Меня несло. Я орала как потерпевшая и не могла остановиться. Где-то внутри сидел адекватный человек, который вначале говорил достаточно громко: «Остановись!» А потом уже робко попискивал, и я не обращала на него внимания.
Ох… Сколько же я не была в этом состоянии, когда орёшь и не можешь остановиться. Давно. Как давно это было. Как я пропустила момент, когда злость накрыла? Не знаю. Мне казалось, что этот навык — останавливаться — уже выработан до автоматизма, но, видимо, есть ещё куда расти.
Я кричала громко, и чем больше дочь приводила аргументы в свою пользу, тем больше рос мой внутренний монстр.
В какой-то момент я остановилась и вышла из её комнаты. Подышала. Фух. Отпустило. И тут пришёл стыд. «Лена, как ты могла причинить такую боль своей дочери? Ты же сама в детстве проходила через это: когда кричат, когда не слышат, когда есть только чувство беспомощности, никчёмности и одиночества. Я очень хорошо помню, как в такие моменты рвалась связь с родителями, а потом она восстанавливалась с таким трудом».
А главное — зачем? Чего ты добилась, крича на своего ребёнка? Уж точно не доказала свою точку зрения. Уж точно не попыталась понять её доводы. Уж точно не пыталась сохранить хорошие отношения. О Боже, как же стыдно.
После того как я успокоилась, начала проводить ревизию. А чего, собственно говоря, меня так понесло? Я адекватный человек и не завожусь с пол-оборота. Какая моя боль была задета? Ведь люди кричат, если чувствуют беспомощность или если им больно. У меня было и то, и другое. Дочь попала в мою боль. И я не удержалась. Вылила её содержимое на мою девочку. Стыдно.
Позже, когда у обеих появились силы обсудить случившееся, я извинилась. Рассказала о своём жгучем стыде и признала чувства дочери. А потом выслушала все её доводы. Рассказала свои, и… вуаля — проблема решилась.
…Стоило ли орать? Конечно, нет. Это был срыв, моя ошибка, моя боль, которую я не смогла удержать. Но, возможно, этот срыв был нужен нам обеим. Чтобы я снова увидела, как хрупка наша связь, и вспомнила, как важно вовремя остановиться. Чтобы дочь увидела, что я — живой человек, который может ошибаться, но который всегда готов признать свою вину и услышать её.
Самое главное — мы смогли это обсудить. Не обвиняя, а пытаясь понять. И этот разговор, пусть он случился после бури, оказался куда важнее самой ссоры. Он не исправил момента моего крика, но он дал нам обеим то, что важнее — понимание и уверенность, что наша любовь сильнее конфликтов.
Автор: Елена Хохлова
Психолог, Семейный и подростковый
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru