— Витя, положи трубку, пожалуйста. Мы же договаривались.
Виктор прикрыл ладонью микрофон телефона, раздраженно зыркнув на жену.
— Марина, подожди. Это мама. Да, мам, конечно, я понял. Завтра утром заеду. Обязательно.
Марина сбросила на стул сумку и устало опустилась на край дивана, не снимая пальто. Ноги гудели после двенадцатичасового дня, спина ныла, а в голове стоял туман. Она работала бухгалтером в небольшой строительной фирме, а три месяца назад взяла подработку — мыть полы в офисном центре по вечерам. Все ради одной-единственной цели — моря. Бирюзового, теплого, ласкового моря, которого она не видела уже лет десять.
— Что опять случилось? — спросила она, когда Виктор наконец закончил разговор и с виноватой улыбкой повернулся к ней.
— Да ничего особенного. У мамы давление скачет, просит завтра заехать, привезти ей лекарства из той аптеки, в центре. Говорит, только там настоящее, не подделка.
— А самой ей не дойти? Или не заказать доставку? Витя, тебе до центра через весь город пилить.
— Ну ты же знаешь маму, — он развел руками. — Ей надо, чтобы я. Чтобы сыночек позаботился. Тебе что, жалко?
— Мне не жалко, — Марина поднялась и побрела в ванную, стаскивая с себя одежду. — Мне себя жалко. Я сегодня еле на ногах стою. Думала, хоть вечер спокойно проведем, кино посмотрим, как люди.
Из кухни пахло вчерашним супом. Виктор разогрел его в микроволновке и поставил перед ней тарелку.
— Извини, я сегодня не готовил. Замотался что-то.
Марина молча взяла ложку. Она уже привыкла. Последние месяцы их ужины выглядели именно так: разогретая еда, усталое молчание и разговоры о его маме, Светлане Анатольевне.
Идея о море родилась спонтанно. Однажды вечером, листая глянцевый журнал, оставленный кем-то в офисе, она наткнулась на фотографию: белый песок, лазурная вода, пальмы. И в этот момент она почувствовала такую острую, почти физическую тоску по отдыху, по солнцу, по беззаботности, что в горле перехватило.
— Вить, а поехали на море? — спросила она в тот вечер, показав ему картинку.
Он оторвался от телевизора, посмотрел на журнал, потом на нее.
— С ума сошла? Какие деньги? Нам до зарплаты еще неделя, а в холодильнике пусто.
— А мы накопим! — глаза Марины горели. — Я возьму подработку. Будем откладывать каждую копейку. Представляешь, всего две недели! Никаких начальников, никаких отчетов, никакой уборки! Только ты, я и море.
Виктор смотрел на нее со смесью нежности и скепсиса. Он любил свою жену, но ее мечты часто казались ему слишком далекими от реальности.
— Ладно, — он махнул рукой. — Хочешь — попробуй. Только потом не жалуйся, что устала.
И Марина попробовала. Она нашла объявление — уборщица в офисном центре. Три вечера в неделю, с семи до десяти. Деньги небольшие, но если откладывать всю эту зарплату целиком, то к осени как раз наберется на скромную поездку в какой-нибудь пансионат в Крыму.
Она завела для накоплений красивую жестяную коробку из-под цейлонского чая с изображением слонов. Коробка стала ее святыней. После каждой получки с подработки она с трепетом опускала туда хрустящие купюры. Иногда, в особо тяжелые дни, она доставала коробку, пересчитывала деньги, закрывала глаза и представляла, как соленые брызги касаются ее лица. Это придавало сил.
Жизнь превратилась в марафон. Утром — основная работа, вечером — швабра и ведро. Домой она возвращалась около одиннадцати, выжатая как лимон. Виктор встречал ее с неизменным «устала, бедненькая?», целовал в щеку и утыкался обратно в телевизор или компьютер. Он не помогал, но и не мешал. Просто принял ее новую реальность как данность.
Раз в неделю они ездили к Светлане Анатольевне. Та жила одна в просторной двухкомнатной квартире, доставшейся от родителей. Каждая поездка была для Марины испытанием.
— Что-то ты, Мариночка, совсем себя запустила, — качала головой свекровь, разглядывая ее с ног до головы. — Вон, круги под глазами какие. И не готовишь мужу совсем, я так понимаю? Витенька жаловался, что опять пельмени ел.
— Мама, я не жаловался, — бурчал Виктор, не отрываясь от тарелки с ее фирменными пирожками.
— А я по глазам твоим вижу, что не доедаешь! — не унималась Светлана Анатольевна. — Что за работа такая, что жена мужа накормить не может? Не женское это дело, по ночам полы драить. Муж должен семью обеспечивать, а женщина — очаг хранить.
Марина молчала, крепко сжимая кулаки под столом. Она знала, что любое слово будет использовано против нее. Виктор тоже молчал, делая вид, что полностью поглощен едой. Он панически боялся испортить отношения с матерью, а потому всегда принимал ее сторону, пусть и молчаливо.
Однажды Марина не выдержала.
— Светлана Анатольевна, я не просто так полы драю. Мы на море копим.
Свекровь удивленно подняла накрашенные брови.
— На какое еще море? В наше-то время? Люди думают, как зиму пережить, а они на море собрались! Расточительство одно. Лучше бы Витеньке машину новую купили, а то его «ласточка» совсем разваливается.
Вернувшись домой, Марина разревелась.
— Почему ты ей позволяешь так со мной разговаривать? Почему не заступился?
— Мариш, ну ты же знаешь ее, — Виктор обнял ее за плечи. — У нее характер такой. Она же не со зла. Просто переживает за нас. За меня.
— Она не за нас переживает, а только за тебя! — выкрикнула Марина, высвобождаясь из его объятий. — Будто я не человек, а просто приложение к ее сыночку!
Они поругались, потом помирились. Марина поплакала в подушку и решила, что море стоит всех этих унижений. Она просто будет терпеть. Осталось совсем немного.
Прошло еще два месяца. Жестяная коробка приятно потяжелела. Марина уже присмотрела уютный гостевой дом в Судаке, списалась с хозяйкой, договорилась о датах. Оставалось внести предоплату. Она решила сделать это после следующей зарплаты с подработки, последней, что была нужна.
В тот вечер она летела домой как на крыльях. В сумке лежали свежие, еще пахнущие банком купюры. Всё! Миссия выполнена! Завтра же она переведет деньги и можно будет начинать считать дни до отпуска.
— Витя, ура! — крикнула она с порога, размахивая конвертом. — У нас получилось! Мы едем на море!
Виктор вышел из комнаты. Он был какой-то странный. Не улыбался, смотрел в сторону.
— Привет, — сказал он тихо.
— Что-то случилось? — Марина сразу почувствовала неладное.
— Мариш, нам надо поговорить.
— Поговорим. Только сначала — наш ритуал! — она достала из шкафа заветную коробку. — Последний взнос!
Она открыла крышку и замерла. Коробка была пуста. Абсолютно. Ни одной бумажки. Только легкий запах старого металла.
— Где? — прошептала она, не веря своим глазам. Она потрясла коробку, заглянула внутрь еще раз. — Витя, где деньги?
Он стоял, опустив голову, и молчал.
— Витя! — она вцепилась ему в рукав. — Где все деньги? Ты их взял?
— Я взял, — наконец выдавил он.
— Зачем? — ее голос сорвался на крик. — Ты что-то купил? Что можно было купить на все эти деньги?
Он поднял на нее глаза. В них была и вина, и упрямство.
— Пойми, Мариш... У мамы скоро юбилей. Шестьдесят пять лет. Такая дата бывает раз в жизни. Я не мог подарить ей какую-нибудь сковородку.
У Марины похолодело внутри. Она уже догадывалась, но мозг отказывался принимать эту информацию.
— И что… что ты ей подарил?
— Я купил ей путевку, — выпалил он. — В санаторий. В Кисловодск. С лечением. Она всю жизнь об этом мечтала. Помнишь, она рассказывала, как они с отцом туда ездили, когда он еще жив был? Она будет так счастлива.
Марина смотрела на него и не могла произнести ни слова. Воздуха не хватало. Она медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Путевка в санаторий. Он потратил ее море, ее мечту, ее бессонные ночи и больную спину на путевку для своей мамы.
— Ты… ты хоть понимаешь, что ты сделал? — прошептала она.
— Мариш, ну не будь эгоисткой! — он вдруг разозлился. — Это же мама! А море… Море никуда не денется. В следующем году съездим.
— В следующем году? — она рассмеялась тихим, страшным смехом. — Не будет никакого следующего года.
Она встала, подошла к шкафу, достала свою сумку и начала молча вытряхивать из нее вещи на диван.
— Ты куда? — испугался Виктор.
— Я к Оле.
Ольга, ее единственная подруга, жила в соседнем доме.
— Марин, ну подожди! Не дури! Давай поговорим! Это же не конец света!
— Для тебя — нет. А для меня — да, — она посмотрела ему прямо в глаза, и он отшатнулся от холодного, пустого взгляда. — Я несколько месяцев жила как проклятая. Я отказывала себе во всем. Я мыла чужие туалеты, чтобы мы с тобой отдохнули. Вместе. А ты взял и растоптал мою мечту. Даже не спросив.
Она надела пальто, взяла сумку и пошла к двери.
— Мама будет рада, — бросила она через плечо. — Ты очень хороший сын, Витя.
Ольга открыла дверь сразу, будто ждала. Увидев лицо Марины, она все поняла без слов. Просто обняла ее и впустила в квартиру.
— Чай будешь? Или что покрепче?
— Покрепче, — выдохнула Марина.
Сидя на уютной Ольгиной кухне, она рассказала всё, периодически срываясь на рыдания. Ольга слушала молча, только подливала коньяк в маленькие рюмки.
— Козел, — вынесла она вердикт, когда Марина закончила. — Я тебе всегда говорила, что он маменькин сынок. Но чтобы до такой степени…
— Я не знаю, что делать, Оль. Я не хочу его видеть. Я не могу вернуться домой.
— А ты и не возвращайся. Поживи у меня. Места хватит. А там видно будет.
Телефон разрывался от звонков и сообщений Виктора. «Мариночка, прости, я дурак!», «Вернись, пожалуйста, мы все решим!», «Я поговорю с мамой, может, можно сдать эту путевку…». На последнее сообщение Марина горько усмехнулась. Конечно, он не сдаст. Никогда.
Через два дня позвонила Светлана Анатольевна. Голос ее сочился медом.
— Мариночка, деточка, что же это ты удумала? Уходить из дома! Витенька сам не свой ходит. Возвращайся, не позорь семью. Ну, потратил мальчик деньги, с кем не бывает? Зато какой подарок мне сделал! Я всю жизнь о таком мечтала. Ты же должна понимать, мать — это святое. А моря ваши… баловство одно. Вот родишь ребеночка, тогда поймешь, что главное в жизни.
Марина молча нажала «отбой» и заблокировала номер. В тот же день она написала заявление на увольнение с подработки. Смысла в ней больше не было.
Юбилей свекрови должен был состояться в субботу. Всю неделю Виктор умолял Марину вернуться. Он приезжал к Ольге, стоял под дверью, присылал цветы с курьером. Ольга выходила к нему сама.
— Ее нет дома, — врала она, глядя ему в глаза. — И не будет. Езжай к маме, Витя.
Но в пятницу вечером Марина сказала подруге:
— Я пойду.
— Куда? Домой? — ахнула Ольга.
— Нет. На юбилей.
— Ты с ума сошла? Зачем тебе это унижение?
— Я должна, — твердо ответила Марина. — Я должна увидеть ее счастливое лицо. Чтобы запомнить. Чтобы больше никогда не сомневаться.
Она надела свое лучшее платье — простое, черное, которое давно не носила. Сделала укладку, накрасила губы яркой помадой. Когда она посмотрела на себя в зеркало, то увидела незнакомую женщину. Усталую, с жесткими складками у рта, но с прямой спиной и решительным взглядом.
В ресторане было шумно и весело. Светлана Анатольевна, в новом блестящем платье, сияла в центре зала, принимая поздравления. Увидев Марину, Виктор бросился к ней.
— Мариша! Ты пришла! Я так рад!
Он попытался ее обнять, но она мягко отстранилась.
— Я пришла поздравить твою маму.
Она подошла к свекрови с дежурной улыбкой.
— Светлана Анатольевна, с юбилеем вас. Здоровья и долгих лет.
— Спасибо, деточка, спасибо, что пришла, — просияла та. — А Витенька-то мой какой подарок мне сделал! Представляешь, путевка в Кисловодск! Золотой сын, а не ребенок! И тебе спасибо, что поддержала его. Понимающая жена — это счастье.
Марина кивнула и отошла к дальнему столику. Она не ела и не пила, только смотрела. Смотрела, как счастлив ее муж рядом со своей матерью. Как он заботливо поправляет ей шаль, как смеется над ее шутками, как смотрит на нее с обожанием. И в этом взгляде она не видела для себя места.
Она ушла по-английски, не прощаясь. Вышла на холодный осенний воздух и глубоко вздохнула. Впервые за много дней ей стало легко. Решение, которое мучило ее, созрело окончательно.
Вернувшись в Ольгину пустую квартиру, она не стала включать свет. Прошла в комнату и села у окна, глядя на ночной город. Она не плакала. Слез больше не было. Была только звенящая пустота внутри и холодная, ясная решимость.
Она вспомнила ту красивую жестяную коробку из-под чая. Коробку, в которой она хранила свою мечту. Теперь эта мечта принадлежала другому человеку. А ей нужно было найти новую. Свою собственную. Которую никто не сможет у нее отнять.