Что ж, рискну, коль бед мне мало…
Отыщу цветок заветный.
На Ивана, на Купалу,
Не заснуть всем до рассвета.
Лана Ленц
50 лет назад от описываемых событий
Беззвёздная ночь упала на лес. Месяц, скрытый за серыми в темноте облаками, совсем не давал света, и от этого тьма становилась ещё более зловещей.
Ночь будто поглотила лес, деревню, раскинувшуюся рядом с ним, и окрестности. В деревне не было видно ни одного огонька, но при этом никто не сомкнул глаз. Это и понятно, ведь все знали, что в ночь на Ивана Купалу гуляли бесы и злые духи, а спящий человек становился для них лёгкой добычей.
Все жители деревни собрались на поле, у леса, рядом с единственным и главным источником света – купальским костром.
Купалец – высокий, до нескольких метров в высоту, и освещающий всю поляну, лизал яркими языками пламени облачное небо. Несмотря на весёлый шум, смех и крики, можно было услышать задорное потрескивание поленьев.
Неподалёку горела ещё пара костров поменьше. Взгляды всех деревенских были обращены к одному из них. Ритуальный костёр, на котором под громкие возгласы сгорало соломенное чучело Ярилы.
«Похороны» или «проводы» Ярилы, славянского бога плодородия, солнца и весны, были привычным ритуалом для дня летнего солнцестояния – праздника Ивана Купалы.
Костёр для проводов не был большим, но смело пожирал грубую льняную рубашку, спрятанное под ней соломенное тело чучела и такую же соломенную голову, на которой красовался венок из диких трав и цветов, тщательно собранных девушками.
Сейчас жизнь и веселье витали в воздухе. Когда уже всё чучело охватило пламя, сотни людских голосов соединились в ликующем радостном возгласе. Наконец-то лето по-настоящему вступило в свои права. Весенний солнце-юноша Ярило уступил правление летнему солнцу-мужу Купале.
Деревенский пастух подгонял скот. Овцы, коровы, козы, проходили между двумя горящими кострами. Эта традиция сулила отсутствие болезней у животных на целый год.
На заветной поляне в эту ночь расположилась вся деревня. Повсюду сновали нарядные, босоногие празднующие. Девушки в белых длинных рубахах, подпоясанных красными кушаками. На подолах рубах алыми нитями были вышиты пересекающиеся ромбы, как символ плодородия, а на рукавах и оплечьях раскинулись переплетения листьев и цветов. Головы девушек украшали венки из самых разных трав. Ромашки, зверобой, клевер, иван-да-марья, тысячелистник и множество других растений мелькали в венках. Мужчины также носили этот своеобразный оберег из трав, сплетённый возлюбленными, сёстрами, или заботливыми жёнами. Венок был самым ярким украшением в мужском образе. В остальном, такая же белая расшитая рубаха, но достающая лишь до пояса, и обычные штаны.
Пахло травами, дымом, жжёным деревом и кушаниями. Недалеко от костров стояли столы, к которым громко зазывали хозяюшки, наготовившие множество блюд к празднику. Пышные пироги с различной начинкой, караваи, блины с ягодами и свежей зеленью, лепёшки, сыры, сало, заполняли всё пространство на столах, искушая аппетитными ароматами. Тёплые травяные чаи, помогающие согреться прохладной ночью, и, освежающие после плясок у костра квас и пиво.
Всё дышало весельем. Люди забыли на одну ночь о своих заботах и целиком погрузились в музыку, непрестанно играющую на поляне, пение и привычные купальские обряды. Молодые люди в одиночку и парами прыгали через костры, некоторые девушки пускали в озеро венки, гадая на суженого, кто-то лакомился у столов с угощениями, многие водили хороводы и играли в горелки. Никто не остался в стороне на этой поляне.
Почти каждый, от мала до велика, присутствовал здесь, чтобы разделить всеобщее чувство счастья, охватившее всех в эту ночь. Только одного человека тут не было. Впрочем, его отсутствия никто и не заметил.
***
В лесу стояла кромешная тьма. Ни свет луны, порой выбивающийся из-за облаков, ни пылание костров не доставали до сюда. Всё так бы и осталось безнадёжным в этом царстве хвои, листьев и растений, если бы не светлое пятно, движущееся среди деревьев.
Хрупкая, как тростинка, девичья фигурка уверенно направлялась в самую глубь леса. Увидев её, любой бы удивился, как такая тонкая, и, казалось бы, беззащитная девушка, бредёт по лесу, совершенно одна в самую волшебную, но от этого не менее опасную ночь.
Худая, и от этого угловатая фигура была облачена в белую рубашку, такую же, как и у всех девушек на поляне.
Выступающие ключицы, длинная шея, тонкие плотно сомкнутые губы, острые скулы и прищуренные, светло-серые глаза. Несмотря на уверенность движений, всё в теле выдавало напряжение. Медно-рыжие, от природы прямые волосы были собраны в тугую косу, которая казалась почти чёрной в темноте, и сейчас змеёй болталась за спиной, когда девушка делала очередной шаг.
Её руки периодически хватались за деревья, будто те могли указать правильную дорогу. Незнакомка проводила ладонями по шершавой коре, ощущая её неровность. Она резко отняла руку от очередного дерева, будто что-то вспомнив, и на удивление нежно для своего состояния провела большим пальцем по шраму на левой ладони.
-Метка должна помочь, направить. Иначе для чего всё это. - Шёпот девушки нарушил тишину, а сама она, продолжая тереть холодными пальцами шрам, снова двинулась в глушь.
Зрение уже привыкло к темноте. Ясно можно было различить очертания деревьев, кустов, сухих веток под ногами, что ломались и прерывали лесное безмолвие.
Кроме девушки сейчас всё было недвижимым, будто замерев в предвкушении развязки интересной истории. Поэтому, наверное, незнакомка так быстро увидела еле заметное движение под ногами, и, шуршание, что ей не принадлежало. Остановившись и опустив глаза, она заметила светлое жёлтое пятнышко, выделяющееся на фоне травы. За головой ужа неспешно тянулось чёрное чешуйчатое тельце.
-Сгинь!
Слова, произнесённые со злобой, снова прервали тишину, а маленький змей уже скрылся в кустах.
Бледное лицо скривилось от негодования. Любой в деревне, кого ни спроси, знал, что встретить змею в праздник Ивана Купалы – дурной знак.
-Нет! Никто в этом лесу мне не указ. Я сделаю так, как сама считаю нужным. Никакие духи или нечисть лесная не способны навязать мне свою волю. Они не от мира сего, и я не должна выполнять их желания. Не их мир. Не их цветок. Он будет мой! - Речь звучала, как уговоры самого себя, и выдавала страх.
Девушка продолжила путь. Страх сдался под напором решимости и засел где-то в укромном уголке души.
Всё уже было готово к битве за обладание цветком папоротника. «Слабаки» - подумала незнакомка. - «Такие всемогущие и сильные, но, чтобы сорвать цветочек им нужна обычная смертная. Какие привередливые! Мне, чтобы получить силу цветка, никто не нужен. Я покажу им, кто по-настоящему силён!»
Теперь не страх, а злость заполняла мысли. Только думать об этом было некогда, впервые за время в пути серые глаза уловили отблески света.
-Это он. Метка и вправду помогла. - Раздался облегчённый выдох и на лице девушки выступила довольная ухмылка.
Ноги готовы были помчаться к свету, но здравый смысл их удержал. Нельзя показывать нетерпение тем, кто мог наблюдать из темноты.
С каждым шагом становилось всё светлее. Лес начинал приобретать свои настоящие оттенки. Наконец лесная гостья нашла желаемое. Её босые ступни оказались на маленькой полянке, усеянной резными листьями папоротника. Только взгляд девушки не привлекали изумрудные опахала, какими раскинулось растение. Всё её внимание было обращено к яркой гремящей почке, которая негромко трещала, светила, как маленькое лесное солнышко, и маняще покачивалась из стороны в сторону.
Девушка нарочито медленно подошла к цветку, как будто задумавшись о чём-то. Её нутро сжалось, готовясь совершить смелое, отчаянное действие. Затем всё случилось молниеносно. Рука девушки потянулась к небольшому мешочку, прикрепленному на поясе, вытащила оттуда горсть соли и рассыпала кругом вокруг цветка. Встав в круг вместе с цветком, она снова потянулась к мешочку. В её руках тут же оказались пучок засушенной полыни и коробка спичек. Вспыхнул маленький огонёк, поджёг полынь, и та начала медленно тлеть. Тонкие, как спички ноги, начали обходить светящуюся почку, по кругу, при этом оставаясь в нём, задом наперёд. Когда третий круг был пройден, девушка остановилась и хищно улыбнулась.
-Я успела! Всё получилось! – с вызовом произнесла она в пустоту.
Полынь продолжала тлеть, заполняя полянку дымом и горьковатым запахом, из-за которого щекотало в носу. Теперь девушка была в безопасности. Защитный круг убережёт от нечисти и духов. Осталось дождаться полуночи, момента, когда расцветёт папоротник, чтобы сорвать его.
-Какая же ты глупая, Таня. - Произнёс разочарованный голос, в котором слышалась усталость. Будто взрослый был недоволен поступком ребёнка, который уже надоел своими шалостями.
На полянке появилось чёрное существо. Выглядело оно так, будто человек, состоящий из тёмных клубов дыма. Его очертания колыхались, и лишь миндалевидные светящиеся глаза были постоянными. Только это неземное существо не напугало девушку. Она пренебрежительно окинула его взглядом и недовольно цокнула языком.
-Если ты думаешь, что всех обманула, то ошибаешься. Мне этот цветок совершенно не нужен, вот у тебя будут большие проблемы. Тебя не выпустят из леса с цветком. Тебя, наверное, вообще не выпустят живой.
-Возможно я глупая, а ты наивный. Я не собираюсь тебе помогать уничтожать цветок. Если не сумею добыть его в этом году, то приду и заберу в следующем. И как ты думаешь, зачем он мне? Как раз для того, чтобы беспрепятственно выйти из леса. Когда-нибудь, а скорей всего сегодня, я получу его силы.
-Ты очень плохо меня слушала. - Теперь в голосе духа звучало лишь равнодушие.
-Нет, это ты плохо объяснял.
Их разговор, который напоминал речь двух старых знакомых, прервал треск. Наступила полночь, и почка начала открываться, образуя яркий, как солнце цветок. Лепестки раскинулись огненными языками, а в серединке показались ещё меньшие листочки, которые были похожи на расплавленное золото.
Татьяна достала из мешочка нож, потянулась к цветку и аккуратно его срезала. Страж, стоящий на полянке, не мог, как обычно, сам сорвать и уничтожить прикосновением купальское чудо, защита никого не пропускала.
Девушка стояла, задумавшись, будто пытаясь прислушаться к своим ощущениям, и смотрела на цветок в своей худенькой руке.
-Я слышу, как шепчут деревья... Он и правда даёт силы! - произнесла Таня с восторгом и осторожно ступила за границу круга, как раз в тот самый момент, когда на поляне появилась ещё одна тёмная фигура. Чёрный плащ, скрывающий всё тело, всклоченные волосы, нос похожий на клюв. Будто огромная птица, а не существо с человечьим лицом.
-Ты обещала, что поможешь, отдашь цветочек. – Сказал, будто прокаркал, тот, кто только что появился.
-Нет. Цветок мой, силы мои, и ты не сможешь его отнять. Папоротник могущественнее тебя.
-Какая самоуверенная, давно таких не встречал. - Ответила ей фигура в плаще с насмешкой и скрытой угрозой. - Жаль, что нарушенные обещания караются смертью.
Таня не успела и рта открыть, ворон бросился на неё, ловко выхватил, оставшийся в ладони нож, и с яростью направил в самое сердце. Серые глаза, опушённые светлыми ресницами, широко распахнулись от резкой боли, руки вмиг ослабли и отпустили драгоценный цветочный стебель, который тут же был подхвачен рукой с вороньими когтями. Девушка упала на ковёр из листьев папоротника, по белой рубашке стремительно разливалось алое пятно, казавшееся чёрным в наступившей темноте. Медная коса змейкой улеглась на поляне, а глаза, в которых теперь отражалось облачное небо и верхушки деревьев, остекленели. И без того холодное тело девушки начало остывать, ознаменовав её вечный сон.
Страж всё это время равнодушно наблюдал за этой сценой со стороны, не пытаясь кому-либо помочь, заговорить или завладеть папоротником. В когтистых лапах ворона цветок почернел и рассыпался. Яркий свет на поляне мгновенно потух, и ночь снова завладела своей территорией.
-Папоротник не терпит грязных рук, а твои по локти вымазаны в крови. Его нельзя отнять силой, тогда он просто исчезнет. Извини, что не сказал раньше. Хотелось насладиться твоим крахом. Ты очень многих погубил. - Произнёс страж с издёвкой.
По поляне разливались невидимые, но ясно чувствовавшиеся зло и ярость. Вороноподобный ничего не ответил, лишь окинул испепеляющим, ненавидящим взглядом духа, затем поляну и скрылся за деревьями.
Поляну накрыла смертельная тишина. Фигура, окутанная дымом, уходить видимо и не собиралась, лишь с сожалением и жалостью оглянула личико умершей. Будто фарфоровое, оно было похоже на не очень симпатичную куклу. На губах застыла недосказанность. Страж подошёл к телу, и посмотрев на лицо девушки, аккуратно прикрыл её глаза, а затем направился прочь с роковой поляны. Какая-то часть вины в смерти, лежала и на его плечах. Новая жертва купальской ночи и снова промах.
С наступлением утра, лес начинал оживать. Зашелестела на ветру листва, посветлело небо, на разные лады запели птицы. Девушка так и осталась лежать на лесной подстилке из папоротников, вороноподобный бесследно исчез, вынашивая планы мести. А дух, стражник цветка, отправился встречать очередной, безуспешный и мучительный, купальский рассвет.