— Опять ботинки? Аня, мы же только в прошлом месяце это обсуждали! — голос Виктора в телефонной трубке звучал устало и раздраженно. — Не могут у него так быстро ноги расти.
— Витя, я тебе не вру. Палец уже упирается, он сам жалуется, — Анна старалась говорить спокойно, но внутри все кипело. Она стояла посреди своей маленькой кухни, глядя на поношенные кроссовки сына, сиротливо стоявшие у порога. — Это же не прихоть, ему просто ходить больно. Врачи говорят, что в его возрасте нельзя носить тесную обувь.
— У меня сейчас нет свободных денег, пойми. Совсем, — отрезал он.
— Как это нет? Ты же знаешь, что алименты, которые ты платишь, уходят на еду и коммуналку. Я кручусь как белка в колесе, беру подработки, но на обувь за пять тысяч у меня просто нет. У тебя новая машина, вы с Мариной в рестораны ходите каждую неделю…
— Не начинай, пожалуйста. Марина тут ни при чем. Это наши общие расходы. У нее же тоже дети, их надо одевать, кормить, развлекать. Кирилл вот на программирование пошел, а у Дианы репетитор по английскому. Ты думаешь, это бесплатно?
Анна сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Каждый такой разговор был как удар под дых. Пять лет прошло с развода, а она все не могла привыкнуть к этому новому Виктору — чужому, вечно занятому, для которого ее дети, его родные дети, стали какой-то досадной статьей расходов.
— Витя, я не прошу на репетиторов. Я прошу на ботинки для твоего сына, — в ее голосе зазвенели слезы. — Маша донашивает мои старые куртки, а Пете скоро в школу не в чем будет пойти.
В трубке повисло молчание. Анна слышала, как он тяжело дышит. Наверное, опять ходит по своему огромному кабинету в загородном доме, который они с Мариной построили год назад.
— Ладно, — наконец сдался он. — Я что-нибудь придумаю. Завтра завезу. И вот еще что… мы тут с Мариной подумали… может, на море все вместе съездим в августе? В Турцию. У нас там хороший отель на примете, все включено. Дети бы твои с нашими познакомились получше, поплавали бы.
У Анны перехватило дыхание. На море? Ее дети ни разу не были на море. Она сама последний раз видела его еще до замужества, студенткой. Она представила, как обрадуются Маша и Петя, как будут собирать свои рюкзачки, как впервые увидят бескрайнюю синюю воду.
— Правда? — недоверчиво спросила она, и голос ее предательски дрогнул.
— Ну да. Я подумал, им бы это пошло на пользу. Свежий воздух, витамины. Так что готовьтесь. Я потом позвоню, скажу точные даты.
Он повесил трубку, а Анна еще несколько минут стояла неподвижно, прижимая телефон к груди. На море. Все вместе. Может быть, не все еще потеряно? Может, в нем проснулась совесть? Она прошла в комнату. Двенадцатилетняя Маша, худенькая, серьезная не по годам, делала уроки за старым письменным столом. Девятилетний Петя строил из конструктора замок на ковре.
— Дети, — позвала она, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения. — А у меня для вас новость. Папа звонил.
Оба тут же подняли на нее глаза. Любое упоминание отца было для них событием.
— Он сказал… что мы все вместе поедем на море! Летом!
Лицо Пети мгновенно расплылось в счастливой улыбке. Он вскочил на ноги.
— На море? На настоящее? Где корабли? Ура!
Маша отложила ручку. Ее реакция была сдержаннее, но в глазах зажегся огонек надежды.
— Правда, мам? Не шутишь?
— Не шучу, — улыбнулась Анна, чувствуя, как на душе становится тепло. — Папа обещал.
Весь вечер в их маленькой двухкомнатной квартире царило необычайное оживление. Петя без конца расспрашивал, какое море на вкус и правда ли, что оно такое большое, что не видно другого берега. Маша достала глобус и искала Турцию. Анна смотрела на них, и сердце сжималось от нежности. Ради этих счастливых глаз она была готова на все. Она даже простила Виктору его утреннее раздражение. Ну с кем не бывает, замотался человек, у него новая семья, новые заботы.
На следующий день Виктор, как и обещал, заехал после работы. Он был не один. Рядом с ним на переднем сиденье его блестящего внедорожника сидела Марина — холеная блондинка с идеальным маникюром и скучающим выражением лица. Она даже не вышла из машины. Виктор быстро сунул Анне в руки несколько купюр, неловко потрепал по голове выбежавшего на шум Петю и бросил на ходу:
— Это на ботинки. А насчет моря я вечером позвоню, уточним детали.
Анна кивнула, пряча деньги в карман. Ей было неприятно это подаяние на глазах у его новой жены, но радость от предстоящей поездки перевешивала все.
Вечера она ждала с нетерпением. Дети то и дело спрашивали, не звонил ли папа. Наконец, когда они уже ложились спать, телефон зазвонил. Анна схватила его.
— Да, Витя?
— Ань, привет. Это я, — голос в трубке был незнакомый, с холодными металлическими нотками. Анна не сразу поняла, что это Марина. — Виктор сейчас занят, попросил меня позвонить. Насчет поездки.
— Да, я слушаю, — насторожилась Анна.
— В общем, тут такое дело. Мы посчитали бюджет, и получается, что всех взять не выйдет. Отель дорогой, билеты тоже. Так что мы решили, что на море поедут только мои дети, Кирилл и Диана. Твои останутся дома.
Анна замерла. Она не верила своим ушам.
— Что? Как это… останутся дома? Витя же обещал…
— Витя много чего может пообещать, — усмехнулась Марина. — Он человек мягкий, отказать не умеет. А я подхожу к вопросам практично. Я не благотворительный фонд, чтобы оплачивать отдых чужим детям. У тебя есть алименты, вот и копи с них на море, если так хочется. Всё, у меня больше нет времени на разговоры.
В трубке раздались короткие гудки. Анна опустила руку с телефоном. Воздуха не хватало. Она медленно опустилась на стул. Чужие дети. Она назвала ее детей чужими. А Виктор… он просто передал ей трубку, не смог сам сказать, спрятался за спину своей новой жены.
Из комнаты вышла сонная Маша.
— Мам, это папа звонил? Он сказал, когда мы поедем?
Анна подняла на дочь глаза, полные слез. Она не знала, что сказать. Как объяснить, что их мечта, едва родившись, была так жестоко растоптана?
— Машенька… — прошептала она. — Поездка отменяется.
— Как отменяется? — не поняла девочка. — Почему?
— Так получилось… Папа не может нас взять.
Петя, услышав голоса, тоже высунулся из-за двери.
— А море?
Анна покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. По ее щекам покатились слезы. Маша, все поняв по одному ее виду, подошла и крепко обняла ее.
— Мам, ну ты чего… Не плачь. Ну и ладно, не поедем. Зато мы с тобой вместе будем. Мы и на речку сходим, правда, Петя?
Петя шмыгнул носом, но кивнул.
— На речку…
Анна обняла своих детей и разрыдалась. Она плакала от обиды, от бессилия, от несправедливости. Ее маленькие, мудрые дети утешали ее, гладили по волосам, хотя это она должна была утешать их.
Ночь она почти не спала. Перед глазами стояли разочарованные лица Маши и Пети. Она вспоминала их с Виктором жизнь, как они вместе мечтали, как хотели большую семью, как радовались рождению сначала дочки, потом сына. Куда все это делось? Как он мог так измениться? Она достала старый фотоальбом. Вот они, молодые и счастливые, на свадьбе. Вот он держит крошечную Машу на руках и смотрит на нее с обожанием. А вот они вчетвером на дне рождения Пети, за год до развода. Он казался таким счастливым.
Утром она чувствовала себя совершенно разбитой. Нужно было идти на работу — она убирала в офисе по утрам, — но сил не было. Она позвонила своей единственной подруге Свете, с которой они дружили еще со школы.
— Свет, привет. Извини, что так рано.
Выслушав ее сбивчивый рассказ, Света разразилась гневной тирадой.
— Да как он мог, подлец! А эта его мегера! Нет, Анька, так дело не пойдет. Это же унижение! Он растоптал чувства детей!
— А что я могу сделать? — устало спросила Анна. — Заставить его силой?
— А матери его ты звонила? Валентине Петровне? Она же в своих внуках души не чает!
Анна задумалась. Свекровь она не видела уже давно. После развода Валентина Петровна несколько раз звонила, сокрушалась, но потом общение сошло на нет. Виктор, видимо, не поощрял ее контакты с бывшей семьей.
— Неудобно как-то, Света. Будто я жалуюсь.
— А ты и пожалуйся! — не унималась подруга. — Это ее сын ведет себя как последняя скотина! Пусть знает! Она женщина справедливая, она его в бараний рог согнет. Звони немедленно!
Положив трубку, Анна еще долго сомневалась. Но мысль о том, что нужно что-то делать, не отпускала. Она нашла в старой записной книжке номер. Сердце колотилось, когда она нажимала на кнопки.
— Алло, — раздался в трубке знакомый, чуть скрипучий голос.
— Валентина Петровна? Здравствуйте. Это Аня.
— Анечка? Здравствуй, деточка! — голос свекрови тут же потеплел. — Вот так сюрприз! Сто лет тебя не слышала! Как ты? Как внучата мои, Машенька и Петенька?
— Все хорошо, спасибо, — сказала Анна, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Растут.
— А что голос такой? Что-то случилось? Витька обидел?
И тут Анну прорвало. Она рассказала все: и про ботинки, и про унизительную сцену с Мариной, и про обещание моря, и про жестокий отказ. Она говорила и плакала, не в силах сдержаться.
Валентина Петровна слушала молча, лишь изредка тяжело вздыхая. Когда Анна закончила, в трубке на несколько секунд повисла тишина.
— Вот значит как, — наконец произнесла она ледяным тоном, в котором не осталось и следа былого радушия. — Значит, его новые дети — это дети, а мои внуки — так, сбоку припека. Ну, спасибо, что позвонила, Анечка. Я с ним поговорю. Ты только не плачь. И детям скажи, что на море они поедут. Бабушка им устроит море.
Анна не успела ничего ответить, свекровь повесила трубку. Анна сидела в растерянности. Она не ожидала такой быстрой и решительной реакции.
А в это время в большом загородном доме раздался звонок, заставивший Виктора поперхнуться утренним кофе.
— Мам? Привет. Что-то случилось?
— Это я у тебя хочу спросить, сынок, что-то случилось? — голос матери был подобен стали. — С совестью твоей что-то случилось, видимо. Или ты ее вместе со старой семьей на помойку выбросил?
Виктор побледнел. Марина, сидевшая напротив, вопросительно подняла бровь.
— Мам, я не понимаю, о чем ты.
— Ты все прекрасно понимаешь! Мне сейчас Аня звонила! В слезах! Как ты посмел, Виктор? Как ты посмел так унизить своих детей? Поманить их морем, а потом отобрать? Ты кем стал? Подкаблучником у этой своей вертихвостки?
— Мама, перестань! Марина ни при чем, — залепетал Виктор, бросая испуганные взгляды на жену.
— Не смей мне врать! Я тебя вырастила, я тебя насквозь вижу! Это ее идея была, я уверена! Денег ему, видите ли, жалко на родных детей! На новую машину деньги нашлись, на заграничные поездки с чужим выводком — тоже, а на сына с дочкой — нет?
— Мам, ну там правда сложно с деньгами…
— Рот закрой! — прикрикнула Валентина Петровна. — Слушай меня сюда, сынок. Я тебе не твоя бесхребетная Аня. Я твоя мать. И я не позволю, чтобы моих внуков обижали. У тебя есть два часа. Чтобы ты снял со своей сберегательной книжки, которую ты от своей Мариночки прячешь, сто тысяч рублей и отвез их Ане. Это понятно?
— Мама, сто тысяч! Откуда? У меня нет таких денег!
— Будут! Я твоему отцу всю жизнь копила на старость! Продашь свою новую машину, если понадобится! И чтобы я больше не слышала, что у твоих детей чего-то нет! Иначе я сама к вам приеду. И тогда, поверь, плохо будет всем. Особенно твоей драгоценной Марине. Я ей быстро объясню, почем фунт лиха. Ты меня понял?
— Понял, мама, — пробормотал побелевший Виктор.
— Через два часа жду звонка от Ани, что деньги у нее. И не дай бог ты ее обманешь.
Валентина Петровна отключилась. Виктор сидел, уронив голову на руки.
— Что она хотела? — холодно спросила Марина.
— Ничего, — буркнул Виктор. — По делам. Мне съездить надо.
Он встал и, не глядя на жену, пошел одеваться.
Анна не верила своим глазам, когда меньше чем через два часа Виктор стоял на ее пороге. Он выглядел помятым и несчастным. Молча протянул ей толстый конверт.
— Вот, — сказал он, глядя в пол. — Это вам. На море. Мама просила передать.
— Витя… — начала было Анна, но он ее перебил.
— Не надо ничего говорить. Просто возьми. И… извини. За все.
Он развернулся и быстро зашагал к своей машине, будто боялся, что она скажет что-то еще. Анна осталась стоять с конвертом в руках. Она зашла в квартиру и высыпала на стол содержимое. Ровные пачки пятитысячных купюр. Сто тысяч. Она никогда в жизни не держала в руках таких денег.
Тут же зазвонил телефон. Это снова была свекровь.
— Ну что, привез? — деловито спросила она.
— Да, Валентина Петровна. Привез. Спасибо вам огромное, но я не могу… это слишком много…
— Можешь, Анечка, можешь. Это не тебе, это внукам моим. Чтобы они ни в чем не нуждались и не чувствовали себя обделенными. Купи им все, что нужно, и поезжайте в самый лучший отель. А этому охламону моему это будет уроком. Ты звони, если что. Не пропадай.
Анна положила трубку, и слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слезы благодарности. Вечером, когда дети вернулись из школы, она усадила их на диван.
— Дети, у меня новость, — торжественно произнесла она. — Мы едем на море!
— Как? — ахнула Маша. — А папа?
— А папа тут ни при чем, — улыбнулась Анна. — Нам с вами папа для этого не нужен. Нам поможет бабушка Валя. Она вас очень любит и хочет, чтобы вы хорошо отдохнули.
Лица детей озарились таким счастьем, что у Анны защемило сердце.
— Ура! Бабушка! — закричал Петя и начал прыгать по комнате.
Маша подбежала к Анне и крепко-крепко ее обняла.
— Мамочка, я так тебя люблю! Ты у нас самая лучшая!
Анна прижала к себе дочь, потом подхватила на руки смеющегося Петю и закружила его по комнате. Она смотрела на их счастливые лица и понимала, что все сделала правильно. Их маленькая, но крепкая семья справится со всем. И для этого им совершенно не нужен тот чужой мужчина, который когда-то был их отцом и мужем. Впереди их ждало солнце, теплое море и их собственное, ни от кого не зависящее счастье.