4 июля 1989 года полковник Николай Егорович Скуридин вышел из отпуска. Он был начальником политотдела 239-й истребительной авиационной дивизии в составе Северной группы войск. Кроме того, Скуридин был опытным лётчиком: за его плечами было более 1700 часов налёта, из них 527 - на МиГ-23.
Аэродром Колобжег-Багич, где он проходил службу, находился на севере Польши. На первый день после отпуска у Скуридина было запланировано два полёта. Первый - тренировочный, на учебно-боевом самолёте, чтобы восстановить навык пилотирования. Полёт прошёл без отклонений. Второй полёт Скуридин должен был выполнить на боевом МиГ-23М, без боекомплекта.
МиГ-23, на котором предстояло выполнить второй вылет, был истребителем с переменной стреловидностью крыла. Он развивал скорость более 2400 км/ч и использовался как для перехвата, так и для нанесения ударов по наземным целям. МиГ-23М - это одна из модификаций истребителя МиГ-23, которая выпускалась с начала 1970-х годов. Это была первая массово производимая версия, поступившая на вооружение советских ВВС, и именно она стала основой для последующих модификаций.
МиГ-23М полковника произвёл взлёт и начал набирать высоту. Однако, на 41-й секунде полёта обороты двигателя внезапно упали. Скуридин услышал хлопок в левом воздухозаборнике, после чего наблюдал падение тяги. Самолёт начал снижаться. Высота в этот момент составляла примерно 120 метров. Лётчик посчитал, что произошла остановка двигателя. Он доложил о происшествии, получил от руководителя полётов разрешение на катапультирование и немедленно покинул кабину. При приземлении Скуридин повредил руку.
На самом же деле произошло самопроизвольное выключение форсажа. Через 6 секунд после катапультирования лётчика двигатель снова начал набирать обороты. Самолёт прекратил снижение, перешёл в горизонтальный полёт, а затем система автоматизированного управления перевела истребитель в набор высоты. Он двигался по курсу взлёта в западном направлении. Благодаря включённой системе опознавания «свой-чужой» МиГ-23 беспрепятственно пролетел над территорией стран Варшавского договора - Польши и ГДР.
Примерно через полчаса, когда самолёт находился над территорией ГДР, его засекли радары НАТО. Высота полёта составляла 12 000 метров, скорость 740 км/ч. После пересечения границы между ГДР и ФРГ на перехват МиГа с авиабазы в Нидерландах были подняты два истребителя F-15 Eagle ВВС США. Через 20 минут они перехватили нарушителя.
Пилоты сообщили диспетчеру, что наблюдают советский истребитель без боекомплекта, без лётчика и без фонаря кабины. Диспетчер поверил в это не с первого раза.
В конце концов американцы получили распоряжение сбивать МиГ-23 только в крайнем случае, так как в этот момент он пролетал над густонаселёнными районами Европы и было невозможно предсказать, куда он может упасть с такой высоты.
В СССР же о судьбе самолёта фактически ничего не знал . И. о. командующего авиацией Северной группы войск генерал-майор авиации В. Огнев доложил командованию ВВС о произошедшем и о том, что самолёт «упал в море, никакого ущерба при этом не причинил». В то же время Миг-23 в сопровождении двух F-15 Eagle спокойно себе летел над ФРГ, Нидерландами и Бельгией.
Американские пилоты решили сбить самолёт, если станет ясно, что он сможет достичь французского города Лилль. Однако, этого не потребовалось. Вскоре истребитель выработал всё топливо и начал плавно терять высоту. Примерно через полтора часа после взлёта беспилотный МиГ-23 рухнул на ферму в бельгийской деревне Беллегем. В результате крушения самолёта погиб 19-летний бельгиец.
Бельгия и Нидерланды направили СССР ноты протеста в связи с полётом и катастрофой истребителя.
Министр иностранных дел Бельгии выразил «особое беспокойство по поводу того, что с момента обнаружения МиГ-23 радаром НАТО и до момента его падения, произошедшего более чем через час, с советской стороны не поступило никаких предупреждающих сигналов», а также «по поводу заметной медлительности советской стороны в предоставлении информации о том, перевозил ли самолет ядерное или химическое оружие».
5 июля 1989 года Михаил Горбачев, находившийся в то время с визитом в Париже, выразил соболезнования в связи с аварией: «Я сожалею об этом. Бельгийцы знают об этом, знают причины аварии, и мы выразили им свои соболезнования. Такие инциденты могут происходить, но лучше их избегать».
Катастрофа произошла в период потепления отношений между двумя военными блоками (ОВД и НАТО), поэтому ситуацию удалось разрешить мирно и благоприятно. Николай Скуридин в личном письме выразил соболезнования семье погибшего, а СССР выплатил Бельгии компенсацию за разрушения в размере $685 000.
Советские специалисты были допущены к месту катастрофы. Обломки истребителя вывезли в СССР. Причина отказа двигателя так и не была установлена, хотя в ходе расследования выяснилось, что за последний год он пять раз был в ремонте. По всей видимости, проблема с двигателем была вызвана коррозией электрических компонентов.
Понравилась статья? Ставь лайк, подписывайся, пиши комментарий, это поможет в её продвижении. Заранее спасибо от всей команды!
Расследования авиакатастроф в Телеграм: