- Дяденька… ты потерялся?
Детский голосок пропищал в самое ухо. Федор помотал головой, отгоняя этот непрошенный писк. Сознание медленно возвращалось к нему. Он открыл глаза – сквозь качающуюся пелену на него с любопытством смотрели детские глазенки.
- Ты здесь спал, да? На лавке? Ты потерялся?
Потерялся. Какое точное слово! Федор пошевелился и болезненно сморщился, чувствуя, как болит отбитый бок.
- Сева, ну нельзя же так! – тут же послышался мелодичный женский голос.
И следом - громкий мужской:
- Гражданочка, это ваш муж? Почему он лежит на скамье?
- Он устал, - ответил малыш.
- Забирайте его поскорее, а то мы его в отделение увезем, на работу позвоним. Разлегся тут…
- Но… это не мой…
- Ой, мам, - радостно перебил ее малыш, отходя от Федора, - давай и правда заберем его. Он хороший. Он потерялся…
Мент! Только этого не хватало! Федор с трудом повернул голову чуть вверх – над ним нависало два лица – женское испуганное и строгое мужское. Даже сквозь пелену было видно.
- Лейтенант Новиков, - козырнул милиционер, не реагируя на растерянно-протестующее лицо женщины и обращаясь к нему, - вы, гражданин, не лежали бы в таком виде в общественном месте, шли бы домой, если не хотите прокатиться с нами. Поднимайтесь уже. Эк, вас угораздило!
Федор с трудом приподнялся, в голове шумело, перед глазами все расплывалось. Но нужно было вставать, а иначе точно на работу позвонят. Не хватало еще… Он сел на скамью, подавляя болезненный стон. Неужели эти отморозки отбили ему что-то? Мало того, что ограбили. Но сам виноват. Перебрал малость. Зачем? Не умеешь пить – не пей.
- Сейчас-сейчас, - кивнул он милиционеру, отворачивая от него ту часть лица, которая горела нестерпимым огнем. Там, наверняка, синячище… Хорошо, в темноте не видно.
- Помощь нужна? – участливо спросил лейтенант, но даже не пошевелился, чтобы помочь. Козырнул растерянной женщине и пошел дальше.
- Сева, пойдем, - пришла в себя женщина и попыталась взять малыша за руку, но тот ловко вывернулся.
- Мам, ну ты же слышала, что тебе сказал дяденька милиционер? Забирайте своего мужа. Мам, а кто такой муж?
- Сева…
Федор зашелся мучительным кашлем. Внутри все полыхало огнем. Она взглянула на него и ойкнула:
- Ой, у вас кажется кровь! Вас избили?
- Да так пустяки…
- А вам… есть куда идти?
Да, это уже другой вопрос. Он и забыл, что идти ему действительно некуда после всего случившегося.
- Найду…
Он привстал со скамейки и охнув, снова упал на нее. Неужели ногу сломали? Да еще и культурно уложили на скамью, негодяи… Все кругом расплывалось в свете фонарей. И деревья, и дома… Женщина с ребенком за руку – как в густой пелене. Он похлопал рукой по скамейке.
- Блин, очки… Очки потерял.
- Вот они! – раздался радостный детский вопль, который немилосердно бил по ушам. Маленькие ручонки протянули ему то, что осталось от очков – погнутую оправу с разбитыми в мелкую сетку стеклами. А тут еще дождь начал накрапывать. Небо словно измывалось над ним, оплакивая одну неудачу за другой. Вот как он без очков? Как слепой котенок.
- Мужчина, вы мне так и не ответили, вам есть куда идти? Давайте адрес, я вызову такси.
- Не надо. Я сам. Спасибо за участие.
Он растянул непослушные губы в вежливой улыбке и помахал ей рукой. А она вдруг ахнула, приложив ладошку к губам, и села рядом.
- Федя? Это ты?
Он недоуменно повернул к ней голову:
- Мы знакомы?
- В школе вместе учились… Я на два класса меньше. Но ты вряд ли меня запомнил…
Он попытался всмотреться, но близорукие глаза не давали резкости. Пожал плечами. Усмехнулся:
- Ну что сказать? Удачнее встречи для школьных воспоминаний не придумаешь.
- Идем к нам, - она решительно встала и протянула ему руку, - я тебе раны обработаю и чаем напою…
- Оооо, ну хоть чем-то родная школа оказалась полезной…
- Ты все такой же…
Она фыркнула и покачала головой.
- Какой?
- Остроумный.
- Я смотрю, ты осведомлена о моих достоинствах…
- Еще бы… Идти можешь?
- Не знаю, попробую…
Он аккуратно встал, держась за ее руку, и попробовал сделать шаг. С трудом, но получилось. Ну вроде не перелом, просто ушиб. Хоть какая-то радость… Впрочем, не одна… Эта таинственная незнакомка с приятным голосом казалась ему подарком судьбы в этот темный час его жизни. Удивительны дела твои, Господи! Как сказала бы бабушка, будь она жива.
Сжимая зубы, чтобы не застонать, он шел, опираясь на руку хрупкой женщины, более того, она крепко обнимала его, прижимая к себе другой рукой. А с другой стороны его руку держал своими теплыми ладошками его главный спаситель – Сева.
Да уж, идеальная картинка. Со стороны казалось, будто любящая семья ведет домой своего подгулявшего мужа. Тому лейтенанту понравилось бы. Да и дождь, к счастью, примолк. Жизнь налаживалась, как по заказу.
- А как тебя хоть зовут, спасительница?
- Женя…
- Очень приятно. Ни разу не знакомился с женщинами в такой дурацкой обстановке…
- Господи, да успокойся ты. Я тебя с четвертого класса знаю. Уже… - она подсчитала в уме, - 20 лет было 1 сентября.
- Ого, да у нас юбилей, однако…
- И не говори…
- А что муж скажет, когда мы вот так заявимся, тесно обнявшись?
- Муж… объелся груш…
- Бедолага…
- Кто?
- Да муж, естественно…
Ее звонкий смех разлился по сердцу сладостным бальзамом. Ни с кем ему еще не было так легко и просто. Как по волшебству. А ведь он всю жизнь стеснялся женщин, бледнел и краснел в их присутствии, обливался потом… Не знал, что сказать. Городил всякую чушь…
А она, ишь ты, его остроумным считает. С 4 класса помнит. С 1 сентября. Именно тогда он перешел в новую школу…
Продолжение читайте здесь