Шедевр Гаэтано Доницетти «Анна Болейн» открыл афишу больших опер 10-го фестиваля музыкальных театров «Видеть музыку», проводимого в столице Ассоциацией музыкальных театров при поддержке Министерства культуры России и Президентского фонда культурных инициатив
Премьера редкого опуса состоялась в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко в июне, на излете прошлого сезона – так что вторая столичная оперная компания подарила фестивалю Георгия Исаакяна свою совсем свежую работу. Афиша фестиваля этого рода как всегда богата и условно содержит несколько циклов, в которые можно при желании объединить показываемые на нем сочинения – по жанрам, стилистике, тематике. «Анна Болейн» - первая в ряду больших классических исторических опер фестиваля, где помимо нее еще покажут «Орлеанскую деву», «Андре Шенье» и «Семёна Котко».
«Анну Болейн» играли в XIX веке в обеих столицах России. В частности, в московском Большом ее ставили в 1843-м, спустя 13 лет после мировой премьеры в Милане, силами немецкой труппы Дирекции императорских театров. Но потом наступил долгий перерыв – про оперу не вспоминали весь ХХ век. В XXI-м веке «Болейн» не часто, но звучала в концертных версиях (ее делал Театр Петербургской консерватории и привозил в Москву, также ее исполняли в Московской филармонии и Мариинском театре). И вот теперь дело дошло до полноценной премьеры – так что значение события в любом случае трудно переоценить.
Из квартета тюдоровских опер («Замок Кенилворт», «Анна Болейн», «Мария Стюарт» и «Роберто Деверё»), волюнтаристски объединяемых современными музыковедами в подобие цикла (хотя сам композитор никакой тетралогии даже не задумывал), сценическое воплощение в недавнем прошлом у нас имела только третья – долгое время «Мария Стюарт» шла в «Новой опере». А более знаменитой является, конечно, вторая: благодаря вниманию великих примадонн (написана композитором для Джудитты Пасты, в ХХ веке в главной партии блистали Мария Каллас, Лейла Генчер, Джоан Сазерленд, Монсеррат Кабалье) «Анна Болейн» овеяна легендами и сравнялась по статусу с «Нормой» Беллини – иконой стиля бельканто.
Новая работа МАМТа прежде всего пленяет визуально. Сценография и костюмы Ивана Складчикова – это настоящий шедевр, такое пиршество для глаза, какого Москва видит не часто. Сравнить это можно, пожалуй, лишь с «Борисом Годуновым» Федора Федоровского в Большом театре. Оформление сделано по всем канонам историзма – действие разворачивается в английских замках и парках, солисты, хор и миманс носят роскошные костюмы правильных кроев, сшитых из правильных тканей и украшенных правильными драгоценностями и мехами. Словно с полотен позднего ренессанса сошли и ожили король Генрих VIII и весь его пышный двор – рассматривать эстетичную картину от Складчикова можно бесконечно, наподобие того, как в музее можно до бесконечности рассматривать шедевры живописи, находить в них новые оттенки и нюансы, попросту любоваться. Избыточна ли эта красота, чрезмерна, утомляюще действует, подавляет? Пожалуй, нет, ибо сделана с чувством меры и вкуса – даже несмотря на обилие золота в оформлении.
Эта роскошная картинка находится в непреодолимом противоречии с трагедией, что разворачивается внутри нее. Вот он – самый простой и очевидный перпендикуляр: показать ужас и страдания отвергнутой королевы на фоне внешней красоты, отталкиваясь от нее, углубиться в бездны личных драм – на этом фоне они выглядят более укрупненно и обостренно. Однако режиссер Сергей Новиков вроде бы и пытается развивать психологический театр, но сильно в этом не преуспел, в основном ограничившись грамотными разводками и не предложив принципиально новых и интересных идей-метафор. Едва ли за таковые можно счесть маленькую принцессу Елизавету в финале, в короне восседающую на троне (хотя в реальности это произойдет еще очень не скоро, отнюдь не после казни ее матери), или кровавый занавес, падающий в момент умерщвления титульной героини: красиво и эффектно, но отнюдь не ново. Режиссура носит откровенно иллюстративный характер, что не противоречит стилю костюмированной драмы, но для зрителя XXI века все же скучновата и несколько отдает нафталином.
Но нужно ли большее для стиля бельканто, кроме красивого исторического антуража и пения в шеренгу на авансцене? Нужно ли операм этого стиля давать обязательно глубокое реалистическое прочтение? Вопрос спорный. С одной стороны, именно этим и захватила внимание публики в середине прошлого века Каллас, не только идеально вокализируя, но и вдохнув подлинную жизнь в этот старинный театр. С другой, если поют качественно, если музыкальная часть стилистически достоверна и одухотворена, то этого вполне может быть достаточно – музыка тут, как правило, такого уровня, тонкости и эмоционального посыла, что дополнительные «подпорки» ей и вовсе ни к чему.
Фестивальный показ в целом порадовал музыкальным качеством. По сравнению с июньской премьерой мягче и элегантней звучал оркестр под управлением Феликса Коробова: не забывая о драматических красках и браваде, маэстро, тем не менее, не пережимал с децибелами и сумел подчеркнуть рафинированную утонченность стиля бергамасского мастера. Среди септета солистов очевидно лидировали трое. Юная меццо Маргарита Глазунова блеснула красотой тембра и гибкостью колоратур в травестийной партии влюбленного пажа Сметона. Фактурный и монолитно-объемный бас приглашенного из Мариинки Максима Даминова создавал впечатляющий образ коварного и властного монарха. Наконец, героиней вечера ожидаемо стала Наталья Петрожицкая, продемонстрировавшая в титульной партии уверенное владение циклопическим диапазоном, проникновенную лирику и яркий драматизм, отличную колоратурную технику, а в целом пение – очень выразительное, разнообразное по нюансировке и краскам, отчего образ несчастной королевы получился захватывающим и трогательным.
25 сентября 2025 г., "Новости классической музыки"