#время_историй
Поддельная булава.
В окружной станице жил смекалистый мастер. Купцам он поправлял карманные часы из настоящего и накладного золота, стенные с боем и с кукушкой. Купеческим дочкам делал колечки и перстеньки с драгоценными камнями. Для станичных и хуторских атаманов булавы из чистого серебра. Делал он их все, как полагается, с коронами и двуглавыми орлами, с чеканкой и всякой подчернью.
Плутоват был мастер, хотя вид у него был богобоязненный – большая окладистая борода, плешь на всю голову, точно святой угодник, словно он только что сошел с иконы. С виду одна святость, а на деле – первостатейный мошенник. Как-то раз мастер решил обмануть всех станичных и хуторских атаманов. Сделал булавы им из меди, а от настоящих никак не отличишь. Сверху серебром покрыл. С пробою все тоже благополучно. Мастер накупил серебряных чайных ложечек, что подешевле, пробы повырезал из них и впаял в атаманские булавы. Блестят они, и атаманы довольны. Только одна булава у нашего атамана облезла сразу, почернела, заржавела, на серебряную не похожа. Атаманша ее хоть и терла мелом, песком, ничего не помогает.
Разобиделся атаман, к окружному поехал. Пожаловался на мастера. Сначала на словах, а потом изложил жалобу на гербовой бумаге.
Окружной атаман позвал мастера, кулаком по столу стучит, ногами топает.
– Засужу тебя, будешь ты у меня двенадцать лет на каторге ходить в кандалах!
Сначала оробел мастер, упал в ноги окружному атаману, а потом тянет из кармана четвертную, низко кланяется, на стол кладет.
– Помилуйте!…
Окружной атаман немного подобрел, стучать не стучит уже и топать не топает, говорит:
– Судить тебя буду!
Еще раз мастер кланяется, кладет на стол полсотню. Окружной атаман еще больше помягчел, а на лбу морщинки у него остались, не разгладились.
– Без суда – нельзя.
Тут мастер в третий раз низко-низко кланяется, целую сотенную кладет на стол. Совсем одобрел окружной атаман, все до одной морщинки у него разгладились, махнул рукой.
– Иди, Бог с тобою, как-нибудь обойдемся без суда.
Ушел мастер. Окружной атаман денежки положил себе в карман, а станичному атаману сказал:
– Дело твое с булавой придется прекратить, нет у тебя против мастера ни улик, ни свидетелей.
Так оно, это дело, с тем и заглохло.
Жил себе в окружной станице мастер и всякими правдами и неправдами наживал деньгу, богател. Знал он, что если в кармане есть золото и серебро, то тогда все сойдет ему с рук.
