Наше родное солнце отсюда уже не выглядело как жаркое дневное светило, к которому мы привыкли на Авроре. С чем его можно сравнить? Ну, представьте себе баскетбольный мяч и рядом шарик для пинг-понга. Никакого тепла на таком расстоянии оно уже не давало. Просто очередной холодный огонёк в бескрайней пустоте, разве что размером заметно больше остальных. Здесь его свет даже не имел привычного жёлтого оттенка, который оно, впрочем, приобретало только благодаря атмосфере Авроры. Обычная лампочка холодного белого света. Далеко мы же забрались.
Даже дополнительный визор здесь был не нужен, солнце было так далеко, что сжечь сетчатку глаза было просто не возможно. Зато была радиация. Самая обычная космическая радиация. Но от неё меня как раз отлично защищал скафандр – чудо-разработка отечественных учёных. Материал не давал частицам космического излучения бомбардировать мою плоть, постепенно разлагая её на составляющие. Согласно заверениям, данным мне в центре подготовки, я даже смогу иметь здоровых детей, когда вернусь. Хотя, в моём текущем положении правильнее было бы сказать «если вернусь». Хотя стоит признаться самому себе, что продолжить свой род я смогу только благодаря оставленному на Авроре генетическому материалу, если, конечно, его решат использовать для этих целей.
Интересно, я был бы достоин «премии Дарвина»? Как человек, который мог сотню раз свернуть в сторону, отказаться от задания, при том, что такая возможность вполне себе имелась, но по какой-то причине каждый раз отметавший такую возможность. А ведь судьба только и делала, что подсказывала мне: давай, заканчивай с этим, и без тебя справятся, тебе же столько раз предлагали сойти с поезда, который тебя нёс всё дальше и дальше от родного дома. А ты, получается, каждый раз вёлся как подросток, которого брали на слабо. И вот бортпроводник уже машет тебе рукой – или махнул на тебя рукой? – когда ты вывалился из вагона чёрте где, а под ногами не оказалось ни перрона, ни даже хоть какой-то травки с гравием.
Одна сплошная бездна. Холодная. С миллиардами колючих безразличных к твоей судьбе звёзд.
Так что я мог еще долго так болтаться в пустоте. Ну как долго: или пока у меня не закончится кислород, или пока я не замерзну, когда отключится скафандр. Или, что ещё забавнее, если в скафандре отключится система охлаждения и я не получу тепловой удар (занимательно всё-таки, сколько тепла производит человеческое тело). Ну, или пока тупо не сдохну от голода. Ну, вообще, скорее я всё-таки задохнусь, надышусь собственной углекислоты и тихонечко так засну. Может быть, даже поймаю какой-нибудь трип, и мой мозг наградит меня напоследок чудесными и замысловатыми видениями, которые, благодаря искажению восприятия времени отмирающими клетками мозга будут для меня длиться вечность или около того.
И будут так болтаться хладным трупом, но в тёплом скафандре.
Хм…А вот эти видения, что человек видит перед смертью, может это и есть тот самый рай? Или ад? Кому как. Человек, отягощенный грехами прошлого и не получивший прощения, будет вечно вертеть в голове ситуации, когда он поступил плохо, сотворил зло и за которые ему до сих пор стыдно. Это и будет его персональным адом. Скажете, нет? Знакомый из Северного анклава рассказывал, что как-то выгнал собаку на мороз, так пёсель ему потом снился остаток ночи, как замерзает, как хозяин его безрезультатно ищет, вглядываясь в морды других, порожденных его подсознанием собак. Нет, тогда всё нормально обошлось, собаки всё-таки приспособлены для жизни в таких условиях. Тем более, такие лохматые, как у моего знакомого. Морда в сосульках пришла утром и стала, как ни в чём не бывало, уплетать корм из миски.
С другой стороны, а что если ты был жутким извращенцем и убийцей и никоим образом не испытываешь ни малейших мук совести, то получается ты ни разу не попадёшь в ад, так что ли? И никакие черти тебя не будут жарить на вертеле, нанизав тебя через задницу так, чтобы острие вышло через рот. Или всё-таки будут? Вдруг коллапсирующий предсмертными электрическими разрядами мозг решит наградить тебя возможностью испытать всё то, что ты делал со своими жертвами? Ведь, где-то там, в глубине подсознания, даже у самого отпетого головореза может сидеть потаённая такая мысль, что всё, что он делает, это жуть как не правильно.
Ну, меня вроде ничего такого не тяготит. Пнул, правда, как-то кота, но он заслужил, без вариантов. Нечего было из кастрюли жрать. Не твоё – не трожь! А так-то я животных очень даже люблю.
Как много мыслей. И все не о том, о чём надо.
О чём надо, спрашиваете? Ну, например, как выжить. Хотя, если честно, то в моём текущем состоянии всё очень грустно, без вариантов.
Вот в стороне также вращаясь вокруг своей оси, летит шлюзовой люк, из-за которого я собственно и совершаю это своё последнее путешествие. Не то чтобы прямо вот именно из-за него. Скорее из-за тех, кто его взорвал, но именно он меня подвёл в самоё неподходящее время.
Всё-таки человек - существо, которым очень легко манипулировать. Скажи мне кто-нибудь ещё год назад, что я окажусь в сотнях миллионов километров от родной планеты в глубоком космосе, я бы наверняка рассмеялся, приняв это за оригинальную (или не очень - всё зависит от степени подпития) шутку.
С другой стороны, кто еще может похвастаться такой смертью? Может быть, мне даже вручат медаль за заслуги перед отечеством... посмертно. Передадут его моей жене, и она будет хранить её в специальной коробочке на самом видном месте в нашем...хм… в её доме. А потом уберет в ящик, когда познакомится с новым хорошим парнем, чтобы медалька не смущала ни его не её. И все фотографии со мной соберёт в коробочку и отнесёт в подвал, где они и будут пылиться, пока их не найдут любопытные детишки и прибегут к ней с вопросом: «Бабушка! Бабушка! А кто этот дяденька на фотографиях с тобой?!» «О, детишки, это было так давно» - улыбнётся она и смахнёт одинокую слезу.
Тьфу ты! Чёрт! Вот меня вштырило.
Может, уже просто открыть шлем, да и дело с концом, а? Может, лучше сразу ужасный конец, чем такой ужас без конца? Не помню, где я слышал эту фразу, но она подходила к моему текущему состоянию как нельзя лучше. В конце концов, всего-то надо помучиться минуту-другую и вакуум сделает всё за остальное, вытянув из лёгких остатки воздуха, а там и мозг от кислородного голодания отключится.
Вертишься, как брошенная псу палка в воздухе. Только без варианта упасть на хоть какую-нибудь поверхность. Звёзды, корабль, станция перехода, Гиперион, который отсюда напоминал здоровенный полосатый арбуз, только не зелёный, а скорее сине-голубой. Звёзды, корабль, станция перехода, арбуз… И снова по новой. Замутило. Захотелось блевать. Закрыл глаза, но помогает не сильно.
Что-то голова вообще не соображает. Никогда не думал, что помру в космосе. Неужели это действительно конец?
***
Было тихо. Не так тихо, когда нет никаких звуков. Где-то жужжал жук, где то застрекотал кузнечик. Вот прилетела маленькая птичка с красным хохолком. Села на перила террасы, что-то чирикнула и упорхнула в сторону клонящегося к закату солнца. Легкий ветерок создавал такую долгожданную после дневного летнего зноя прохладу.
Закат. Солнце большим оранжевым шаром медленно закатывалось за горизонт, обозначенный неровностью далекой горной гряды.
Арина, одетая в легкий белый сарафан, сидела в кресле-качалке, мерно покачиваясь. В руках у нее были чашка белого тонкого фарфора, в которой насыщенным янтарём переливался ароматный чай, играя отблесками на стенках чашки. Пар тончайшей кисеёй поднимался и растворялся в золотых лучах заката.
Идеальный вечер раннего лета.
После утомительного рабочего дня я наконец-то вернулся домой, и бухнулся в рядом стоящее такое же кресло-качалку, чуть не опрокинувшись назад. Кобура неудобно упиралась в подлокотник, но поправить её было лень. Выровнялся, потянулся за конфетой в плетеной корзинке, что стояла на стеклянном столике. Развернул фантик, отправил сладость в рот и стал также размеренно покачиваться, сбрасывая накопившееся напряжение.
- Долго ты сегодня, - произнесла Арина, не переставая любоваться закатом. Солнце уже коснулось нижним краем диска вершин далёких гор.
- Да, сегодня пришлось помотаться, - вздохнул я. – То одно, то другое. Только и делал, что переезжал с одного объекта на другой. Завтра день обещает быть не легче. Исписал пачку бумаги, глаза из-за планшета болят.
Арина бросила на меня быстрый взгляд. С легким неодобрением посмотрела на фантик от конфеты.
- Есть будешь? Или ты уже поужинал? – спросила она.
- Ну, вообще, не отказался бы, - я похлопал себя по животу и распустил галстук. – А есть что?
Она кивнула головой и встала с кресла с легкостью кошки:
- Ну, тогда пошли.
Я с притворным кряхтением, вызвав улыбку на её лице, тоже поднялся и последовал за ней. Мы переместились в гостиную, она же столовая, где продолжили наше неспешное вечернее общение.
- У тебя как? – поинтересовался я.
Арина пожала плечами. В ее руках появилась тарелка с разогретыми макаронами и бифштексом, которые она поставила передо мной. Далее появился овощной салат, столовые приборы и графин с соком. Бутылка красного сухого вина уже стояла на столе.
- Не забывай про зелень, - напомнила она, достала себе яблоко из холодильника и вернулась к разговору, тоже сев за стол.
- А ты? – спросил я.
- Я уже, - пожала она печами, и я не был за это на неё в обиде. При моей работе инспектора было почти невозможно, когда вернусь домой, особенно пару месяцев в году, а сейчас был как раз один из таких месяцев. Мы давно договорились, что не будем предъявлять себе претензии насчёт работы друг друга.
- Как на работе? – завязал я разговор, закидывая в рот кусок бифштекса, смоченного в соусе.
Она сложила руки на груди и задумчиво посмотрела на потолок, где светила люстра.
- Сегодня один малой начал спорить на уроке, - сказала она.
Я посмотрел на нее, проглотив кусок мяса и наколов на вилку свежие овощи.
- Да? И о чем же?
- Говорит, что все, что им рассказывают на уроках истории не правда. Вроде, как и в шутку начал спор, а вроде как и нет.
- Неужели?
- Ага! Представляешь, говорит, мол, не было никакого Прибытия, нет никакой Земли, что все это выдумки и сказки.
Я откинулся на стуле, изобразив удивление. Собственно, удивляться таким разговорам я перестал уже очень давно. Иногда я сам задумывался: а правда ли всё то, чему нас учили сначала в школе, а затем в университете? Вдруг все это выдумки? Не то, чтобы я не верил очевидным фактам, просто червь сомнения он такой… вроде сидит-сидит тихо, ты и не подразумеваешь о его существовании, а потом как вылезет, да как начнет грызть! Свою лепту вносила молодежь, в среде которой то и дело появлялись безумные теории, например, о той же плоской Авроре. А если появляется какой-нибудь (прости Господи) профессор, решивший заработать известности на это теме, то неокрепшие умы сразу начинали ссылаться на него как на истину в последней инстанции, а все аргументы против этого воспринимали, как желание основной массы задушить открывшуюся правду на корню.
- Ну, а чего ты хочешь? Сколько лет прошло с момента убытия последнего корабля? – я испытующе посмотрел на нее.
- Почти сто двадцать, – сказала она и откусила от яблока кусочек.
- Ну, вот видишь. Почти пять поколений не было никаких известий из Метрополии. Ни кораблей, ни новых колонистов, ни зондов, ни-че-го.
Она кивнула, соглашаясь с очевидными фактами.
- И это, - продолжал я, - мы еще не лишились основного массива знаний. У нас остались серверы, электростанции, чтобы питать их электричеством. К моменту последнего рейса была даже построена целая атомная электростанция и полностью укомплектована квалифицированными кадрами.
Я отодвинул пустую тарелку и налил себе бокал вина.
- У нас были технологии. И что самое главное, технические возможности реализации этих технологий. Были компетентные специалисты. Не хочется даже представлять, что бы было, если бы мы лишились по каким-либо причинам всех этих инструкций, чертежей, программ, лабораторий, станков, компьютеров и прочих прелестей цивилизации. А если бы в ходе пандемии вымерли все физики-атомщики, и вообще причастные к работе АЭС, то ничего хорошего бы нас не ждало.
- Скатились бы в феодализм, - утвердительно кивнула Арина, усаживаясь за стол и наливая себе вина. – И это в лучшем случае.
- И это в лучшем случае, - согласился я, отпив из бокала и, наблюдая, как капельки вина скатываются по его стенкам. - В худшем – мы бы быстро потеряли человеческий облик, сражаясь за скудные ресурсы и пытаясь выжить. Нас спасло то, что планета была перспективной с точки зрения колонизации. Длительного и ресурсоёмкого терраформирования не понадобилось. Сюда успели доставить огромное количество всего-всего, да и люди в поисках лучшей жизни прибывали десятками и сотнями тысяч. К тому же на момент начала колонизации Авроры мы уже были научены на собственных ошибках, и здесь постарались избежать большинства из них. Нам вообще повезло. Надо в этом честно признаться.
Нам действительно повезло. Планета с умеренным климатом (тропики, субтропики и т.п. климатические пояса), без резких перепадов температур в течение суток и года, повышенное содержание кислорода, приемлемая флора и фауна. Период оборота планеты вокруг звезды и вокруг своей оси почти совпадал с теми, что были у той Земли, в существовании которой сомневались школьники. Признаюсь, я и сам иногда думаю, что всё это байки и сказки. Когда ты не можешь что-то увидеть собственными глазами, потрогать, понюхать… невольно начинаешь думать, что всё, чему тебя учили об истории появления человека на Авроре – обычная легенда. Хотя, казалось бы, времени-то прошло всего ничего.
Нет, в истории Авроры, конечно, всякое было, эксцессы случались, но чтобы они привели к каким-то катастрофическим последствиям... Нет, нам определенно повезло.
- Просто, сложно объяснить ребенку то, чего сама не видела, то, что не можешь показать здесь и сейчас. Вроде умом понимаешь, документы видишь, а сама такая думаешь: чем это отличается от древнегреческих мифов? Да и сама эта Греция – миф. А она была на Земле. А у нас даже координат той Земли не осталось.
- Ты же учитель, типа ещё и психолог, – Арина бросила на меня хмурый взгляд. Не любила, когда я подтрунивал над ее вторым высшим образованием, - Подумай. Найди соответствующие слова. Да, научный подход не лишен элементов веры. Мы не видим хромосомы, но мы знаем, что они существуют.
- Ха! Хромосомы можно увидеть под микроскопом. В том-то и дело, что доказать межзвездные перелеты с материальной точки зрения нечем! Нет, чтобы нам оставили корабли! Так ведь нет. Почему они так поступили?
Я пожал плечами. Вот чего не знал, того не знал. Корабли прибывали и убывали. Одни привозили людей, другие оборудование. Третьи – и людей и оборудование. Иногда на орбите было сразу несколько судов, иногда ни одного. Почти сто двадцать лет назад никто не задумывался о том, что какой-то из них может оказаться последним. Но в учебниках истории можно прочитать его название – «Аврора». Это был грузопассажирский корабль, доставивший несколько реакторов для атомных станций, десять тысяч человек различных специальностей и огромное количество замороженных эмбрионов животных, птиц и рыб, составивших в последствие основу для животноводческой промышленности колонистов. А заодно потеснили местную флору и фауну.
На тот момент никто не придал значения отлету корабля. Он также как и многие другие запустил двигатели, покинул орбиту планеты и, отдалившись на значительное расстояние, разорвал пространство пространства-времени, пройдя через комплекс Врат. Собственно, разрывом пространства-времени занимались именно Врата, команда, что на нём работала.
Планета тогда не имела своего названия. Просто серийный номер в каталоге новых перспективных миров. Никто особо и не задумывался, что неплохо было бы придумать какое-то свое название небесному телу, которое огромное количество людей решило считать своим домом до конца своих дней. Тогда было не до этого. Надо было строиться, сеять, отбиваться от местной фауны.
И раньше бывало, что корабли прибывали с интервалом более года. Максимальная продолжительность отсутствия связи с Землей достигала полутора лет. Однако это не вызывало никакой тревоги, все были уверены, что не сейчас, так позже Земля даст о себе знать, ведь нельзя же было бросить освоение такой замечательной во всех отношениях планеты.
Однако прошло три года. Затем еще три. Десять лет. По колонии поползли всякие слухи о вероятных причинах отсутствия кораблей. Хотя было очевидно, что их источник находился здесь, а никак не на Земле – прямая связь отсутствовала. Слишком далеко находилась колония от своей метрополии. Да, далеко, успокаивали себя колонисты, но ведь планета была, наверное, даже более пригодной для жизни человека, чем сама Земля, и поэтому забыть о них просто не могли и не должны.
В конце концов, может же такое быть, что Земля решила собрать огромный караван из кораблей, чтобы единовременно направить огромное количество людей и ресурсов сюда. А для этого могло понадобиться продолжительное время.
Но не двадцать же лет! И не тридцать!
Теории такого Разрыва плодились как на дрожжах, среди которых одна была невероятнее другой.
Орбитальный док консервировался сегмент за сегментом. Содержать его при отсутствии регулярных рейсов было накладно, да и на поверхности было куда как больше дел. В конце концов, действующим оставили лишь несколько отсеков, использовавшиеся исключительно в научных целях, а экипаж сократили до минимума.
И тогда кто-то вспомнил про название последнего корабля, посетившего колонию. Это было всепланетное голосование, по всем директориям. Общее количество колонистов на момент референдума составляло порядка 35 миллионов человек. Голосовать было разрешено даже школьникам начальных классов. В итоге победило название Аврора. Да, название того самого корабля который последним отстыковался от орбитального дока. С тех пор, вот уже более девяноста лет колония официально во всех документах именовалась именем древнеримской богини утренней зари.
Среди предложенных имён были и «Новая Земля», и просто «Земля» (так сказать в память), и Земля-2 (как оказалось позже, такое имя уже было занято), и «Терра» и прочие, но люди почти единогласно выбрали «Аврора».
Недолго думая, синему газовому гиганту, за орбитой которого находились Врата, было присвоено название Гиперион, а соседней планете, схожей по размеру с Авророй, но находящейся чуть дальше от солнца, имя Тейя. Среди колонистов, как оказалось, нашлись знатоки древнеримской мифологии. Хотя сама Земля теперь была чем-то вроде мифа и ее предания и сказания выглядели чем-то уж совсем непостижимым для сегодняшних людей. Верить в то, что где-то там есть какой-то Рим, жители которого имели своих еще более древних, чем сам Рим героев и богов становилось с каждым годом все сложнее и сложнее.
Однако, среди тех, кто прибыл с «Авророй» были те, кто должен был после нескольких лет работы отбыть обратно, на Землю. Они не планировали оставаться надолго, они хотели выполнить работу, на выполнение которой они подписали контракт, получить свои далеко не маленькие деньги и воссоединиться со своими семьями, у кого они были, или отправится в другие колонии. Вот для них отсутствие вновь прибывших кораблей стало настоящим потрясением. Фактически они оказались в статусе заключенных, приговоренных к пожизненному сроку отбывания наказания без права свиданий и переписки.
Смирились не все. Кто-то запил, кто-то застрелился. Было всякое. Кто-то же решил продолжать жить. К последним относился и мой предок. Да, у моего три-раза-прадедушки была своя семья на Земле. Согласно записям: жена и две дочери. Работа в тогда еще безымянной колонии позволила бы ему и его семье безбедно жить лет двадцать. Причём согласно семейной легенде контракт подвернулся ему совершенно случайно. Вот он и рванул на заработки.
Сложно сказать, как он переживал сложившуюся ситуацию. Записей почти не сохранилось. Известно только, что в итоге, после 10 лет ожидания, местный суд согласился с его прошением о разводе (которое было больше формальностью) и зарегистрировал его второй брак с моей пра-пра-прабабушкой. Вспоминал ли он оставшихся где-то там, в глубине далекого космоса своих первую жену и дочерей? Не знаю. Хотя, наверняка вспоминал. Я бы точно вспоминал. Должно быть на него иногда накатывала волнами тоска, которая била по его душе, но с годами она становилась всё слабее и слабее. А может быть, эти приливы и не ослабевали, а просто становились реже. Кто знает. Я-то его по понятным причинам не застал. Да я даже прадеда не застал, которого застрелили во время одно из конфликтов между колонистами. У нас тут с оружием довольно всё просто: можешь позволить – имеешь право купить. Ну и носить с собой тоже не воспрещается.
В те времена у директорий, на которые была разделена колония, были другие проблемы, люди были слабо озабочены, чтобы вести личные блоги, выкладывая свои эмоции на всеобщее обозрение в сеть.
Впрочем, колонисты, которые прибыли на планету с осознанием того, что они хотят связать свою жизнь и жизнь своих детей с новым миром, тоже восприняли окончание сообщения с метрополией не однозначно. Одно дело жить на задворках Галактики, зная, что где-то там есть далекая Земля, куда чисто гипотетически всегда можно вернуться, другое – понять, что пути назад уже нет, и не предвидится. Само наличие возможности возвращения или перелета в другую колонию делала жизнь легче. Но все-таки таким колонистам было проще пережить разрыв.
Я допил вино, поставил пустой бокал на стол и посмотрел на Арину.
- Кстати, - сказал я, - покажи им Врата. Их же видно в телескоп. Даже оба кольца различимы. Вот тебе и доказательство.
- Какой ты простой! - Арина взмахнула рукой, - Ты думаешь, я об этом не думала? Во-первых, Врата сейчас за газовым гигантом, во-вторых, дети скорее поверят, что это остатки цивилизации пришельцев, чем дело рук человека. Мода у них что ли такая. Да и выглядят они в телескоп не шибко впечатляюще. Так очередная звездочка. Мы же, к сожалению, ничего такого не можем создать.
- Пока, - я посмотрел на нее. – Пока не можем. Когда-нибудь мы сможем добраться до Врат. Может быть, это случиться ещё при нашей жизни. Ты не переживай, дети вырастут и поумнеют. Мало ли во что в детстве хочется верить. Детство это волшебная пора, в нем весь мир видится иначе, чем во взрослом состоянии.
- Может им рассказать про ДНК, как она отличается у нас и животных с Земли от той, что у местных зверей и растений?
- Не рано им про ДНК? – засомневался я, - Хотя попробуй. Почему бы и нет.
- Вроде по историческим меркам прошло не так уж и много времени, а мы уже сталкиваемся с проблемами неверия в события прошлого, - вздохнула она.
- И это, как я уже сказал, при всем при том, что нам, как осколку человечества, круто повезло. Перемены неизбежны. Впрочем, я бы на твоем месте, так сильно не переживал. Вспомни себя в их возрасте, для тебя мир тоже был полон загадок и заговоров. Дети вырастут и все осознают.
- Думаешь?
- Уверен!
Мы вышли на террасу, я обнял ее за талию, притянув к себе. Солнце уже скрылось за горизонтом, и в небе стали появляться первые бриллианты звезд. Луна, первая из трёх и самая крупная (как утверждается, даже чуть больше чем луна старой Земли), уже давно выкатилась на небосклон. Она была меньше, чем собственно Луна с большой буквы, спутник Земли, но находилась гораздо ближе к Авроре и состояла из более плотного вещества. Придумать им названия никто не удосужился. Наверное, еще просто не пришло время. Поэтому мы их так и называем: Луна-1, Луна-2 и Луна-3.
Если еще чуть-чуть подождать до того момента, когда короткие сумерки окончательно растают, и небо примет свой привычный ночной вид бездонной темноты, то в небе можно будет заметить вуалевый хвост далекой кометы, которая появляется на небосклоне каждые пятьдесят два года. Да, в следующий раз её увидят разве что наши дети.
- Ладно, пойдем спать, произнесла она. Завтра будет новый день.
Перед тем как уйти в дом, я заметил, как на забор взобрался птерикс. Подождет, пока мы уйдем в дом, и будет охотиться на насекомых, которых привлекает свет фонаря на террасе.
Мы вошли в дом. Краем глаза я успел заметить, как птерикс спорхнул с забора в сторону дома. «Ну, удачной охоты на жуков», - мысленно пожелал я ему.
***
Ночью уже было не так жарко, как днём, и кондиционер ни разу так и не включился. Достаточно было отрыть окна в спальню, чтобы прохладный воздух наполнял кислородом комнату.
Кто-то скребся по крыше и по стене дома. Может быть желтокрылы, а может быть все те же птериксы, которые вышли на ночную охоту. В окно никто из них, как и другая живность, не лез, так как отпугиватели работали исправно. Легкий разряд тока вкупе с ультразвуковым сигналом отбивал у ночных обитателей всякое желание проникнуть внутрь человеческого жилища. Первые колонисты вдоволь натерпелись от тех же птериксов, этих плохо летающих, но быстро бегающих созданий, оснащенных острыми, как бритва мелкими зубами и не менее острыми когтями. Хоть они редко превышали своим размером кошек, зато могли сбиваться в небольшие стайки и устроить охоту на тех же кошек, или домашнюю птицу. Мифология колонистов полна историй о том, как такие стаи пролезали в дома и съедали его хозяев, хотя нет ни одного задокументированного факта нападения на человека, да даже собака среднего размера вполне может их отогнать. Правда, сам факт того, что ты можешь проснуться в окружении противно пищащих, царапающихся и кусающихся созданий, даже будучи уверенным, что тебя точно не съедят, не внушала оптимизма. Тем более, что несчастные случаи с поеданием младенцев действительно имели место. Правда, кто их поедал, так толком и не установлено.
Впрочем, как я читал, нечто подобное случалось и на земле, когда крысы пробирались в дом или квартиру и обгладывали малышей, оставленных нерадивыми родителями без присмотра. У нас крыс нет, как-то смогли избежать этой напасти и не завезти. В общем, ничего не обычного. Тем более в мире, который изначально не предполагал наличия такого существа как человек.
Уснул я довольно быстро, сказался насыщенный рабочий день и плотный ужин. Организм вымотался и требовал сна, тем более, что завтрашний день обещал быть не менее нагруженным. Я отключился.
Разбудил меня не привычный звук будильника, а телефон. Было ощущение, что я уснул не несколько часов назад, а буквально прилег на каких-то пять минут. Мозг отчаянно протестовал против подобной беспардонности. Тем более, что за долгие годы у меня выработалась привычка просыпаться в конкретное время даже без будильника, который был не более, чем страховкой, на случай, если я все-таки – чего уж там, бывает – просплю.
За окном было темно без намёка на рассвет. Номер отсутствовал в моих контактах и мысленно обложил матом звонившего. А если это кто-то ошибся, то обложу, поверьте, и вслух.
Я принял вызов, проведя пальцем по экрану.
- Кирилл Евгеньевич? – раздался в трубке деловой голос и у меня возникло нехорошее ощущение ожидания неприятностей.
- Да, кто это? – пытаясь выговаривать слова спросонья, спросил я.
- Куприянов Альберт Всеволодович, министр республиканского Минфина.
Признаюсь, меня аж подбросило на кровати. Сна как не бывало. Еще бы! Начальник начальника моего начальника моего начальника звонит! Лично!
- Вы сильно не переживайте, но нам необходимо ваше присутствие, как можно быстрее, машина ждет у ваших ворот.
- Как только так сразу! – ляпнул я, принимая вертикальное положение на краю кровати.
Связь оборвалась.
- Что случилось, Кирилл? Кто звонил? – сонная Арина повернулась ко мне.
- Сам хотел бы знать! - я лихорадочно одевался, - Вызывают в Министерство, - и, запнувшись, добавил, - насколько я понял.
Вот уж чего я не любил, так это внезапных звонков начальства, тем более такого высокого. Лучше вообще с начальством вообще не встречаться. Всегда считал, что достаточно хорошо выполнять свою работу, чтобы начальник вспоминал обо мне как можно меньше. Такого же принципа я придерживался в работе со своими подчиненными.
Последние недели и так были достаточно насыщенными по части служебных заданий, даже пришлось один раз расстегнуть кобуру, показав зарвавшемуся субподрядчику всю серьезность намерений. Но чтобы звонили из республиканского Минфина, да еще и сам министр! Наверное, он это сделал специально, чтобы, так сказать, подчеркнуть важность происходящего (а что собственно происходит?), и чтобы я побыстрее проснулся. Мысли вихрем проносились у меня в голове, выискивая причины столь раннего звонка от столь высокопоставленного чиновника, и выстраивая различные модели поведения.
Может кто из поставщиков, решив воспользоваться большой волосатой лапой, нажаловался на меня в министерство? Признаюсь, иногда приходилось использовать методы воздействия, которых вы не найдете ни в одной официальной инструкции или регламенте. С другой стороны, если во всем следовать написанному, то можно и с места не сдвинуться ни на сантиметр. Да-да, понимая всю важность и необходимость всякого рода инструкций, и то, что «воинский устав написан кровью» – хоть на данный момент я и не был военнослужащим, а служба моя окончилась почти 10 лет назад – считал допустимым работать в серой зоне, когда ты вроде и закон не нарушаешь, но и законными такие методы можно назвать с натяжкой.
Руководство, хоть формально и выступало против такого подхода к работе, тем не менее, получив эффективную отдачу от ряда расследований, закрывало глаза и даже спускало на тормозах некоторые жалобы на меня и моих людей.
Да вроде в последнее время и не было ни кого такого уровня, чтобы накапать на меня в Минфин.
Впрочем пять минут спустя я уже окончательно распрощался с последними остатками сна, и не найдя никаких причин для нагоняя в своей работе, обрел относительное душевное спокойствие.
Бывало ли раньше, что вызывали меня посреди ночи или в выходной день? Да, бывало. В таких случаях главное успокоится и не пороть горячку. Быстрее быстрого все равно не сделаешь, как говорится, поэтому собираться надо по плану и поступательно, убрав все лишнее, а все необходимое по возможности сократив по времени.
Десять секунд я сидел на кровати, приводя в порядок сердцебиение и составляя в уме план действий.
Быстро умыться. Зубы не чистить. Сделать пару глотков воды. Свежая рубашка и костюм в шкафу. Поцеловать спящую Арину. Посмотреть, как она сквозь сон улыбнется.
Выскочив из спальни, завязывая на ходу галстук (в следующий раз исключить его из перечня действий в случае экстренного вызова), я через двор быстрым шагом направился к воротам, за которыми меня уже ждал автомобиль.
Пес смотрел на меня с явным удивлением, он привык к моему расписанию и не мог понять, чего это его хозяин выперся из дома раньше обычного, да еще не потрепал его по холке. В лапах у него лежало какое-то пойманное животное, не птерикс ли, которого я видел вчера вечером?
Выскочив за ворота, я запрыгнул в открытую дверь автомобиля.
- Быстро вы, - одобрительно бросил водитель.
Он что, при этом посмотрел на часы?
Водитель тут же дал по газам. Поднимая клубы пыли, машина рванула с места. Вскоре мы выехали на главную дорогу, ведущую к городу. На востоке начинал заниматься робкий рассвет.
Мы ехали через поля и сады, кое-где уже работали автоматические комбайны. Но в целом, окрестности еще спали, навстречу попались лишь два три авто, водителей которых, видимо, тоже подняли какие-то особые дела в это утро выходного дня. Вдоль дороги зеленели огромные деревья, готовились распуститься большие бутоны розовых и белых цветов, аромат которых доносился в открытое окно автомобиля. Вдали появились высотки города.
Через полчаса мы въехали в столицу, город, носивший название Корсаков. Назывался он так по имени первого президента Рутенийской директории, который сделал много для организации жизни Директории после Разрыва. В разных источниках о смерти Георгия Корсакова писали разное: одни говорили, что он умер от старости, другие – что от болезни в ходе разразившейся пандемии. Наверное, всё дело в том, что когда пандемия набрала обороты и люди просто падали замертво на улицах тогда еще строящихся городов, он достиг уже очень почтенного возраста и вполне мог умереть от старости. Документов, раскрывающих причину его смерти, не сохранилось, тогда было не до этого: трупы собирали и по возможности сжигали, хотя зачастую их просто хоронили в огромных коллективных могилах, засыпав толстым слоем ядовитых химикатов.
А вот и памятник жертвам пандемии – огромный черный обелиск на въезде в город, в котором отражались белые облака и окружающие строения. В народе площадь вокруг обелиска носила неофициальное название Площадь скорби.
В городе было уже довольно оживленно, хотя и не так как это бывает в это же время в любой другой рабочий день. Столица постепенно приходила в себя после буйного пятничного вечера.
Еще через двадцать минут метаний по перекресткам и выжиданий на светофорах, машина, наконец, подъехала к КПП огороженной черным забором территории многоэтажного здания. И это был отнюдь не знакомый мне Минфин. Судя по форме охраны, это было Адмиралтейство. Потом я увидел эмблему на воротах и мои догадки подтвердились.
Водитель быстрым движением показал какой-то пропуск и подошедший морпех, непринужденно отдав честь, приказал другому нас пропустить.
Проехав в открывшиеся ворота, мы не стали останавливаться у центрального входа, где также на посту стояли два морпеха с серьезными лицами и штурмовыми винтовками наперевес. Вместо этого, автомобиль, проехав по территории Адмиралтейства, объехал здание и только тут, чуть у меньшего по размерам входа, но с такими же обязательными дежурными охраны, водитель нажал на тормоза.
- Приехали, Кирилл Евгеньевич, - устало бросил он и вышел из машины. Открывать дверь мне не стал, но дал понять, что он меня ждет. Собственно, я ждать себя не заставил и бодро выскочил из автомобиля, захлопнув дверь.
Мы вместе поднялись по гранитным ступенькам, и водитель показал рукой, чтобы я остановился, а сам подошел к часовым и показал им какое-то удостоверение и документ, который я не смог рассмотреть. Часовой, отработанным движением поднес к развернутому удостоверению водителя сканер, и, по всей видимости, получив удовлетворительный ответ, одобрительно кивнул ему, после чего мой водитель жестом дал мне понять следовать за ним.
Мы прошли в небольшой холл, в котором по сравнению с улицей было даже прохладно, через рамки сканеров, минуя еще один пост охраны, после чего водитель дождался человека в офицерском кителе ВМС, после чего со словами «Всего наилучшего, Кирилл Евгеньевич» оставил меня.
- Следуйте за мной, - подошедший офицер был не многословен. Мы прошли длинными пустыми коридорами (как ни как был выходной, и в здании наверняка был только дежурный состав), и, наконец, остановились перед дверями лифта. Чтобы вызвать лифт, офицер использовал ключ, который вставил в специальное отверстие. Лифт спускался вниз примерно минуту, при этом, судя по ощущениям, достаточно быстро.
Когда, наконец, лифт остановился, перед нами протянулся очередной коридор, окончание которого терялось в темноте, свет в нём загорался по мере того, как мы по нему шли, и так же за нами гас. Признаюсь, мне такая система освещения никогда не нравилась. Наверное, в подсознании оставались какие-то следы детских страхов.
Сопровождавший меня офицер ВМС приложил ладонь к сканеру замка и дверь открылась. Сам он, жестом предложив мне пройти, заходить внутрь не стал и дождался, пока дверь за мной закроется.
Это был не кабинет, а скорее небольшой конференц-зал зал. Помещение было освещено в меру ярким светом. В центре зала стоял длинный стол, за которым в креслах вполне могли разместиться человек двадцать, вдоль стен также стояли стулья. Из столешницы выдвигались мониторы, но сейчас они были убраны. Стена справа от входной двери представляла собой один большой монитор, который, когда я вошёл в кабинет, был выключен.
Я мельком осмотрел присутствующих, вместе со мной получалось десять человек. Судя по обстановке складывалось ощущение, что серьезного обсуждения проблемы – а какой проблемы, кстати? – еще не происходило. Либо дожидались меня, либо присутствующие сами прибыли почти одновременно со мной.
Одного из присутствующих я знал точно. Это был Начальник Управления оперативного контроля Министерства финансов Директории Свечников Сергей Викторович, юркий и цепкий человек, обычно подчёркнуто вежливый и выдержанный, но я сам был свидетелем того, как он хладнокровно применял огнестрельное оружие, когда считал это необходимым. В его непосредственном подчинении находился и мой отдел. Министра финансов, который звонил мне посреди ночи, я не обнаружил.
Еще двух человек я знал телевизионным репортажам и собственной службе, хотя лично с ними и не сталкивался.
Я окинул взглядом остальных: люди в военных мундирах разных родов войск, еще несколько гражданских, но гражданские ли они н самом деле, я уже не был уверен. Видать не все я знаю о работе своего ведомства, видать, не только финансами оно занимается.
Заметив меня, Свечников молча указал на свободное место за столом.
- А, Кирилл Евгеньевич, - кивнул он мне, вот и вы! Прошу, садись, где тебе будет удобно.
В помещении очень быстро стало тихо, все стали рассаживаться по местам. Сел и я, в ближайшее к себе кресло, пододвинув его к столу. Периодически я ловил на себе заинтересованные взгляды, только одни были из разряда «кто это такой и что он тут делает?», а другие – оценивающе любопытные.
Всё происходящее напоминало экстренное заседание некой межведомственной группы по вопросам взаимодействия. Знаете, бывают такие, когда интересы одного ведомства пересекаются с интересами другого.
Сергей Викторович вновь задержал свой взгляд на мне и кивнул седовласому человеку в форме ВМС Директории, который здесь точно никак не мог здесь чувствовать себя гостем.
- Господин адмирал, я так понимаю, вы посвятите нас в причину нашего собрания? – спросил Свечников.
Адмирала я как раз знал. Не лично, конечно, но в бытность службы не раз видел его на учениях, а также в ходе военных операций, в которых принимал участие флот. Периодически его можно было увидеть и на телевидении. Это был адмирал ВМС Директории Астахов Юрий Викторович.
- Да, господа, начнем, чтобы не терять времени, - произнёс адмирал и добавил, обращаясь к другому офицеру. – Начинайте.
Тот взял со стола пульт и, включив большой настенный экран, сообщил собравшимся:
- Согласно представленным ВКС данным, и проведённому специалистами Госуниверситета анализу, мы можем сделать вывод об активации Станции Межпространственного Перехода, которая находится на орбите Гипериона и не подавала признаков жизни последние 120 лет.