, если бы в свое время… — она запнулась, но было поздно.
— Если бы что? Договаривай, — лицо Сергея окаменело.
— Ничего.
— Нет, давай. Если бы меньше пили? Если бы выучились? Это ты хочешь сказать? — его голос стал низким.
— Да! — сорвалось у Яны. — Они могли бы откладывать, строить свою жизнь, а не жить в ожидании, что сын все принесет им на блюдечке!
Она понимала, что перешла черту, но остановиться не могла. Годами копившаяся обида вырвалась наружу.
Сергей отступил на шаг назад. В его глазах стояла боль и непробиваемая стена.
— Ты никогда не поймешь, что они отдавали мне последнее. Все, что у них было. А теперь я обязан. Это долг чести. И никакие твои упреки этого не изменят. Это мои деньги, поэтому только я решаю, куда их тратить! — он развернулся и вышел из гостиной.
Через секунду Яна услышала, как хлопнула дверь в спальню. Их вечер был испорчен, как и многие предыдущие, когда речь заходила о деньгах и о родителях Сергея.
В ближайшие три дня отношения супругов помаленьку восстановились. Через неделю супруги поехали к родителям Сергея отмечать какой-то мелкий семейный праздник.
Новая квартира Ларисы Анатольевны и Владимира Петровича была уютной и пахла пирогами.
Все сияло: новая техника, дорогая отделка. Лариса Анатольевна, поправив шелковую блузку хлопотала на кухне.
— Сыночек, спасибо за доставку продуктов! Такие деликатесы! И вино дорогое! Не надо было! — проговорила она, поцеловав Сергея в щеку.
— Пустяки, мама, мне для вас ничего не жалко.
Владимир Петрович похвастался новым бильярдным столом на даче, который Сергей подарил ему на юбилей.
Яна молча улыбалась, сделав глоток вина, которое и правда было слишком хорошим для этой простой трапезы.
После обеда Лариса Анатольевна усадила невестку на диван.
— Яночка, ты какая-то бледная. Устала? Сережа говорит, ты много работаешь.
— Да нормально все, Лариса Анатольевна.
— Вы с Сережкой не ссоритесь? — женщина посмотрела на нее с наигранной заботой. — Он у нас золотой, труженик. Иногда, конечно, устает, может быть резким. Ты уж терпи, милая, он для нас старается. Мы его на ноги подняли, теперь он нам помогает. Это правильно.
Яна пристально посмотрела на свекровь и поняла, что та прекрасно все понимает и поощряет эту схему, в которой она играла роль терпеливой и понимающей жены на вторых ролях.
— Конечно, правильно, — механически ответила Яна.
Супруги пробыли в гостях около трех часов, а потом отправились домой. Сергей был в прекрасном настроении.
— Видела, как родители радуются? Ради этого стоит работать.
— А наша радость? — не удержалась Яна. — Ради чего работаю я? Чтобы видеть, как ты осыпаешь подарками всех, кроме меня?
В машине наступила тягостная пауза.
— Опять начинается? Я же купил тебе на прошлой неделе то платье, которое ты хотела.
— Платье за две тысячи, Сергей! Ты отцу бильярдный стол за сто восемьдесят тысяч купил! Это несопоставимо!
Мужчина дернулся и, резко свернув на обочину, заглушил двигатель.
— Слушай, Яна. Давай договоримся раз и навсегда. Я никогда не брошу своих родителей и буду помогать им столько, сколько смогу и сколько сочту нужным. Это моя принципиальная позиция. Если тебя это не устраивает… — он не договорил, но смысл повис в воздухе: "Можешь уходить".
Яна посмотрела на огни проезжающих мимо машин. Она любила Сергея, но не этого, а того, другого, парня из бедной семьи, который с таким азартом строил бизнес.
— Устраивает, — с надрывом прошептала она, глядя в окно. — Меня все устраивает.
Сергей молча завел мотор, и они поехали дальше. С того дня отношения между супругами стали портится.
Яна с горечью понимала, что их брак просто катится в пропасть, и скоро грянет развод.
Так и вышло. Через полгода после ссоры женщина подала на развод, заранее известив об этом мужа.
Сергей не просил ее вернуться и не стал спорить. Спустя четыре месяца их брак перестал существовать.