Корнелий стрелял в гусей акварелью,
Они разноцветные плавали в супе.
Он бил витражи стеклянной свирелью,
Питая иллюзией звонкие звуки.
Ранимая арфа, рога антилопы,
И горсть светлячков в светильнике-шаре.
Мораль пошатнулась, и вылезли зубы,
И в дымке насмешливой липли сандалии.
Я тот перечеркнутый, черный, квадратный,
Не пыльный, блестящий с боками из ваты.
Рожденный слоняться с поклоном вопроса,
Немой трафарет любопытного носа.
Так мне говорила игрушка-мечтатель,
Её принесли две птицы-вороны,
Когда фонари посчитали вагоны,
И стало понятно, что я не искатель.
Мой клад в нарисованной кладке камина:
Там шляпы драконов, глаза Буратино,
Там чары гарцующей стаи тюленей,
Что плавают в сплетнях пустых наводнений.
Пластинка из лун, ожерелье из вишни,
Стена словно гладкий акулий плавник.
Я тысячу раз рисовал паутину,
Пока этот мир необычный возник.
2025. Дионисий Лисняк