#НеделяСШостаковичем
«Отец был прост» - начинает свой анекдот про Дмитрия Дмитриевича Шостаковича его сын, дирижёр Максим. Небольшой экфрасис: композитор показывает детали висящей над кроватью репродукции «Динария Кесаря», указывает на светлый лик Христа, объясняет ребёнку смирение. Музыкальный полимат, увлекавшийся и театром, и балетом, и кинематографом будто не мог найти в своей душе места для злости. Когда его звезда вновь возвращалась на небосвод советской культуры, Шостакович никогда не пользовался своим положением, чтобы отомстить клеветникам. Кесарю – кесарево.
В двенадцатилетнем возрасте Шостакович переживал уже вторую революцию – в зависимости от периодизации, даже третью, – за свою жизнь. К тому времени юноша уже учился в Петроградской консерватории и получал скудный стипендиальный паёк, а вокруг бушевала Гражданская война. В 1922 году умирает его отец – прошедшие потрясения подорвали его здоровье. Шостакович пишет в память о любимом папе сюиту для двух фортепиано и ставит его фотопортрет на свой письменный стол, где образ Дмитрия Болеславовича останется до смерти самого композитора.
Болеславович: любой знаток-славянист сразу заметит западные корни этого имени, равно как и самой фамилии семейства. Хотя Шостаковичи перебралась в Петербург из Сибири, их корни уходят в белорусские владения Польши. Болеслав-Артур Шостакович, дедушка композитора, оказался в сибирской ссылке по делу о покушении на Александра Второго: хотя его отношение к выстрелу Караказова остаётся сомнительным, Охранку это мало волновало. К тому же фактическая невинность в деле плохо сочеталась с доказанной причастностью к «Земле и воле» и организацией побега польского революционера Домбровского в 1864 году. Даже прадед Шостаковича успел отличиться во время восстания 1831 года – и сам угодил в пермскую ссылку. Болеслава Петровича же отправили в Томск, где он быстро нашёл компанию таких же радикалов, например, Чернышевского. Задолго до рождения внука польский народник сделал ему настолько безупречную революционную родословную, что даже шляхетское происхождение Шостаковича не помешало ему стать ведущим советским композитором.
С молоком матери Дмитрий Дмитриевич впитал свободолюбие и просвещённую этику. Отец Софьи Васильевны работал управляющим приисковой конторой: в эпоху только зарождающегося трудового законодательства Василий Кокоулин сам вводил на предприятии страхование, обустраивал рабочие бараки и, вероятно, помогал жене открыть школу для детей рабочих. По странному течению обстоятельств в родословной композитора смешались революционеры с реформистами – и «левый» до мозга костей восемнадцатилетний юноша со временем выработал выдержанную манеру композиции. У нас нет времени, чтобы анализировать напряжение между оркестровой и камерной музыкой Шостаковича, тем более динамику их развития; важно лишь подчеркнуть, что он с одинаковым мастерством удовлетворял и официозный заказ, и личный запрос на формализм, порой доходящий до надрыва.
Этот очерк, будь ваш покорный слуга последним пошляком, назывался бы «Отцы и дети». Революция, взращённая усилиями людей вроде Болеслава Петровича и Петра Михайловича, нагнетавшаяся на протяжении десятилетий, рванула и отняла жизнь у Шостаковича-старшего. Пройдёт ещё немного времени, и её когти дотянутся и до его друзей и знакомых: не станет Мейерхольда, Олейникова, Пиотровского. Череда из денонсаций и реабилитаций подорвёт здоровье и самого композитора. Как будто каинова печать была на всём роде; как будто отплатить за грехи предков мог только кроткий человек, который любил Тициана.
Автор: M.Brochet
#НеДиванныйКультуролог