Сегодня я иду в ресторан, которому люди поставили 2 из 5.
Знаешь, это как пойти на свидание с бывшей, про которую все друзья сказали: «не надо».
Но ты всё равно идёшь. Чтобы убедиться сам — или простить. Или окончательно похоронить.
Путь — как в старом сне. Сначала ты идёшь по приличной улице, красивой, почти европейской.
А потом — поворот во двор. Двор из 90-х. Такой, где будто из каждой тени смотрят глаза, и у каждого окна — шторка цвета грусти.
Вывески — как из 2003 года. Там где всё будто застряло.
И внутри меня что-то спрашивает: «Зачем ты туда идёшь?»
А я не знаю. Наверное, чтобы увидеть, каково это — когда место живёт не вопреки оценке, а вместе с ней.
Когда у тебя ноль ожиданий, и потому может произойти всё — от просветления до пищевого отравления.
Я думал, это будет просто обед.
А оказалось — почти исповедь.
Пока шёл — мимо меня пролетел байкер и так перданул, что я подумал: мусоровоз?
Потом увидел — это его железная адская машина, визжащая, как крик «НЕ ХОДИ ТУДА».
Город будто пытался меня остановить. Даже воздух подсказывал: Ты совершаешь ошибку.
Я свернул — и попал в другую реальность. Всё, что в этом дворе, будто выброшено из времени.
И всё говорит: тут вкус будет не важен, главное — чтоб не отравили.
Но внутри — холод. Тот самый холод, как в детстве, когда летом открываешь морозилку, потому что кондиционеров нет.
Это было почти уютно.
Почти.
Котлета — пересолена. Но как будто честно.
Не на вкус, а по смыслу: «Вот тебе мясо, вот тебе соль. Что ты хочешь ещё, балованный?»
Пицца — сосиски, тесто, детство.
Я не доел. Но не потому что плохо. А потому что понял — я ел не еду, а память.
Чисто. Серьёзно. Честные 3.5, а не 2.
Место — как человек, который в 30 так и не решил, кто он: айтишник или рэпер.
Но живёт. Тихо. Без претензий.
И, знаешь, иногда лучше так.
Без понтов, без масок. Просто — дожарил и подал.