— Сколько можно на это смотреть? — Анна Павловна стояла посреди гостиной, уперев руки в бока, и с нескрываемым раздражением смотрела на выцветший угол стены, где обои отошли, обнажив серый бетон. — Виктор, я тебя уже полгода прошу. Это же просто позор!
Виктор, ее муж, не отрываясь от газеты, устало вздохнул.
— Ань, ну не начинай. Сейчас не до этого. Дачу надо к зиме готовить, в машине масло менять…
— Масло он менять собрался! — всплеснула руками Анна. — А то, что мы живем, как в сарае, тебя не волнует? Люди в гости приходят, сын с невестой скоро, может, заглянут. Что они увидят? Эту красоту?
— Так пусть Кирилл и поможет, — не поднимая глаз, пробурчал Виктор. — Сын взрослый, сильный. Чего отцу надрываться?
— Ты прекрасно знаешь, что Кирилл вечно занят на своей работе. У него проекты, командировки. Ему некогда нашими обоями заниматься, — голос Анны дрогнул от обиды. — Иногда мне кажется, что в этом доме только мне что-то нужно.
Она резко развернулась и ушла на кухню, громко хлопнув дверью. На самом деле, дело было не в обоях. Дело было в глухой усталости, которая накапливалась годами. Усталости от быта, от вечной экономии, от того, что яркие мечты молодости давно выцвели, как эти проклятые обои в углу. Она поставила чайник на плиту и посмотрела в окно. Во дворе дети гоняли мяч, кричали, смеялись. Жизнь шла своим чередом, и только ей казалось, что она застряла в каком-то безвременье.
Телефонный звонок вырвал ее из тягостных мыслей. На экране высветилось «Сынок». Анна тут же смягчилась, провела рукой по волосам и ответила.
— Да, Кирюша.
— Мам, привет! Не отвлекаю? — голос сына звучал непривычно взволнованно и счастливо.
— Конечно, нет. Что-то случилось?
— Случилось! Мам, в общем… я женюсь!
Анна присела на табуретку. Чайник на плите начал угрожающе свистеть.
— Как… женюсь? Ты же вроде ни с кем серьезно не встречался.
— Ну вот так! Встречался! Просто не хотел говорить раньше времени. Ее зовут Света, она… она невероятная! Ты ее увидишь и все поймешь. Мы решили не тянуть, распишемся на следующей неделе, а потом скромно посидим в ресторане. Вы с отцом, конечно, приглашены.
Мир Анны качнулся. Следующая неделя? Сын, ее единственный, ее любимый мальчик, женится через несколько дней, а она даже не знает имени его избранницы. Вернее, теперь знала. Света.
— Кирюш, а почему так быстро? Мы же даже не знакомы…
— Мам, ну какая разница? Познакомитесь! Пойми, я никогда так не был счастлив. Я нашел своего человека. Пожалуйста, просто порадуйся за меня. Завтра мы придем к вам в гости вечером, познакомитесь. Хорошо?
Что ей оставалось делать? Спорить? Отговаривать? Она знала характер сына — если он что-то решил, переубедить его было невозможно.
— Хорошо, сынок. Конечно, приходите. Ждем.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. Виктор заглянул на кухню, привлеченный молчанием.
— Что там?
— Сын женится, — глухо ответила Анна. — На следующей неделе.
Виктор присвистнул.
— Вот это скорость. Ну, что ж… совет да любовь. А обои теперь точно подождут.
На следующий день Анна с самого утра была как на иголках. Она убрала всю квартиру до блеска, приготовила любимый Кириллов салат «Оливье» и запекла курицу с яблоками. Ей хотелось, чтобы все было идеально, чтобы этой неведомой Свете у них понравилось, чтобы она увидела, какая у Кирилла хорошая, дружная семья.
Ровно в семь в дверях раздался звонок. На пороге стоял сияющий Кирилл, а рядом с ним — высокая, стройная блондинка с безупречной укладкой и яркими синими глазами. Она была одета в элегантное кашемировое платье, на шее поблескивала тонкая золотая цепочка. Девушка улыбнулась вежливой, почти голливудской улыбкой.
— Мама, папа, знакомьтесь. Это Светлана. Моя будущая жена.
Анна замерла. Где-то она уже видела это лицо. Эти глаза, этот чуть насмешливый изгиб губ. Но где? В памяти всплывали какие-то обрывки, неясные образы, но сложить их в единую картину не получалось.
— Очень приятно, — сказала она, протягивая руку. — Анна Павловна.
— Светлана, — рукопожатие девушки было крепким, уверенным. — Кирилл мне про вас столько рассказывал.
Вечер проходил натянуто. Кирилл без умолку болтал, рассказывая, как они со Светой познакомились на какой-то конференции, как он влюбился с первого взгляда. Светлана больше молчала, изредка вставляя короткие фразы, улыбалась, кивала, смотрела на Кирилла с обожанием. Но в ее взгляде Анна видела что-то холодное, расчетливое. Или ей это только казалось?
— Светочка, а где вы работаете, если не секрет? — спросила Анна, пытаясь завязать разговор.
— Я финансовый консультант в крупной инвестиционной компании, — ответила Светлана, не моргнув глазом. — Помогаю людям грамотно вкладывать деньги.
— Какая сложная профессия, — вмешался Виктор. — Тут без светлой головы не обойтись.
Светлана скромно улыбнулась.
— Приходится много учиться, держать руку на пульсе. Но мне нравится.
И тут Анну пронзило. Воспоминание ударило, как молния. Это было лет двадцать назад. Она тогда работала в крупной снабженческой конторе «ПромТехСнаб», в плановом отделе. У них была молоденькая практикантка из экономического вуза. Тоже Света. Тихая, незаметная девочка с испуганными глазами. А потом в их отделе случился скандал. Пропала крупная сумма денег, предназначенная для оплаты поставки. Под подозрение попала начальница отдела, Мария Сергеевна, женщина предпенсионного возраста, проработавшая на этом месте всю жизнь. Было следствие, разбирательство. И та самая тихая Светочка дала показания против Марии Сергеевны. Рассказывала, что видела, как та подделывала документы, как выносила деньги. Марию Сергеевну уволили с позором, чуть не посадили. А через месяц Света уволилась сама, «по собственному желанию». Позже по коридорам поползли слухи, что это она все и подстроила, чтобы занять место начальницы, но что-то пошло не так, и ее «попросили» уйти по-тихому.
Анна смотрела на холеную, уверенную в себе женщину, сидящую за ее столом, и видела ту самую практикантку. Она изменилась, повзрослела, стала эффектнее, но это была она. Сомнений не было.
— «ПромТехСнаб», — тихо произнесла Анна.
Светлана, подносившая к губам бокал с вином, замерла на долю секунды. Ее пальцы чуть крепче сжали тонкую ножку бокала. Но она тут же взяла себя в руки.
— Простите, что вы сказали?
— Я говорю, работала я когда-то в одной конторе. «ПромТехСнаб» называлась. В плановом отделе. Может, слышали?
Взгляд Светланы стал ледяным.
— Не припоминаю. Наверное, это было давно. Мир тесен, конечно, но не настолько.
Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз. Кирилл, ничего не заметив, продолжал что-то увлеченно рассказывать. Но для Анны вечер был кончен. В ее душе поднялась буря. Ее сын, ее мальчик, собирался жениться на аферистке, на женщине, которая сломала жизнь другому человеку и даже не раскаялась.
Когда гости ушли, Анна не находила себе места. Она ходила из угла в угол по гостиной, той самой, с ободранными обоями, которые теперь казались сущим пустяком.
— Витя, ты ее узнал? — спросила она мужа, который уже устроился с книгой на диване.
— Кого? — лениво отозвался он.
— Светлану! Это же та самая Света из «ПромТехСнаба»! Та практикантка, из-за которой Марию Сергеевну уволили!
Виктор отложил книгу и посмотрел на жену.
— Ань, ты чего? Двадцать лет прошло. Мало ли в мире Светлан. Тебе показалось.
— Не показалось! Я помню ее глаза! И как она вздрогнула, когда я название конторы произнесла! Витя, она же преступница! Она жизнь человеку искалечила!
— Ну, во-первых, ничего не доказали. А во-вторых, даже если и она, люди меняются. Может, она давно уже другой человек. Смотри, какая видная дама, при хорошей работе. Сыну нашему нравится, он счастлив. Чего ты лезешь?
Но Анна не могла успокоиться. Мысль о том, что эта хищница войдет в их семью, обманет ее сына, была невыносима. Но что делать? Рассказать Кириллу? Он не поверит. Он влюблен, он видит в ней ангела. Он только разозлится на мать, решит, что она просто ревнует и хочет разрушить его счастье.
Ночью она почти не спала. Перед глазами стояло заплаканное лицо Марии Сергеевны, ее трясущиеся руки, когда она собирала вещи со своего стола. А рядом — холодная, самоуверенная улыбка Светланы. Нет, она не могла этого так оставить.
Утром, пока Виктор спал, она нашла старую записную книжку. Дрожащими пальцами она перелистывала пожелтевшие страницы. Вот. Галина Петровна, ее бывшая коллега из соседнего отдела, с которой они когда-то дружили. Они не виделись много лет, но Анна надеялась, что номер еще действителен.
Она набрала номер. После долгих гудков на том конце провода раздался сонный женский голос.
— Алло?
— Галочка? Галя, это Аня Кравцова. Мы в «ПромТехСнабе» вместе работали. Помнишь?
Пауза.
— Анька? Кравцова? Господи, сколько лет, сколько зим! Конечно, помню! Какими судьбами?
— Галь, у меня к тебе дело срочное. Помнишь ту историю с Марией Сергеевной и практиканткой Светой?
На том конце провода вздохнули.
— Такое забудешь… Конечно, помню. А что?
— Галь, эта Света… она вчера у меня в гостях была. Сын мой на ней жениться собрался.
В трубке повисло молчание.
— Ты шутишь?
— Я бы очень хотела шутить, — голос Анны дрогнул. — Скажи мне, Галя, я ничего не путаю? Это же она все подстроила?
— Ань, там дело темное было, за руку ее никто не поймал. Но мы все тогда понимали, что без нее не обошлось. Она ведь метила на место Марии Сергеевны. Ходила к начальству, что-то там нашептывала. А когда Марию убрали, испугалась, что и на нее выйдут, и уволилась. Та еще штучка, эта Светочка. Из ничего появилась, вся такая тихая, а потом такие дела провернула. Ты сыну-то своему расскажи! Пусть бежит от нее, пока не поздно!
Анна поблагодарила подругу и повесила трубку. Теперь она была уверена. Но что это меняло? Как донести правду до Кирилла?
Через несколько дней Кирилл позвонил снова, сияющий и счастливый.
— Мам, представляешь, Света хочет с тобой поближе познакомиться! Говорит, хочет твоей мудрости набраться, научиться так же вкусно готовить. Можно она к тебе завтра заедет, без меня? Поболтаете по-женски.
Анна похолодела. Это был вызов. Светлана поняла, что ее узнали, и теперь шла в атаку.
— Конечно, сынок. Пусть приезжает.
На следующий день Светлана появилась на пороге с огромным букетом хризантем и тортом. Она была одета проще, чем в прошлый раз — в джинсы и уютный свитер. Она улыбалась, щебетала о чем-то, пыталась помочь на кухне. Анна молча наблюдала за этим спектаклем.
Когда они сели пить чай, Анна решила, что тянуть больше нельзя.
— Света, давай не будем ходить вокруг да около, — сказала она, глядя прямо в синие глаза гостьи. — Я вас помню. Я работала в «ПромТехСнабе», когда вы проходили там практику. И я помню историю с Марией Сергеевной.
Улыбка сползла с лица Светланы. Она отставила чашку и откинулась на спинку стула. Ее взгляд стал жестким, колючим. Маска идеальной невесты исчезла.
— И что? — спросила она вызывающе.
— Что? — переспросила Анна, опешив от такой наглости. — Вы сломали человеку жизнь! Из-за вас ее с позором выгнали с работы, на которой она проработала тридцать лет!
— У каждого своя правда, Анна Павловна, — холодно процедила Светлана. — Мария Сергеевна была старой, неэффективной сотрудницей, которая тормозила весь отдел. Она должна была уйти. Я лишь немного ускорила процесс. А что до денег… их никто не крал. Была бухгалтерская ошибка, которую потом нашли. Но Марию Сергеевну было уже не вернуть.
Анна смотрела на нее, не веря своим ушам. Ни тени раскаяния. Только холодный, циничный расчет.
— И вы собираетесь выйти замуж за моего сына с таким грузом за душой? Вы собираетесь его обмануть?
Светлана усмехнулась.
— Я люблю Кирилла. И он любит меня. А то, что было двадцать лет назад, — это мое прошлое, которое вас не касается. И я вам очень не советую лезть в нашу жизнь. Если вы расскажете Кириллу свою версию событий, как вы думаете, кому он поверит? Вам, вечно недовольной жизнью женщине, которая ревнует сына к молодой и успешной невестке? Или мне, женщине, которую он любит и считает ангелом? Вы его потеряете, Анна Павловна. Он никогда вам этого не простит. А я… я умею быть очень убедительной.
Она встала, взяла свою сумочку.
— Спасибо за чай. Было очень… поучительно. И не волнуйтесь, я скажу Кириллу, что мы с вами прекрасно поладили.
Дверь за ней захлопнулась, оставив Анну одну в тишине кухни. Она сидела, глядя на нетронутый торт, и чувствовала, как по щекам текут слезы. Слезы бессилия и отчаяния. Эта женщина была умнее, хитрее и безжалостнее, чем она могла себе представить. Она попала в ловушку. Сказать правду — значит потерять сына. Молчать — значит позволить этой хищнице войти в семью и, возможно, разрушить жизнь Кирилла так же, как она когда-то разрушила жизнь Марии Сергеевны.
Через неделю была свадьба. Скромная роспись в ЗАГСе, потом ужин в небольшом уютном ресторане. Кирилл светился от счастья. Светлана в простом белом платье выглядела как настоящий ангел. Она бросала на Анну короткие, торжествующие взгляды. Анна пыталась улыбаться, говорила тосты, желала молодым счастья, а внутри у нее все сжималось от боли и страха.
После свадьбы молодые уехали в короткое путешествие. Анна ходила по опустевшей квартире, не находя себе места. Она рассказала Виктору о разговоре со Светланой. Он только покачал головой.
— Ну и стерва. Но она права, Ань. Если сейчас расскажешь, Кирилл тебя не простит. Надо ждать. Рано или поздно она себя проявит. Главное, быть рядом с сыном, чтобы он знал, что ему есть к кому прийти.
Анне пришлось согласиться. Это была единственная стратегия, которая у нее оставалась — ждать и наблюдать.
Молодые вернулись, начали вить свое гнездышко. Светлана оказалась прекрасной хозяйкой. В их квартире всегда был идеальный порядок, на столе — вкусный ужин. Она окружила Кирилла такой заботой, о которой он и не мечтал. Сын был на седьмом небе от счастья. Он часто звонил матери, рассказывал, какая Света замечательная, как ему с ней повезло. И каждое его слово было для Анны как удар ножом.
Иногда они приезжали в гости. Светлана вела себя безупречно. Она называла Анну «мамой», помогала накрывать на стол, вела светские беседы с Виктором. Но когда они оставались наедине, в ее глазах Анна видела холодную насмешку. Это была тихая, изматывающая война, в которой Анна проигрывала.
Однажды вечером Кирилл приехал один. Он выглядел расстроенным.
— Мам, у меня проблемы на работе. Серьезные.
— Что случилось, сынок?
— Помнишь, я вел большой проект? Так вот, там обнаружилась недостача. И кто-то слил информацию конкурентам. Начальство думает на меня. Меня отстранили от проекта, идет внутреннее расследование. Я не знаю, что делать! Я этого не делал!
Анна похолодела. История повторялась. Тот же почерк. Недостача. Подстава.
— А Света… Света что говорит? — осторожно спросила она.
— Света меня поддерживает. Говорит, что все обойдется, что нужно нанять хорошего адвоката. Она нашла какого-то специалиста, завтра у меня с ним встреча. Она верит в меня, мам. Она единственный человек, который сейчас на моей стороне.
Анна смотрела на своего несчастного, обманутого сына, и понимала, что время пришло. Она больше не могла молчать. Даже если он ее возненавидит.
— Кирилл, — начала она, и ее голос дрожал. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. О Свете. О ее прошлом.
Она рассказала все. Про «ПромТехСнаб», про Марию Сергеевну, про свой разговор со Светланой, про ее угрозы. Кирилл слушал, и лицо его каменело. Когда она закончила, он долго молчал.
— Я тебе не верю, — наконец сказал он глухо. — Ты просто ее с самого начала невзлюбила. Ты ревнуешь. Ты хочешь разрушить мою семью. Как ты можешь так говорить о моей жене? О женщине, которая сейчас единственная меня поддерживает?
— Сынок, открой глаза! Это она тебя подставила! Ей нужны твои деньги, твоя должность, я не знаю, что еще! Она хищница!
— Хватит! — закричал Кирилл, вскакивая. — Я не хочу этого слышать! Я думал, ты моя мать, что ты меня поддержишь в трудную минуту! А ты… Ты просто завидуешь моему счастью!
Он выбежал из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенела посуда в шкафу. Анна осталась одна посреди комнаты. Все произошло именно так, как и предсказывала Светлана. Она потеряла сына.
Ночью раздался звонок. Анна схватила трубку, надеясь, что это Кирилл. Но голос был чужой.
— Анна Павловна Кравцова?
— Да.
— Это следователь Петренко. Ваш сын, Кирилл Викторович, просил вам позвонить. Мы не можем до него дозвониться. Дело в том, что его жена, Светлана Юрьевна, только что была задержана при попытке выехать из страны. На ее счетах обнаружена та самая сумма, которая пропала из компании вашего сына. Похоже, она пыталась его подставить и сбежать. Нам нужно, чтобы Кирилл Викторович приехал для дачи показаний.
Анна медленно опустила трубку. Она не чувствовала ни радости, ни торжества. Только тупую, ноющую боль за своего мальчика. Она была права. Но какой ценой досталась ей эта правота? Она набрала номер сына. Он долго не отвечал. Наконец, в трубке раздался его раздавленный, сломленный голос:
— Мама? Мама, ты была права…