Ржавая дверца УАЗика скрипнула, и фермер Ермек отшатнулся: внутри блеснули два полицейских жетона. За три дня до этого, 11 октября 2024 года, он выехал проверить отару в степи, в 40 километрах от Алматы. Старый колодец пересох ещё летом, но овцы упорно шли в ту сторону. Ермек проклинал упрямых животных, пока не увидел торчащий из-за холма кусок ржавого металла. Подошёл ближе — патрульная машина УАЗ-469, вросшая в землю по самые ступицы. Краска облупилась, но синие полосы и надпись «Полиция» ещё различались.
Прежде чем мы начнём рассказ, напишите, из какого вы города, нам очень интересно, откуда вы смотрите наше видео, не забудьте подписаться на канал и оставить свою оценку.
Удобное алиби. Назым Алиев наклонился к камере. Знаете, что удобно? Что я жив и богат, а те, кто мне угрожал, исчезли. Но если думаете, что это моих рук дело, ошибаетесь. Спросите лучше, почему Асхат так рвался в ту смену? И почему майор его не пустил?
— Откуда вы знаете про Асхата?
— Турксиб был моим районом. Я всё знал. Асхат таскался за Даной Косымовой, как щенок. Все видели, кроме неё самой. Или она делала вид, что не видит.
Связь оборвалась. Асель набрала номер помощника. Найди всех, кто работал в участке №12 в 1997 году. Кто ещё жив? Из 18 сотрудников того времени в живых остались семеро. Трое уехали из страны, двое отказались говорить. Но Николай Петрович, бывший дежурный, согласился встретиться.
70-летний пенсионер жил в частном доме в Каскелене. Встретил Асель во дворе, возился с машиной, старой, но ухоженной «Волгой».
— Дану помню хорошо. Бойкая была, язык острый. Жанар — тихоня, исполнительная. Странная пара для патруля.
— Что было странного той ночью? — Николай Петрович вытер руки ветошью.
— Маршрут. Обычно патрули сами выбирают порядок секторов. А тут майор прямо указал: начать с седьмого, потом в восьмой. И время радиосвязи потом кто-то исправил в журнале.
— Кто?
— Не знаю. Утром пришёл, уже исправлено. Подумал, может, сам ошибся. Ночь была, устал.
— А Асхат? Как он себя вёл?
— Места себе не находил. Рвался искать сам. Майор еле удержал, сказал: «Ждать надо координированных действий». Но я видел, Асхат всё равно уехал, часа в два ночи. Вернулся к пяти утра, весь грязный.
— Он сказал, где был?
— Нет. Молчал. Только пил потом неделю беспробудно.
Асель вернулась к Асхату вечером того же дня. Тот был трезвее, чем при первой встрече, но руки всё равно дрожали.
— Асхат, вы поехали их искать той ночью. Николай Петрович видел.
Асхат опустился на стул.
— Да. Поехал. Не мог сидеть, сложа руки.
— И что нашли?
— Машину. В восьмом секторе, у старого цеха. Пустая была. Но я слышал голоса в цехе. Мужские. Испугался. Вернулся на участок.
— Почему не доложили?
— Майор бы спросил, какого хрена я приказ нарушил. А потом... потом они пропали. Я думал, может, бандиты их захватили. Боялся, что если скажу, меня обвинят.
— Чьи голоса вы слышали?
— Не разобрал. Но один показался знакомым. Не могу вспомнить.
Асель показала ему фотографию с рыбалки.
— Узнаете кого-нибудь?
Асхат присмотрелся.
— Темир... Исаев... А третий кто?
— Виталий Ковалёв. Зампрокурора области в те годы.
Асхат побледнел.
— Ковалёв... Точно. Я его машину видел той ночью. Чёрная «Волга» с номерами прокуратуры. Стояла за цехом.
— Вы уверены?
— Да. Помню, удивился, что прокурорская машина делает ночью в промзоне.
На следующее утро Асель встретилась с Тимуром Косымовым, сыном Даны. 32-летний мужчина работал программистом. Черты матери угадывались в его лице. Те же скулы, тот же упрямый подбородок.
«Я почти не помню маму», — признался он. — «Мне было пять, когда она пропала. Бабушка воспитывала. Она что-нибудь рассказывала о последних днях вашей матери?»
— Я помню, что мама была взволнована. Говорила, что скоро всё изменится. Бабушка думала, она замуж собралась.
— За кого?
— Не знаю. Мама не говорила. Но бабушка видела, как к ней подъезжал мужчина на чёрной «Волге». Несколько раз.
— Когда это было?
— За неделю до исчезновения. Может, дней за десять.
Асель нашла телефон сына Виталия Ковалёва в Германии через Интерпол. Младший Ковалёв, Евгений, ответил на третий день.
— Отец умер месяц назад. Рак лёгких. Перед смертью бредил, всё повторял про каких-то девушек из Алматы. Просил прощения.
— Он что-то конкретное говорил?
— Нет. Только что не хотел, чтобы всё пошло не так. И имя повторял, Дана.
— У вас остались его вещи из Казахстана?
— Кое-что есть. Документы, фотографии. Могу выслать сканы.
Через два дня пришёл архив. Среди документов — служебная записка от октября 1997 года. Ковалёв писал начальству о необходимости усилить борьбу с коррупцией в полиции. Дата — 13 октября, за день до исчезновения.
Но самым интересным оказался черновик письма без даты. Д. Прошу тебя, подумай ещё раз. То, что ты требуешь, невозможно. Я не могу уволить человека без оснований. И твоё продвижение по службе тоже не в моей власти. Давай встретимся и поговорим спокойно. В.
Асель перечитала письмо трижды. Д. — Дана? Она шантажировала Ковалёва. Но чем?
В архивах прокуратуры нашлось кое-что ещё. В сентябре 1997 года была внутренняя проверка по факту утечки информации о готовящихся операциях. Подозревали, что кто-то из прокуратуры сливает данные криминалу. Проверка ничего не дала, но в списке подозреваемых значился Ковалёв.
Асель снова навестила Темира. Старик был в ясном сознании, играл в шахматы с соседом по палате.
— Майор, расскажите о Виталии Ковалёве.
— Витя? Хороший мужик был. Вместе в Афгане служили. Спас мне жизнь в 85-м.
— Он часто бывал в вашем участке?
— Редко. По делам только. Хотя, в сентябре 97-го приезжал. Взволнованный был. Сказал, что у него проблемы.
— Какие?
— Не говорил. Только попросил присмотреть за одной сотрудницей. Сказал, она может создать неприятности.
— За кем?
Темир нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Не помню. Нет. Вру. За Косымовой. Точно, за Даной Косымовой.
— И вы присматривали?
— Да. Но она была образцовым сотрудником. Никаких нарушений.
— А 14 октября? Почему вы отправили их вдвоём?
Старик опустил глаза.
— Приказ был. Сверху. Проверить Восьмой сектор именно в ту ночь. И именно их двоих отправить.
— Чей приказ?
— Не знаю. Майор Самат передал. Он от начальства получил.
Майор Самат умер в 2015 году. Но его сын, подполковник полиции Дияс Саматов, согласился проверить отцовский архив. Через день он перезвонил Асель.
— Нашёл странную вещь. В отцовском дневнике за октябрь 97-го есть запись. В.К. Просил организовать патруль в Восьмой сектор. Обещал протекцию по службе. Выполнил.
— В.К. — это может быть Виталий Ковалёв?
— Возможно. Отец с ним дружил.
Головоломка начинала складываться. Ковалёв организовал патруль. Но зачем? Чтобы Дана попала в засаду? Или наоборот, чтобы встретиться с ней?
Утром 18 октября криминалисты сделали новое открытие. В трёх метрах от места, где нашли пистолет Даны, металлоискатель засек ещё один предмет. Полевая сумка с металлическими застёжками. Внутри — истлевшие документы и диктофон. Советская электроника-321, массивная и надёжная. Техник Алексей два часа возился с устройством в лаборатории. Батарейки давно вытекли, контакты окислились. Но магнитная лента частично сохранилась.
Асель надела наушники. Шипение, треск, потом женский голос.
— 14 октября 23:15. Сержант Косымова. Выезжаем в 8 сектор по указанию майора Темирбекова. Странный приказ, обычно туда после полуночи не ездим.
Щелчок. Новая запись, 0 часов 20 минут.
— В 8 секторе тихо. Жанар проверяет северную сторону. Жду у машины. Вижу чёрную «Волгу», номер... неразборчиво. Это машина Ковалёва. Что он тут делает?
Следующий фрагмент начинался с середины фразы: «Не ожидала тебя здесь увидеть». Мы договаривались о встрече завтра. Мужской голос ответил что-то неразборчивое. Потом снова Дана.
— Я же сказала. Либо ты выполняешь мои условия, либо я передаю доказательства в КНБ. Твой выбор, Виталий.
Асель прослушала запись трижды. Дана шантажировала Ковалёва. Но чем? И почему он приехал в 8 сектор той ночью?
Следующая запись была хуже по качеству. Слышались крики, звук борьбы, потом выстрел. Тишина. Затем мужской голос. Не Ковалёва, другой.
— Что ты наделал, идиот?
Асель узнала голос. Это был Темир. Молодой Темир из 1997 года.
Она поехала в дом престарелых немедленно. Старик сидел в саду, кормил голубей. Увидев Асель, попытался встать, но она жестом остановила его.
— Садитесь, майор. Нам нужно серьёзно поговорить.
Асель включила диктофон. Голос Темира из прошлого звучал обвинением. Старик закрыл лицо руками.
— Это не то, что вы думаете.
— Тогда объясните.
Темир долго молчал. Потом заговорил тихо, словно боялся, что его услышат даже спустя 27 лет.