Едем на каток со старшим братом и его другом. В автобусе. Вроде бы маршрут номер 29, сейчас точнее и не вспомню. Мне то ли восемь, то ли девять лет. Везёт пропахший бензином жёлтый ЛиАЗ. На остановках входят пассажиры. Кидают в щель прозрачного колпака механической кассы шесть копеек, крутят ручку – из гнезда появляется билет – проезд оплачен. А без оплаты водитель может и попросить на свежий воздух. Денег у нас впритык. Купить билеты – на морожку и газировку не хватит. Брат достаёт из кармана две копейки, подходит к кассе. Одной рукой опускает в щель монетки, но делает это долго, словно их не две, а несколько. Другой вертит ручку и отрывает нам три билета. Проверить, заплатил ли он всю сумму, невозможно: народ накидал двушек, трояков и пятаков, поди узнай, какие наши?
Откатались. Усталые трясёмся обратно. Вечер выходного дня. Народу в том же 29-м кроме нас – пару человек. Трюк с билетами брат не повторяет, потому что водитель нас приметил и, по всей видимости, высаживать не собирается. Нормальный дядька. Стоим мы спокойно на задней площадке и только изредка подпрыгиваем на кочках. Вдруг мне страсть как захотелось выежнуться перед старшими товарищами. И ведь ясно вижу, как усатый водитель смотрит на нас периодически в зеркало, а всё одно распирает меня удаль свою выказать.
– Дай две копейки! – обращаюсь к брату.
– Не надо, почти приехали.
– Да, дай, я сейчас тоже билеты куплю!
Достал я брата. Сжимая эти несчастные копейки, направляюсь к кассе. Сердце скачет, ноги – вата. Не от страха. От возбуждения: сейчас покажу, какой я тоже фокусник – ловкость рук и никакого мошенства! Уважаемая публика, перед вами выступает великий...
Провожу необходимые манипуляции. Хватаю ручку: хрыть-хрыть-хрыть. Отрываю бумажную ленточку. Сейчас будут аплодисменты... И тут автобус — по тормозам! Водитель устало входит в автобус. В прозрачном колпаке видит две жиденькие копеечки.
– Сколько открутил? – с досадой в голосе спрашивает усатый дяденька, выдохнув струйку пара в холодном салоне.
– Три.
– Денег сколько бросил?
А я и умножить три на шесть не могу от неожиданности, страха, стыда.
– Заталкивай обратно, – водитель садится за руль. Глядит на меня в зеркало. И такая горечь в глазах его!
Засунуть билет обратно в кассу – это как фарш провернуть назад.
Стою у этого проклятого аппарата и усердно делаю вид, будто впихиваю билеты внутрь. А у самого голова кругом идёт, ничего не соображаю, оказаться бы прямо сейчас на Марсе, где нет ни этого злополучного автобуса, ни этого раздосадованного взгляда в зеркале...
Через пять минут наша остановка. Выпрыгиваем. Забегаем во дворы.
– Ну ты и дурак! – бросает мне братов друг.
– Мужик к нам с добром – в такую холодрыгу на улицу не выгнал, довёз, а ты ему в самую душу харкнул, – плюет на снег брат. – Всех нас опозорил.
Дома братишка ничего родителям не говорит...
Давно уже нет тех жёлтых ЛиАЗов, да, скорее всего, и доброго водителя с усами тоже. А мне до сих пор стыдно за того мальчишку с тремя билетами в дрожащей руке.
