- Неделька пролетит, словно один день, - Илья склонился над Мариной, гладя её по животу. - Я же к маме ненадолго.
Три утра. Ребёнок не спал уже четыре часа. В углу студии торчала коляска, шатались стопки детских вещей. На столе валялись молочные смеси и детская косметика.
- Ты серьёзно, - Марина посмотрела на него через туман усталости. - У меня глаза слипаются, а ты собираешь чемодан.
- Мне плохо с сердцем. Давление скачет. Мать говорит, нужно отдохнуть.
- А мне отдыхать когда? Пока ты будешь лечить сердце у мамочки, я буду тут одна с младенцем. В тридцати квадратах. С дырой в кармане.
- Неделька же всего, Маришка.
Неделька растянулась на месяц. Потом ещё на два. Потом Илья стал заходить на полчаса, приносить продукты и исчезать. Говорил про сердце, про давление, про то, что Марина драматизирует.
Марина научилась спать по двадцать минут между кормлениями. Научилась делать макияж клиенткам, одной рукой качая коляску. Научилась считать деньги до копейки.
- Мы поможем, девочки. Детский сад - это дело семейное, - мать Ильи разливала чай по чашкам. - Только очередь большая. Может, денежку дать заведующей?
- Откуда деньги-то? - Марина держала трёхлетнего Артёма на коленях. - Илья месяц не появляется, деньги не платит. Я на дому стригу, копейки получаю.
- Ну как же не помочь внучку, - вздыхала свекровь. - Только у нас сейчас тоже туго. Отец на пенсию собирается.
Обещания. Постоянные обещания. Потом объяснения, почему не получилось. Потом новые обещания.
В садик Артёма определили через знакомых. Марина отработала стрижку заведующей и её подругам. Бесплатно, конечно.
- Мама, а почему папа не живёт с нами? - спросил Артём, укладываясь спать.
- Папа болеет. У него сердце болит.
- А у тебя что болит?
Всё. У неё болело всё.
В тридцать пять Марину взяли администратором в салон красоты. График плавающий, зарплата копеечная, но хоть какая-то стабильность.
- Да ты что, опаздывать нельзя. Клиенты не ждут, - шипела на неё директриса Алла Петровна. - У тебя что, детей нет?
- Есть. Сын в школе.
- Ну тогда должна понимать. Нужна дисциплина.
Понимала. Поэтому будила Артёма в шесть утра, чтобы успеть его накормить, собрать в школу и добраться до салона к восьми. Училась улыбаться клиентам, когда внутри всё сжималось от усталости.
Илья объявился к десятилетию сына. Принёс дорогой планшет и букет цветов.
- Вот видишь, я же обещал. Подарок что надо.
- Где ты был всё это время?
- Работал в Хабаровске. Контракт был серьёзный. Не мог связаться.
- Деньги отправлял?
- Там была задержка зарплат. Теперь всё наладится.
Не наладилось. Через неделю он опять исчез. Планшет сломался через месяц, а чинить было не на что.
Артём рос тихим и замкнутым. Потом заявил, что хочет в техникум.
- На кого учиться будешь?
- На электрика. Потом в армию. Потом на Дальний Восток. Там хорошо платят.
Марина поняла - теряет сына. Но у неё не было сил удерживать. Не было права. Она сама мечтала сбежать куда подальше от этой студии, которая стала тюрьмой.
Переехали в коммуналку. Двадцать квадратов, но своих. Соседи пожилые, тихие. Никто не лез с советами.
Однажды ночью Марина проснулась от странного звука. Артём стоял у холодильника и плакал. Молча. Без звука.
- Что случилось?
- Устал я. От всего устал. От того, что денег нет. От того, что отца нет. От того, что ты вечно на нервах.
- Прости.
- Не за что просить. Ты не виновата. Просто так получилось.
Они обнялись посреди кухни. Марина поняла - это прощание. Сын готовился улететь из гнезда.
Артём уехал в Находку работать на стройке. Первые полгода писал регулярно. Потом реже. Потом вообще замолчал.
Звонок пришёл в три ночи.
- Мама, тут случилось. Я в больнице.
- Что случилось?
- Упал с высоты. Рёбра сломаны, сотрясение. Документы оформить нужно, страховку.
На билет до Находки потратила последние деньги. Заняла у подруги Нины.
- Поезжай. Мы тут без тебя управимся, - сказала Нина. - Сын важнее.
В Находке было холодно и ветрено. Артём лежал в больничной палате, худой и серый. Рядом с кроватью - такие же парни. Все с Дальнего Востока, все работали на стройках.
- Мам, я сюда больше не вернусь. Надоело.
- А куда поедешь?
- Не знаю. Может, в Москву. К тебе. Если возьмёшь.
- Глупый. Конечно возьму.
Документы оформляли неделю. Ходили по кабинетам, стояли в очередях. Марина смотрела в лица чиновников и понимала - они видят перед собой обычную историю. Мать и сын из провинции, приехали за длинным рублём. Попались. Бывает.
Илья появился через два дня после их возвращения из Находки. Постарел, поседел. На руке - тонометр.
- Сердце совсем никуда. Врачи говорят - стент ставить надо. Операция дорогая.
- И что мне с этим делать?
- Вернуться хочу. К тебе. К сыну. Может, ещё не поздно всё исправить.
- Исправить что? Пятнадцать лет отсутствия? Или то, что я одна растила ребёнка?
- Маришка, я же болел. Сердце-то больное.
- У всех что-то болит. Я с мигренью работала. С циститом вставала к ребёнку. Ты со здоровым сердцем сбегал к мамочке.
Илья достал справку из кармана. Показал.
- Вот. Ишемия. Серьёзная.
Марина взяла справку, прочитала. Отдала обратно.
- Хочешь вернуться - хорошо. Но на условиях. Алименты за пятнадцать лет. Работа официальная. Помощь реальная, не на словах. И отдельно спишь. В гостиной.
- Ты жестокая стала.
- Я выжившая стала.
Илья пришёл через неделю. Сел за стол, налил себе чай.
- Не могу я так. На условиях каких-то. Мы же муж и жена.
- Мы были мужем и женой. Когда тебе было удобно.
- Что ты хочешь от меня? Денег у меня нет. Работы нормальной нет. Здоровье никуда.
- Хочу, чтобы ты был рядом. Не на словах. А по-настоящему. Чтобы вставал к ребёнку, когда он болеет. Чтобы зарабатывал наравне со мной. Чтобы не сбегал при первых проблемах.
- Но мне же тяжело.
- А мне легко было? Думаешь, у меня сердце железное? Думаешь, мне не хотелось всё бросить и к маме убежать?
Илья молчал. Крутил в руках ложку.
- Я не могу быть таким, каким ты хочешь. Я не умею.
- Не умеешь или не хочешь?
- Не знаю. Наверно, не умею.
Честно. Первый раз за двадцать лет - честно.
- Тогда иди. И больше не приходи. Мне хватило.
Артём проболел дома два месяца. Рёбра срослись, но работу найти не мог. Слонялся по квартире, играл в игры, молчал.
- Мам, я опять туда поеду.
- Зачем? Ты же сказал - надоело.
- Надоело. Но больше надоело тут сидеть без денег. Хочу свою квартиру. Хочу не зависеть от тебя.
- Ты не зависишь. Ты мой сын.
- Именно поэтому завишу. Пора самому.
На вокзале стояли молча. Поезд до Владивостока. Плацкартный вагон.
- Пиши. Звони. Если что - сразу домой.
- Мам. Спасибо за всё.
- За что спасибо? Я мать. Это моя работа.
- Не у всех матери такие.
Поезд тронулся. Марина стояла на перроне и смотрела на красные огни вагонов. Сын уезжал туда, где ветрено и холодно. Но где платят хорошие деньги. Где можно начать жизнь заново.
Может, он прав.
Марина работала в салоне уже десять лет. Клиенты к ней привыкли. Алла Петровна ценила за надёжность.
- Маришка, ты у нас стабильность. На тебя можно положиться.
Стабильность. Хорошее слово. Означает - не сломаешься, не упадёшь, выдержишь.
Артём звонил раз в месяц. Жил во Владивостоке, работал прорабом. Снимал квартиру, копил на свою. Иногда присылал деньги.
- Мам, ты как там?
- Нормально. Работаю.
- Приезжай в отпуск. Море посмотришь.
- Посмотрю. Когда отпуск возьму.
Отпуск не брала три года. Боялась, что без работы останется. В пятьдесят семь найти новую сложно.
Илья писал сообщения. Иногда звонил.
- Как дела? Как здоровье?
- Нормально.
- Может, встретимся? Поговорим?
- О чём?
- Да так. Пообщаться.
- У нас не о чём говорить.
По вечерам Марина садилась у телевизора с чаем. Смотрела сериалы или новости. На телефоне держала открытыми три города - Москва, Владивосток, Хабаровск. Три точки на карте. Три разных жизни.
В Москве её настоящее - работа, коммуналка, редкие встречи с подругой Ниной.
Во Владивостоке её будущее - сын, который звонит по выходным и рассказывает про своё строительство.
В Хабаровске её прошлое - муж, который так и не научился быть мужем.
Тридцатое декабря. Марина убиралась в квартире, готовила себе ужин. Артём обещал позвонить в полночь. Илья прислал сообщение с поздравлением.
Подруга Нина приглашала в гости.
- Чего тебе одной сидеть? Приходи к нам. Дети приедут, внуки. Весело будет.
- Спасибо. Я лучше дома.
- Что за глупости? Новый год - семейный праздник.
- У меня есть семья. Я сама себе семья.
В одиннадцать вечера Марина налила себе шампанского. Включила телевизор. По всем каналам показывали концерты и фильмы про любовь.
В половине двенадцатого позвонил Артём.
- С наступающим, мама. Как настроение?
- Хорошее. А у тебя как дела?
- Нормально. Квартиру присматриваю. Может, к лету куплю.
- Это хорошо.
- Мам. Ты не грусти там. Весной прилетай обязательно. Покажу тебе наш Владивосток.
- Прилечу.
После разговора с сыном стало легче. Марина подумала - вот оно, счастье. Не такое, как в сериалах. Но своё. Сын живой, здоровый, работает. Она сама на ногах, зарабатывает, никому не должна. Крыша над головой есть. Завтра будет новый день.
Этого достаточно.
В телефоне опять три города. Москва спит за стеной - соседи уже не шумят. Владивосток встречает утро - там сын идёт на работу. Хабаровск где-то посередине - там бывший муж думает о том, что потерял.
Марина выключила телефон. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя. Пятьдесят семь лет. Морщинки у глаз. Седые волосы у корней. Но глаза живые. Руки крепкие. Спина прямая.
- Живы. Не сломались. Выстояли, - сказала она своему отражению.
За стеной зашумел праздничный салют. Марина не стала выходить на балкон смотреть. Легла спать. Завтра начинается новый год. Новая жизнь. Её собственная жизнь, которую она сама себе построила.
Без чужих обещаний. Без чужой помощи. Без чужих ожиданий.
Только её жизнь. И этого хватит на всё оставшееся время.