Стих Дня и Ночи

В логической дымке земного пространства Корабль космический новых идей Разбился о скалы сомнительных истин, И облако пыли похитило день. Как будто кривые зеркальные чары Опутали время, пространство и ум, И мне пробираться осталось немало Сквозь тысячи цифр, расчетов и сумм. О, вспомни то время, когда было легче,...

Небосвод озарился сияющей уткой, Птицы здесь перелетною страстью объяты. Вскинул взор в утиной каюте бродяга, Он на утке летит забирать шелкопряда. Он не мал, это утка — великая статная птица, Взмах крыла ее рушит причину и следствия. И бродяга растерян в пернатых покоях, Он не видит дорогу, но знает последствия. И награды его многословные кактусы мрака В золотых саркофагах читают послания с Марса. Утка села на воды и шарф поправляет крылами, А бродяга поплыл восхищаться дарами пегаса. Старый конь небо знает лучше уток-гигантов, Он познал все сомненья в борьбе с тростниками болота...

Мы видели снег на промокших равнинах, И даль одичало манила вперед, Как сонный пингвин в ледяных перспективах Идет по железной дороге вперед. Ступая на землю, чей лик увяданья Достиг небывалых высот и тоски, На мраморных стеблях качались преданья О бывшем герое забытой войны. Разделись леса, и дороги сияли От лунного света и чар старины, И в реках сомы, засыпая, зевали От сонного зелья осенней тиши. Усадьба украсила...

Свинцовый хмурый нрав небес, Летают перья облаков, И на фонарном столбе бес Срывает грозди париков. У берегов скитаясь в ночь, Приплыл к нам кованный сундук, На черепахе, что ночной истошный выдавила звук И вразумление поимев, на берег, скованный дождём, Вновь вышел тот лукавый бес и сторож, вмиг прогнавший сон. Что делать? Чудо из чудес, стихия тайну родила! Мне нужно взять сундук наверх и вскрыть его, ведь темнота. Поднявшись быстро на чердак, воткнул он нож в замочный глаз, И захрипел, завыл сундук от того, что знает он о нас...

Зачем смотреть на истину сквозь дым? В пространстве, удаляясь от квадрата, Что черным расписал огни заката, В тот миг, когда мы были перед ним. Зачем искать пропавшую мечту? Что ищет в невесомости монету, И кружит вероломный пёс планету, И верит в одноглазую судьбу. И в форточке застыла борода От снежного всезнающего гнома. Он показал, что было нам знакомо: Во фраке бедолаги‑астронома...

Заячий остров — приют железного зайца. Он смотрит в окна, усами скребет по стеклу. Сидит на машинах в овальном костюме сигары, Сбивает людей с самокатов взглядом суровым. Ты ищешь его, получая в трактире зарплату; Ты ищешь его, забывая умыться росою, Ты ищешь его между молотом и акробатом, В надежде схватить обезьяну с гранатой весною. Он горд, что нашёл тебя сам, он ликует...

По шершавым доскам ползет паук, По глиняным кувшинам скачет блоха, По радуге истины прыгает лошадь, Раздумий горсть хочет нам бросить. А в морге всё также сверкает лампадка, Сверчок в партитуре увидел Джоконду, Распродана совесть и спрятана в кофту Из крыльев жар‑птиц, переносчиков яда. Мы были знакомы? Сидели две куклы в пещере комода, И моль, выверяя последнюю моду, Простилась с орнаментом Русского поля, Взамен развернув траекторию бемоля, Сменив первородное...

Давайте тронемся без спешки, Назло пугливому восходу, Туда, где нет орла и решки, Где внемлют волны пароходу, Где тайна послана в бутылку, Где проповедник папуас Достал из махагона скрипку И смотрит вороном на нас. Там чешут хвост двуглавыми змеями, И, наклонившись, затаясь, Идут по скованным аллеям, Боясь перечить бармалеям, И дно бодает водолаз. Наперекор бумажным будням, Наперекор железным судьбам, Садится на скамью в садах Повелевающий рассказчик, Берет огромный белый ластик, Стирает черные чернила, Но затаилась горилла В пространстве золотого Нила, Ей внемлет белый дикобраз...

В туманной мгле пылали сновидения, Качался мир, как чаша-полусфера, И видел то, что было близко и безмерно. Плыла, лаская облака, луна и тлела. Я был жуком в сиянии луны, вершил полёты. Я странник был, качая лист крапивы и дурмана. Мне восхваляли мир болотистой заботы, Отчасти сотканной из ветхого обмана. Ты был жуком, ты крылья натирал маслами, И в танце бальном прыгал по стеклу паркета, И очарованный куриными мозгами, Читал последнюю достойную газету. Он был жуком, шуршал на полке...

Корнелий стрелял в гусей акварелью, Они разноцветные плавали в супе. Он бил витражи стеклянной свирелью, Питая иллюзией звонкие звуки. Ранимая арфа, рога антилопы, И горсть светлячков в светильнике-шаре. Мораль пошатнулась, и вылезли зубы, И в дымке насмешливой липли сандалии. Я тот перечеркнутый, черный, квадратный, Не пыльный, блестящий с боками из ваты. Рожденный слоняться с поклоном вопроса, Немой трафарет любопытного носа. Так мне говорила игрушка-мечтатель,...

Перепуганные тени от ветвей замёрзших чахнут. В серпантине безыдейность шаром вниз несётся вспять. Мне проснуться или спать? Сизый дым сгоревших свечек между двух дорог томится, Проплывают вереницей между лап помпезной львицы. Мне покинуть или ждать? Этот дом изранен пылью от ветров, вкусивших пепла, В окнах бывшие дельфины распаковывают торт...

Опрокинула выси магнитная буря, Разучилась летать стая сов моих дум Над огромным, как степь, синеглазом просторе, А не в зыбкой воронке из чисел и сумм. Крутануло штурвалом, шурша разноперьем, Прибавляя хвалясь, ухмыляясь, сидеть Над оврагом глубоким под дубом шершавым, Песню звонкую слушать, пытаясь подпеть. Пролетаю над краем, где были знакомы С сердцевиной истоков рожденных лучей, Что в душе перезвоном и в сердцах позолотой, Как кораблик из листьев, победивший ручей. Этот край, прирученный...