Несколько мгновений Лорелайн просто стояла, прислонившись к дверному косяку и пытаясь совладать с предательской дрожью в коленях и подступившими к горлу слезами. Вежливое участие в голосе незнакомки подействовало на нее сильнее, чем все унизительные взгляды и расчетливые комплименты вечера. Оно обезоружило и растрогало одновременно.
— Благодарю вас, мисс Кларк, — наконец выдохнула она, выпрямляясь и делая над собой усилие, чтобы принять вид если не совершенно спокойный, то хотя бы достойный. — Я уже почти пришла в себя. Просто… небольшое переутомление.
Энни Кларк смотрела на нее с неподдельным, живым участием, и в ее взгляде не было ни капли того оценивающего холода, к которому Лорелайн уже успела привыкнуть в Гринторн-Мэнор.
— О, конечно! — воскликнула она. — Это ведь ваш первый бал в нашем обществе? Это всегда волнительно! И немного пугающе. Когда я впервые вышла в свет, я всю ночь перед этим не спала, а потом на балу перепутала фигуры в кадрили и наступила на ногу бедному викарию! — Она звонко рассмеялась своему воспоминанию, и ее смех был таким искренним и заразительным, что Лорелайн невольно улыбнулась в ответ.
— Со мной, к счастью, пока ничего столь ужасного не случилось, — заметила Лорелайн, чувствуя, как ледяной комок в груди понемногу тает.
— Тем лучше! — Энни лукаво подмигнула. — Но вечер еще не окончен. Послушайте, не хотите ли присесть? Моя тетушка, миссис Нортон, как раз собиралась прогуляться по оранжерее, а мне ужасно хочется с кем-нибудь поболтать. Вы не составите мне компанию?
Лорелайн с облегчением кивнула. Мысль вернуться в бальную залу, под взгляд тети Матильды, была для нее невыносима. Да и общество этой живой, непосредственной девушки казалось ей сейчас единственным спасением от охватившего ее отчаяния.
Они устроились на небольшом диванчике, скрытом от посторонних глаз высокой ширмой с изображением павлинов. Энни тотчас же принялась оживленно болтать, словно они были старыми приятельницами, а не только что познакомившимися.
— Вы просто не представляете, как я рада, что вы появились! — говорила она, разглядывая Лорелайн с добродушным любопытством. — Здесь, знаете ли, все уже давным-давно друг другу приелись. Все друг про друга все знают, все сплетни пережеваны по сто раз. А вы — новенькая! Загадочная незнакомка из Лондона! Это же так романтично!
Лорелайн с горькой иронией подумала, что в ее положении нет ничего романтического, но промолчала, лишь вежливо улыбнулась.
— Боюсь, мое появление вызвало скорее недоумение, чем восхищение, — заметила она осторожно.
— Вздор! — махнула рукой Энни. — Вы всех очаровали! Я видела, как на вас смотрят мужчины. Особенно молодые. Вы сегодня просто сияли! Это платье… этот цвет вам невероятно идет!
Лорелайн опустила глаза, снова чувствуя себя неловко в этом нарядном, но чужом одеянии.
— Это… заслуга моей тетушки. Она позаботилась о моем туалете.
— Ах, да, миссис Гронгер! — воскликнула Энни, и на ее лице на мгновение мелькнуло нечто, похожее на понимание. — Она, конечно… очень деятельная особа. Все время что-то устраивает. — Она понизила голос, хотя вокруг никого не было. — Она, надо полагать, активно ищет вам партию?
Вопрос был задан с такой непосредственной прямотой, что Лорелайн даже растерялась. В свете подобные темы обычно обходили намеками и иносказаниями.
— Я… я полагаю, да, — с трудом выговорила она. — Мое положение… обязывает.
Энни вздохнула, и ее оживленное личико вдруг стало серьезным.
— Понимаю. У меня у самой приданое не ахти какое. Папа — всего лишь сквайр, да и то не самый богатый. Так что я тоже не первая невеста в графстве. — Она снова повеселела. — Но я не унываю! Как говорит моя няня, счастье приходит тогда, когда его совсем не ждешь. Главное — быть на виду и всегда улыбаться!
Лорелайн смотрела на свою новую знакомую с растущим изумлением. Та говорила о своем незавидном положении с такой легкостью и беспечностью, словно это была не трагедия всей жизни, а всего лишь мелкая неприятность, вроде внезапного дождя во время пикника.
— Вы… вы находите это не трудным? — не удержалась она спросить. — Все эти… смотрины, оценивающие взгляды?
Энни рассмеялась.
— О, еще как! Иногда хочется взять и убежать куда подальше! Но что поделать? Таков наш удел. Мы должны терпеть и надеяться. А чтобы не сойти с тоски, нужно находить в этом свои радости. Например, сплетничать! — Она снова понизила голос до конспиративного шепота. — Хотите, я расскажу вам все самое интересное про наших кавалеров? Чтобы вы знали, с кем имеете дело?
Не дожидаясь ответа, она принялась с неподражаемым комизмом и живостью описывать достоинства и недостатки всех более-менее заметных молодых людей в округе. Этот — скучнее осенней погоды, но зато его отец владеет полудюжиной угольных шахт. Тот — пылок и хорош собой, но вечно проигрывается в карты и уже промотал половину наследства. Вон тот рыжеволосый — милейшей души человек, но ужасно заикается, и с ним невозможно станцевать весь танец, не покраснев от жалости и смущения.
Лорелайн слушала ее, и постепенно ее собственные горести и унижения начали отступать на второй план, уступая место смеху и легкому, почти девичьему любопытству. Энни была прекрасной рассказчицей, и ее светская хроника, хоть и была несколько легкомысленной, давала Лорелайн куда более ясное представление о местном обществе, чем все наставления тетки.
— …а вот тот, в синем мундире, — продолжала Энни, кивая в сторону бальной залы, — капитан Фентон. Говорят, он сделал предложение мисс Драммонд, но ее отец отказал, потому что у капитана нет ничего, кроме долгов и военной славы. Бедняга! Он такой отчаянный! Говорят, на дуэли убил двух человек!
Лорелайн содрогнулась.
— Какой ужас!
— Романтично! — поправила ее Энни. — Но, увы, совершенно непрактично. Папа говорит, что дуэли — это глупость, а долги — позор. Так что капитану вряд ли скоро найдут жену. Хотя он и красив, не правда ли?
Разговор тек легко и непринужденно. Энни перескакивала с темы на тему, то жалуясь на отсутствие достойных кавалеров, то с восторгом описывая последние моды из Лондона, то вспоминая забавные случаи с местных праздников. Лорелайн ловила себя на том, что начинает расслабляться и по-настоящему отдыхать душой. Впервые за долгие недели она чувствовала себя не обузой или товаром, а просто молодой девушкой, болтающей с подругой.
— А вас самих ничто не привлекает? — осторожно поинтересовалась Лорелайн. — Никто из джентльменов не вызвал… особого интереса?
Энни на мгновение задумалась, и ее обычно веселое личико стало серьезным.
— Честно? Нет. Ну, то есть все они очень милы, конечно. Но… — она взмахнула рукой, словно отгоняя надоевшую муху. — Я хочу чего-то большего, понимаете? Не просто выйти замуж, потому что так надо. Я хочу… ну, не знаю… судьбу! Приключение! Настоящее чувство! Как в романах! — Она снова рассмеялась, но на сей раз в ее смехе слышалась легкая грусть. — Глупо, да? Моя матушка говорит, что я слишком много читаю и что мне пора спуститься с небес на землю.
— Это не глупо, — тихо, но твердо сказала Лорелайн. Ее собственная, невысказанная тоска отозвалась в словах новой знакомой. — Я… я понимаю вас.
Их взгляды встретились, и между ними пробежало мгновение полного взаимопонимания. Они были так непохожи — сдержанная, гордая аристократка и непосредственная, веселая дочь сквайра, — но их объединяло общее чувство безысходности и тайная жажда чего-то большего, чего-то настоящего.
— Вот видите! — обрадовалась Энни. — Я так и знала, что мы найдем общий язык! А то все кругом такие практичные, такие скучные! Только и думают о выгодных партиях и размерах состояний. Просто тошнота!
Она помолчала немного, разглядывая сложенный веер, а потом снова повернулась к Лорелайн с оживленным лицом.
— А знаете, раз уж мы заговорили о романтике и судьбе… — она снова понизила голос до шепота и наклонилась так близко, что Лорелайн почувствовала легкий аромат лаванды, исходивший от ее волос. — Я недавно узнала кое-что совершенно невероятное! Такую тайну! Практически колдовство!
Лорелайн с легким недоумением подняла бровь. Легкомыслие Энни, казалось, не знало границ.
— Колдовство? — переспросила она с вежливым скепсисом.
— Ну да! Ну, или не совсем колдовство… а такое… древнее поверье! — Энни захлебывалась от восторга, ее глаза сияли. — Мне рассказала об этом наша старая служанка, Молли. Она у нас всякие старинные предания знает. Так вот, она говорит, что есть особый способ… узнать своего суженого. Или даже… призвать его!
Лорелайн невольно улыбнулась. Суеверия простых служанок казались ей порождением невежества и скуки.
— И каков же этот способ, мисс Кларк? Гадание на воске? На картах?
— Нет, нет, все гораздо интереснее! — Энни таинственно прикрыла веером рот. — Для этого нужно зеркало. Старое, желательно, в большой раме. И нужно проделать особый обряд ночью, при свете одной свечи. Тогда… тогда в зеркале появится лицо того, кому суждено стать вашим мужем!
Лорелайн почувствовала легкий, неприятный холодок вдоль спины. Неожиданно для самой себя она вспомнила свое большое зеркало в Гринторн-Мэноре, его старинную, волнистую поверхность, и то мимолетное ощущение, что в его глубине мелькнуло что-то чужое.
— Мисс Кларк, уверена, это всего лишь нелепая сказка, чтобы пугать детей, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо.
— А я попробовала! — с торжеством объявила Энни.
Лорелайн смотрела на нее, не веря своим ears.
— Вы… вы проделали этот обряд?
— Ну конечно! — рассмеялась та. — Прошлой ночью. И знаете, что? Я вроде бы даже что-то увидела! Правда, было очень темно, и свеча мигала… Мне почудилось какое-то лицо. Незнакомое. Но симпатичное! — Она снова засмеялась, но на сей раз в ее смехе слышалась легкая нотка смущения. — Хотя, скорее всего, это была просто тень или игра света. Но было так забавно и жутко одновременно! Настоящее приключение!
Лорелайн молчала, подавленная этой невероятной откровенностью. Подобная легкомысленность граничила с неприличием. Приличная барышня не должна была даже помышлять о таких темных и сомнительных вещах.
— И вы не испугались? — наконец выдавила она.
— Немного. Но ведь это же так романтично! — настаивала Энни. — Подумайте только — узнать свою судьбу! Увидеть его лицо! Разве не чудесно? Конечно, — она вдруг сменила тон на более практичный, — это все, вероятно, чепуха. Но почему бы не попробовать? Хуже-то не будет! А вдруг… — она снова загадочно понизила голос, — вдруг это и правда работает?
В этот момент из бальной залы донеслись первые аккорды полонеза. Энни встрепенулась.
— О, мне пора! Меня, наверное, уже ищут. Тетушка наверняка хочет представить меня какому-нибудь занудному кузену из Лондона. — Она поднялась и поправила складки своего платья. — Было так приятно с вами поболтать, мисс Эверард! Право, мы должны стать друзьями! Вы ведь останетесь в наших краях?
— На неопределенное время, — уклончиво ответила Лорелайн, тоже поднимаясь.
— Прекрасно! Тогда вы просто обязаны приехать к нам в гости! Мы живем совсем рядом, в Хоуторн-Коттедже. Я покажу вам наши сады, хоть сейчас в них и не на что смотреть, и мы сможем поболтать еще! И, конечно, обсудим все новости! — Она лукаво подмигнула. — До скорого!
И прежде, чем Лорелайн успела что-либо ответить, Энни уже скрылась за ширмой, оставив после себя лишь легкое облачко аромата лаванды и вихрь противоречивых мыслей.
Лорелайн еще несколько минут простояла одна, пытаясь осмыслить их странный разговор. Легкомысленная болтовня Энни о зеркале и суженом казалась ей смешной и нелепой. Глупые суеверия, не более того. Но почему-то именно эта часть их беседы засела у нее в памяти глубже всего. Образ старого зеркала, таящего в себе какую-то тайну, не давал ей покоя.
Она медленно направилась обратно в бальную залу, стараясь держаться в тени. Вечер близился к концу. Пары все еще кружились в танцах, но энергия и оживление уже пошли на спад. Дамы выглядели уставшими, кавалеры — слегка скучающими. Лорелайн заметила тетку. Та стояла в окружении нескольких пожилых дам и с холодным, неодобрительным выражением лица наблюдала за ее приближением.
— А вот и наша пропажа, — произнесла миссис Гронгер, когда Лорелайн подошла достаточно близко. — Мы уже начали волноваться, не случилось ли с тобой чего, Лорелайн. Ты отсутствовала довольно долго.
— Я прошу прощения, тетя. Мне нужно было отдохнуть от духоты, — тихо ответила Лорелайн.
— От духоты, — повторила тетка с ледяной усмешкой. — Пока ты «отдыхала», мистер Хелфилд, тот самый, что владеет суконными мануфактурами в Лидсе, выразил желание с тобой познакомиться. А когда тебя не оказалось на месте, он пригласил на танец мисс Паркер. У которой, надо заметить, приданое хоть и не большое, но зато есть.
Укол был точен и болезнен. Лорелайн опустила глаза.
— Я сожалею.
— Сожаления нам ни к чему, — отрезала миссис Гронгер. — Нам нужны действия. Завтра мы с тобой серьезно поговорим о твоем поведении. А сейчас иди, попрощайся с леди Кларкинг. Пора ехать. Ты и так уже достаточно навредила своей репутации своим отсутствием.
Обратная дорога в Гринторн-Мэнор прошла в гробовом молчании. Мистер Гронгер, наевшийся и напившийся, благополучно заснул, посапывая в углу кареты. Миссис Гронгер сидела неподвижно, уставившись в темное окно, и ее лицо в мерцающем свете фонаря казалось высеченным из мрамора. Лорелайн не решалась вымолвить ни слова.
Войдя в свой дом, тетка, не поворачиваясь, бросила на прощание:
— Я ожидаю тебя завтра в гостиной в девять утра. Не опаздывай.
Лорелайн молча кивнула и поднялась в свою комнату. Служанка уже разожгла в камине огонь и приготовила ночной чепец и кружевную кофту. Сбросив с себя ненавистное розовое платье, Лорелайн с облегчением надела простой ночной наряд. Она чувствовала себя уставшей до изнеможения, но сон не шел.
Она подошла к большому зеркалу, тому самому, что висело напротив ее кровати. При свете единственной свечи ее отражение казалось бледным и размытым, почти призрачным. Она смотрела на свои уставшие глаза, на темные круги под ними, на следы слез, которые она так и не смогла сдержать до конца.
«Призвать суженого…» — прошептала она, и слова Энни прозвучали в тишине комнаты зловещим эхом.
Она провела пальцем по холодной поверхности стекла. Оно было просто куском полированного материала, обрамленным в старую, потертую позолоту. Ничего таинственного, ничего мистического. Просто вещь.
Но почему-то ей вдруг вспомнился тот мимолетный отсвет, что она увидела в нем в первый вечер. И ей стало не по себе. Она резко отвернулась от зеркала, погасила свечу и залезла в постель, натянув одеяло до самого подбородка.
За окном выл ветер, и его завывание звучало как чей-то насмешливый, злой шепот. Лорелайн закрыла глаза, пытаясь прогнать прочь глупые, навеянные усталостью и отчаянием мысли. Но образ зеркала, темного и бездонного, стоял у нее перед глазами. И в его глубине, ей чудилось, таилось что-то… или кто-то.
«Чепуха, — строго сказала она себе. — Полная чепуха. Я не ребенок, чтобы верить в сказки».
Но, повернувшись на другой бок и пытаясь заснуть, она не могла отделаться от навязчивой мысли: а что, если Энни права? Что если существует хоть один, пусть даже самый призрачный, самый безумный шанс избежать той участи, которую так хладнокровно готовят для нее Гронгеры?
Отчаяние — плохой советчик, но в ту ночь оно стало для Лорелайн единственным спутником. И оно нашептывало ей о зеркалах, свечах и судьбе.