— Маринка, ты же понимаешь, что одной тебе сейчас не справиться, — мать поставила передо мной тарелку с котлетами и села напротив. — Переезжай ко мне. Хотя бы на время.
Я смотрела на котлеты и молчала. Знала, что скажу «нет», но ещё не придумала, как объяснить это так, чтобы не услышать в ответ привычное: «Ты всегда всё усложняешь».
Роман ушёл три недели назад. Просто собрал вещи и сказал: «Прости. Я больше не могу». Я не плакала, не просила остаться. Устала. От его вечной правоты, от споров, от того, что каждый мой выбор он воспринимал как личное оскорбление.
Когда он хлопнул дверью, я почувствовала облегчение. Как будто сняла тесную обувь после долгого дня.
Мать, конечно, восприняла развод как трагедию вселенского масштаба.
— Ну как же так! — причитала она в телефонную трубку на следующий день. — Семь лет вместе! И из-за чего? Из-за твоих принципов?
Из-за принципов. Мать всегда умела свести любую мою проблему к одной фразе, которая всё объясняла и ни черта не объясняла одновременно.
На самом деле, всё началось задолго до ухода Романа.
Мы познакомились в 2017 году на курсах повышения квалификации для бухгалтеров. Я тогда работала в небольшой строительной фирме, он — в банке. Роман сразу показался мне взрослым. Серьёзным. Не из тех, кто бросает слова на ветер.
Мать одобрила его с первого взгляда.
— Вот это мужчина, — сказала она после нашей первой встречи за семейным ужином. — Не то что твой Алексей.
Алексей — мой бывший. Художник-фрилансер, который жил в съёмной комнате и питался дошираком. Мать терпеть его не могла: «Мужчина должен зарабатывать, а не картинки рисовать». Я с Алексеем рассталась через полтора года. Не из-за денег. Просто устала от его бесконечных творческих кризисов и депрессий, которые я должна была каждый раз вытаскивать на свет.
С Романом было стабильно. Надёжно. Скучно.
Мы поженились в 2018 году. Мать настояла на большой свадьбе — «чтобы все видели, что дочь удачно вышла замуж». Я хотела расписаться тихо, но спорить не стала. Проще согласиться, чем неделю выслушивать, какая я неблагодарная.
Первые два года были терпимыми. Роман работал, я работала. Вечером обсуждали планы на выходные, смотрели сериалы, ходили в гости к родителям. Обычная жизнь. Пустая, но привычная.
Трещины начали появляться в 2020 году, когда я получила предложение о повышении.
Должность главного бухгалтера в крупной логистической компании. Хорошие деньги, серьёзная ответственность, перспективы роста. Одна проблема: компания требовала готовности к командировкам — две-три поездки в месяц в регионы.
— Зачем тебе это? — Роман сидел на диване с ноутбуком и даже не поднял на меня глаз. — У тебя и так нормальная работа.
— Но это карьера, Рома. Я давно об этом мечтала.
— Мечтала? — Он наконец оторвался от экрана. — Марина, ты главный бухгалтер в строительной фирме. Что тебе ещё надо?
— Развития. Роста. Интересных задач.
— А семья? Ты подумала о семье?
Семья. Мы вдвоём, без детей, в однокомнатной квартире. Какая, к чёрту, семья требует, чтобы жена сидела дома каждый вечер?
Но я промолчала. Взяла паузу «подумать».
Мать, узнав о предложении, сказала именно то, что я ожидала:
— Муж не одобряет? Значит, не надо. Зачем тебе лишние проблемы? Роман правильно говорит — семья важнее.
Семья важнее. Я слышала это столько раз, что фраза потеряла смысл. Превратилась в набор звуков, которым я должна была подчиняться.
Я отказалась от повышения.
Роман обрадовался. Мать похвалила за «правильное решение». А я села на кухне в пустой квартире и поняла, что ненавижу себя.
Следующие три года прошли в молчаливой войне. Роман контролировал каждый мой шаг. Если я задерживалась на работе, звонил каждые полчаса: «Ты где? Когда будешь?» Если встречалась с подругами, хмурился: «Опять эта Света? Она плохо на тебя влияет».
Света — моя коллега, с которой мы дружили лет пять. Весёлая, самостоятельная, разведённая. Роман её не выносил именно за это — за то, что она жила одна и была счастлива.
Я пыталась объяснить, что мне нужно личное пространство. Что я не собственность. Что хочу принимать решения сама.
— Ты слишком чувствительная, — отвечал Роман. — Я просто забочусь о тебе.
Забота. Под этим словом он прятал всё: контроль, недоверие, желание подчинить.
Мать, когда я пыталась пожаловаться, только вздыхала:
— Все мужики такие, Маринка. Потерпи. Главное, что не пьёт и зарплату домой несёт.
Не пьёт и зарплату несёт. Золотой стандарт «хорошего мужа» в материнской системе координат.
Последней каплей стал январь 2024 года.
Света позвала меня на концерт. Я согласилась, не спросив разрешения у Романа. Просто сказала, что иду, и всё.
Он молчал весь вечер. Когда я вернулась в одиннадцать, он сидел на кухне с каменным лицом.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — голос его был тихим, но я слышала ярость за каждым словом. — Жена уходит непонятно куда, не спрашивает мужа...
— Я на концерт ходила, Рома. Со Светой. Это нормально.
— Нормально? — Он встал. — Нормально, когда жена плюёт на мнение мужа?
— Я не плевала. Я просто пошла на концерт.
— Ты меня не уважаешь, Марина.
Я посмотрела на него и поняла: устала. Устала оправдываться за каждый шаг. Устала доказывать право на собственную жизнь. Устала чувствовать себя виноватой за то, что существую.
— Может, я действительно тебя не уважаю, Рома. Потому что ты меня тоже не уважаешь.
Он ушёл через две недели. Сказал, что я изменилась. Что стала эгоисткой. Что он устал с этим мириться.
Я не стала спорить. Просто кивнула.
Когда дверь за ним закрылась, я села на пол в прихожей и заплакала. Не от горя. От облегчения.
Мать приехала на следующий день. Смотрела на меня так, будто я совершила преступление.
— Ну что теперь будешь делать? — спросила она, усаживаясь на диван. — Одна, в тридцать восемь лет. Кто тебя теперь возьмёт?
«Кто тебя возьмёт». Как будто я товар на распродаже.
— Мам, я не хочу, чтобы меня «брали». Я хочу жить для себя.
— Для себя? — Она хмыкнула. — Ты всегда была слишком гордой, Маринка. Вот и результат.
Результат. Свобода. Тишина. Возможность принимать решения самой.
Через неделю после ухода Романа мне позвонил бывший начальник из логистической компании. Предложил должность финансового директора. Больше денег, больше ответственности, командировки по России.
Четыре года назад я отказалась ради мужа. Сейчас муж ушёл. Но предложение вернулось.
Я согласилась, не раздумывая.
Мать узнала случайно — я обмолвилась за ужином.
— Ты с ума сошла? — Она смотрела на меня так, будто я сказала, что лечу на Марс. — Бросать работу сейчас, когда у тебя нет мужа? Кто тебя прокормит?
— Мам, я не бросаю. Я перехожу на лучшую должность.
— Лучшую? С командировками? Марина, ты же понимаешь, что так новых отношений не построишь? Какой мужчина захочет жену, которая постоянно в разъездах?
Какой мужчина. Опять про мужчин.
— Мам, я не собираюсь строить отношения. Я собираюсь строить карьеру.
— Карьера, карьера... — Она махнула рукой. — Тебе уже тридцать восемь, Маринка. Пора думать о семье, а не о работе.
— У меня была семья. Не получилось.
— Потому что ты не умеешь идти на компромиссы!
Компромиссы. Я шла на компромиссы семь лет. Отказывалась от работы, от встреч с друзьями, от собственного мнения. И что получила? Пустую квартиру и мать, которая считает меня неудачницей.
— Знаешь что, мам? — Я встала из-за стола. — Я устала жить по твоим правилам. Устала доказывать, что достойна чьего-то одобрения. Хочу попробовать жить для себя.
— Для себя! — Мать тоже встала. — Ты думаешь только о себе! Всегда так было!
— Нет, мам. Я никогда не думала о себе. Вот поэтому и осталась одна.
Она ушла, хлопнув дверью. Не звонила две недели. Потом написала эсэмэску: «Переезжай ко мне. Одной тебе не справиться».
Я не ответила.
Сейчас, сидя на кухне и глядя на остывающие котлеты, я понимаю: мать не изменится. Она будет до конца жизни считать, что женщина без мужа — неполноценна. Что карьера — это блажь. Что я должна жертвовать собой ради чужого одобрения.
Но я больше не хочу.
Через месяц начну новую работу. Сниму квартиру в центре, куплю себе нормальный кофе, запишусь на курсы итальянского — давно мечтала.
Может, одиночество — это не приговор. Может, это просто цена за право быть собой.
Телефон завибрировал. Мать: «Ну что, передумала? Приезжай, поговорим».
Я выключила звук и открыла окно. За ним весна. Свежий ветер. Новая жизнь.
Мне тридцать восемь. Я одна. И, кажется, впервые за много лет — счастлива.