— Света, ты где шляешься? — голос Андрея в трубке звучал так громко, что мастер по маникюру покосилась на Светлану с сочувствием.
Светлана посмотрела на свою левую руку — ноготки аккуратно подпилены, покрыты базой, блестят под лампой. Правая рука лежала на столике нетронутой, и она невольно подумала, что вот так и живет — наполовину.
— Я в салоне, как и говорила, — ответила тихо, стараясь не привлекать внимание других посетительниц.
— Ты обещала час! А сидишь уже два! Миша орет, я не знаю, что с ним делать!
В голосе мужа звучала настоящая паника, и привычное чувство вины тут же сдавило горло. Светлана взглянула на часы — действительно, прошло больше времени, чем планировалось. Но ведь он же взрослый человек, отец ребенка. Неужели не может час-другой побыть с собственным сыном?
— Андрей, успокойся. Может, он хочет есть? Смесь в холодильнике, только подогрей...
— Я уже все пробовал! Он просто психует! Приезжай немедленно!
Мастер Лена деликатно отвела взгляд, делая вид, что не слышит разговора. Но Светлана видела, как она сжала губы — наверняка узнала ситуацию. Сколько таких жен приходило к ней, прерывая процедуры из-за беспомощности собственных мужей?
— Хорошо, заканчиваю и еду.
— И поторопись! Я же не нянька какая-то!
Гудки в трубке. Светлана убрала телефон и виновато посмотрела на Лену.
— Простите, придется прервать. Доделайте эту руку, а вторую в другой раз?
Она кивнула с пониманием:
— Конечно, Светлана. Не переживайте. Мужчины все такие — как дети малые.
Светлана закончила процедуру и уже собиралась расплатиться, когда дверь салона распахнулась с такой силой, что звякнул колокольчик и все посетительницы вздрогнули. В проеме стоял Андрей с коляской, из которой доносился истошный плач Миши.
— Вот она! — громко объявил он, показывая на жену пальцем. — Мать года! Два часа красится, пока ребенок надрывается!
Жар стыда обжег Светлане лицо. В салоне повисла тишина — даже фены выключились. Все смотрели на них. Лена растерянно сжала в руках пилочку, пожилая дама под сушкой приоткрыла рот, молодая девушка у кресла мастера достала телефон — наверное, снимать видео для соцсетей.
— Андрей, тише, — прошептала Светлана, быстро поднимаясь с места. — Люди же...
— А мне наплевать на людей! Ты обещала час!
Миша плакал все громче, и его крики разносились по небольшому помещению. Светлане хотелось провалиться сквозь землю. Она подошла к коляске и взяла сына на руки — он мгновенно начал успокаиваться, уткнувшись ей в плечо.
— Мы уже идем, — сказала Светлана Андрею и, не поднимая глаз, быстро направилась к выходу. За спиной слышались сочувственные вздохи женщин и злое бормотание мужа.
Дома Светлана сразу же отнесла Мишу в детскую, чтобы переодеть и покормить. Взяв его на руки, сразу поняла, в чем дело — подгузник был тяжелый как гиря, явно переполненный. Бедный малыш, наверное, уже давно мучился.
— Андрей, — позвала она из детской. — Иди сюда.
Он подошел, все еще хмурый и недовольный.
— В чем дело?
— Ты подгузник не проверял? Он же мокрый насквозь!
Андрей скривился, как будто понюхал что-то неприятное.
— Ну и что? Я же не нянька. Это твоя работа.
— Моя работа? — Светлана медленно обернулась к нему. — А что твоя работа?
— Деньги зарабатывать! Квартиру оплачивать! А ты должна детьми заниматься, это естественно!
— Естественно, — повторила она его слова, стараясь сохранить спокойствие. — А то, что я тоже работаю, хоть и в декрете, ведя онлайн-курсы, это не считается?
— Ерундой страдаешь. Копейки получаешь.
Что-то в Светлане щелкнуло. Не громко, не болезненно — просто переключилось, как тумблер. Она сняла с Миши грязный подгузник и отложила в сторону.
— Понятно, — сказала ровным голосом и принялась подмывать сына.
Андрей постоял еще немного, видимо, ожидая продолжения скандала, но жена молчала. Тогда он развернулся и ушел в гостиную.
Когда Светлана покормила Мишу и уложила его спать, Андрей уже собирался уходить.
— Куда это ты? — спросила она.
— К Павлу. Устал я от этого бардака. Миссию выполнил — ребенка доставил домой к матери. Теперь заслужил отдых.
Он натягивал куртку, довольный собой. А Светлана стояла и смотрела на него, держа в руке тот самый грязный подгузник, который так и не выбросила.
— Подожди минутку, — сказала спокойно.
— Что еще?
— Хочу тебе кое-что подарить.
Андрей обернулся с удивлением. И в тот момент, когда он повернул к жене лицо, она быстрым движением надела ему на голову грязный подгузник.
Он застыл. Несколько секунд просто стоял, не понимая, что произошло. Потом медленно поднял руки и сдернул подгузник, рассматривая его с ужасом.
— Ты что, совсем с ума сошла?!
— Нет, — ответила Светлана, уже складывая вещи в сумку. — Наоборот, впервые за долгое время пришла в себя.
— Светка, ты что творишь?
Но она не ответила. Быстро собрала необходимые вещи для себя и Миши, взяла сына на руки и направилась к выходу.
— Куда ты идешь? — Андрей все еще держал в руках подгузник, не зная, что с ним делать.
— К твоей маме. Думаю, ей будет интересно узнать, каким замечательным отцом ты оказался.
На следующий день Елена Сергеевна варила на кухне борщ, а Светлана кормила Мишу, когда раздался звонок в дверь. Свекровь вытерла руки о фартук и пошла открывать.
— Мама, у меня жена совсем крышу снесло! — донесся из прихожей голос Андрея.
Елена Сергеевна молча прошла на кухню, сняла очки и протерла их салфеткой. Жест, который Светлана знала — он означал, что свекровь готовится к серьезному разговору.
— Проходи, садись, — сказала она сыну. — Рассказывай, что случилось.
Андрей плюхнулся на стул напротив Светланы, даже не поздоровавшись.
— Она мне вчера грязный подгузник на голову надела! Представляешь? А потом собралась и ушла! Говорит, все, развода хочет!
— И что ты сделал, чтобы довести жену до такого состояния? — спокойно спросила Елена Сергеевна.
— Да ничего! Попросил только домой приехать, потому что ребенок плакал!
— А сам что делал, пока ребенок плакал?
— Как что? Успокаивал его!
— А подгузник проверил?
Андрей замялся.
— Ну... я не должен это делать. Это женское дело.
Елена Сергеевна поставила очки на место и внимательно посмотрела на сына.
— Андрюша, мне шестьдесят восемь лет. Я вырастила тебя одна после того, как твой отец ушел. Так что послушай меня внимательно.
Она села напротив сына и сложила руки на столе.
— Светлана встает к ребенку по ночам. Стирает, готовит, убирает. Работает из дома, чтобы хоть какие-то деньги приносить. При этом всегда выглядит опрятно, следит за собой, чтобы ты не стыдился жены. А что делаешь ты?
— Я работаю! Деньги зарабатываю!
— Деньги зарабатываешь, это хорошо. А еще что? Когда последний раз посуду помыл? Когда пол подмел? Когда с ребенком погулял просто так, не потому, что жена попросила?
— Мам, это не мужская работа...
— А подгузник поменять — тоже не мужская работа? — голос Елены Сергеевны стал жестче. — Андрей, это твой сын. Твой! Не соседский, не Светкин — твой!
Светлана молча слушала этот разговор, качая Мишу на руках. Сердце колотилось — она не ожидала такой поддержки от свекрови.
— Ты знаешь, сколько раз Светлана плакала на этой кухне? — продолжала Елена Сергеевна. — Рассказывала, как устала, как тяжело одной тянуть ребенка и дом?
— Она жаловалась на меня? — возмутился Андрей.
— Не жаловалась. Просила совета, как с тобой разговаривать, чтобы ты понял. А я думала, что ты сам поймешь, повзрослеешь. Ошиблась.
Андрей надулся, как обиженный ребенок.
— Ну и ладно. Найду другую. Нормальную бабу, которая знает свое место.
Елена Сергеевна усмехнулась:
— Найдешь. А я каждой расскажу, какой ты замечательный муж и отец. И еще объясню, что квартира, в которой ты живешь, по завещанию достанется внуку, а не тебе.
— Мама!
— Что мама? Я всю жизнь работала, чтобы эту квартиру купить. И покупала ее для семьи, для внуков. А не для эгоистичного сынка, который собственного ребенка подгузник поменять не может.
Андрей встал из-за стола, злой и растерянный.
— Хорошо. Увидим, как вы без меня заживете.
— Прекрасно заживем, — спокойно ответила Светлана. — Без твоих воплей, грязных носков по всей квартире и вечных упреков.
Он хлопнул дверью так, что задрожали стекла в серванте.
Следующие несколько недель Светлана жила у свекрови, приходя в себя после стресса. Миша подрос, стал улыбаться, и она понимала, что даже он чувствует себя спокойнее без папиных истерик.
Елена Сергеевна оказалась женщиной слова. Когда Андрей приводил домой очередную знакомую, она появлялась как тень и подробно рассказывала девушке о характере сына. Женщины исчезали одна за другой.
А Светлана потихоньку налаживала жизнь. Сосед Сергей помог перевезти детскую кроватку, когда она решила снимать отдельную квартиру. Оказалось, что с ним можно нормально поговорить — он не кричал, не требовал, просто помогал и иногда приглашал в кафе.
— Не торопись, — говорила Светлане Елена Сергеевна. — Сначала разберись с разводом, а потом уже думай о новых отношениях.
Когда зазвонил телефон, Светлана уже знала, что это Андрей. Голос его звучал совсем не так, как раньше — тихо, устало.
— Света, я понял свои ошибки. Давай попробуем еще раз? Я изменюсь, честное слово.
— Андрей, — сказала она, глядя на играющего на коврике Мишу. — «Нас» больше нет. Понимаешь? Того «нас», что было раньше, больше не существует.
— Но мы же семья! У нас ребенок!
— У нас есть ребенок. Это правда. И ты можешь с ним видеться, когда захочешь. Но семьи у нас нет. Семья — это когда люди поддерживают друг друга, а не когда я одна тяну все на себе.
— Света, пожалуйста...
— Кстати, завтра Сергей помогает мне повесить полки в детской. А на выходных мы с Мишей идем в парк. Хочешь присоединиться к прогулке — звони, обсудим.
В трубке повисла тишина.
— Ты что, с кем-то встречаешься?
— Я живу. Полноценной, нормальной жизнью. Попробуй тоже.
После того как Светлана повесила трубку, в комнате стало очень тихо. Только тиканье часов на стене да довольное агуканье Миши. Женщина глубоко вдохнула — воздух показался ей свежим и легким.
Из кухни доносился голос Елены Сергеевны — она разговаривала с кем-то по телефону:
— Да, Зин, представляешь, невестка-то какая умная оказалась. Наконец-то поставила моего дурака на место. А то я уже не знала, что с ним делать...