Это было очень неожиданно. Я даже испугалась, когда увидела эту женщину здесь. Как она узнала?.. Не мог же Мирослав ее сюда прислать.
— Бабушка! — воскликнула Полина. — Ты пришла навестить Устину? — угу, конечно. — Мы папу потеряли. Он не отвечает на звонки. Не знаешь, где он?
— Привет, дорогая, — изящно стянула со своей шеи шарф женщина, подойдя ко внучке. — Нет, я не знаю, где твой папа. Но я узнала, что ты здесь. Вот и приехала, — кинула на меня короткий взгляд. Не такой презрительный, как раньше, но ничего хорошего я в нем не увидела.
— А как ты узнала, что я здесь? — правильные вопросы Поля задает.
— У меня тут подруга работает. Сказала, что видела тебя с твоим папой. Я боялась, что что-то случилось с тобой…
— Нет, не со мной. С Устиной. Она упала с лестницы. Ей очень больно, — состроила грустное личико девочка.
Я предпочла и дальше молчать. Заговорю и даже встану, если только она попытается увести за собой ребенка. И, похоже, именно за этим она и пришла. Я ей не позволю.
— Упала с лестницы?..
— Да. Мы могли бы лишиться моей сестрички. Но папа сказал, что все будет хорошо.
— Какой сестрички?..
— Которая родится у Устины.
Карина Владиславовна бросила на меня цепкий взгляд, вся напряглась. Была явно шокирована, как и тогда, когда узнала, что ее сын знает о моем якобы бесплодии.
— Ты беременна? — спросила тихо. Я не ответила, лишь отвела взгляд. — Мне никто не сказал почему-то.
— Я не знаю… — вымолвила. — …почему ваш сын вам об этом не сказал. Его спросите.
Ну а как мне с ней говорить?.. Прежде я хотела с ней хороших отношений, старалась быть тактичной даже тогда, когда она задевала меня, но когда она за нашими спинами наняла девку и придумала историю о втором ребенке Мирослава, — не может быть и речи о нормальном разговоре. Уж точно не мне первые шаги к этому делать.
— Ясно… Ну и где он? Что произошло вообще? — опять-таки переводит взгляд на внучку.
— Не знаю, — пожимает плечами Поля. — Но он был очень зол, когда уезжал.
— Что случилось? — уже мне.
Не стану я говорить, что ее сын поехал расправляться с моим бывшим из-за меня. Начнет обвинять. А мне и так нервов достаточно попорчено сегодня.
— Я не знаю… Он не сказал. Наверно, какие-то срочные дела по работе. У него не было времени объяснить.
— Как и определить ребенка в подходящее место, — добавила Карина Владиславовна. — Одевайся, Поль. Поедем ко мне.
— Нет, — ложусь повыше на подушку. — Она останется здесь.
— Что, прости? А ты ей кто, чтобы решать это?..
— Я, может, и никто. Но ее отец велел ей оставаться здесь. Палата закреплена за мной. Я могу оставлять здесь кого хочу.
— Я ее бабушка. Родная кровь, — надменно вздернула подбородок женщина. — Вот если сумеешь своего выносить, то будешь решать: куда ему идти и что делать.
— Бабушка, я хочу остаться с Устиной… — проронила Полина.
— Да что ты говоришь?.. — цокнула женщина. — А спать ты где будешь?.. На полу? Или в ногах у твоей новой подружки?
— До сна еще достаточно времени, — парирую я. — Ее отец скоро вернется. Перестаньте это!
— Что перестать?
— Перестаньте так слепо меня ненавидеть! Что я вам сделала? Я не понимаю! Можете хоть какой-то понятный ответ дать кроме того, что вам кажется для вашего сына там лучше?
Женщина начала было что-то говорить, но слова словно застряли у нее в горле.
Ей было нечего сказать, или же она просто не хотела тратить на меня время.
— Полина… — проигнорировала меня, обратившись снова к Поле. — Нам надо ехать. Устина потом расскажет твоему папе, что ты у меня. Давай, одевайся.
— Не хочу, — капризно выдала девочка и, оббежав кровать, примкнула ко мне, к краю подушки. — Мы будем ждать папу.
— Они тебя уже так сильно настроили против меня?.. Прекрасно, — наигранно натянула обиженную улыбку женщина. — Ну конечно…
— Никто ее не настраивал, — отвечаю я. — Перестаньте… Вы сейчас сами ее против себя настраиваете.
— Да ты… — замахивается на меня словесно женщина, но ее останавливает внезапный приход Мирослава.
У меня словно камень с души свалился. Он здесь, и это главное…
— Что здесь… — бегло осматривает палату. — Ты здесь что делаешь? — требовательно спрашивает мать.
Мы с Полиной со стороны, наверно, выглядели довольно запуганно.
— Марина рассказала мне, что видела вас сегодня в больнице… — неуверенно протянула женщина, глядя на сына.
— И что, что Марина тебе рассказала? Зачем ты приехала?
— Я… А почему я не могла приехать? Я думала, что-то случилось.
— Случилось. Но тебе дела до этого быть не должно.
— Хватит, Мирослав… Не надо так… — какой нежный голосок у матушки стал, а смотрит-то как. Изменилась за какие-то мгновения.
— Уходи, — отходит немного в сторону ее сын.
— П-почему?.. Я же пришла…
— Несчастье случилось с Устиной, так что, думаю, тебе наплевать. Комментарии по этому поводу я слушать не собираюсь. Давай… — открывает для нее дверь.
Карина Владиславовна медлит, но все же покидает палату. Мирослав спешит закрыть за ней дверь и взглянуть на нас.
— Чего она хотела?
— Полину хотела забрать… — произнесла я тихо, глядя на него. Все пыталась высмотреть в нем нечто, что дало бы мне понять, что он натворил за это время. — Ты…
— Папа, мы тебя ждали, — подбегает к нему дочь и обнимает.
— Потом, — кивает мне, гладя дочку по голове. — Врач… разрешил тебя забрать.
— Правда?.. — я так хотела этого.
— Да… — выдавливает из себя улыбку, и по этой улыбки я понимаю, что все очень не в порядке.
И жили они долго и…
К сумеркам мы были уже дома, а я с нетерпением ждала разговора с ним. Но сейчас было не совсем время для этого. Нужно было приготовить ужин, помочь Поле с другими уроками… Я все еще не очень хорошо себя чувствовала, но постаралась сделать перед ним вид, что все в порядке.
— Да, правильно. И здесь тоже… — улыбаюсь девочке. — Ты все правильно написала. Что тебе еще нужно сегодня сделать? Почитать?
— Нет. По чтению ничего не задавали.
— Тогда можешь отдыхать. Мы завтра утром рюкзак соберем.
Стук в дверь. Мирослав уже заждался меня. Мы договорились встретиться в нашей комнате, лечь пораньше, и все обсудить.
— Да, папа! Входи!
— Еще занимаетесь?.. — вошел он в комнату с усталым взглядом.
Я тоже очень устала. Тело ноет, а в голове шумит.
— Мы закончили, — отвечаю я.
— Да! Я сделала русский, — закрыла свою тетрадь Полина. — Можно мне теперь поиграть на планшете?
— Конечно, — считаю возможным самой ей разрешить. — Еще не очень поздно. Но чтобы через час спать ложилась, хорошо?
— Хорошо, Устина, — встает со стула и обнимает меня, все еще сидящую на стуле. Обнимая девочку в ответ, я смотрела на Мирослава. Даже от такого милого зрелища он оставался хмурым. — Спокойной ночи, Устина.
— Спокойно ночи, маленькая, — целую ее в щеку и отпускаю.
Отцу она только машет рукой, затем берет заряженный планшет со стола и отправляется на кровать.
Мирослав кивает мне и выходит из комнаты дочери. Я прихожу к нам через минуту. Сразу снимаю с себя все лишнее, надеваю халат. Нужно умыться еще, смыть косметику.
Стоя напротив зеркала в ванной комнате, я начала с ним разговор, ведь дверь была открыта. А он, кажется, был на кровати.
— Что ты сделал, Мирослав?
— С чем? — раздается хрипло из комнаты.
— Не с чем, а с кем. С Сашей. Ты же… меня не дослушал. Он не толкал меня. Он держал меня за сумку, а потом…
— Да плевать мне, поняла?! — неожиданно оказался на пороге ванной Мирослав. Наши взгляды встретились в зеркале, и я замерла. Его взгляд был до того мрачным, что я похолодела.
— Что?.. — оборачиваюсь. — Тебе плевать, что я переживала?
— Плевать, как именно случилось так, что ты упала. Все это из-за него. Сегодня, в соплях, он сам мне признался в этом.— В… в чем?
— В том, что упала ты из-за него, — заходит в комнату, подступает ко мне почти вплотную.
— Ч-что ты с ним сделал?.. — еле шевелю губами, глядя в жутко злые глаза Мирослава.
— Ничего. Сказал уезжать из города. Думаю, он воспринял меня более чем всерьез.
— И… и все?..
— И все.
— Но ты сказал…
— Что убью его? — начинает кивать. — Соблазн такой был… И клянусь, выходя из больницы и садясь в машину, я всерьез думал об этом.
— Но ты не мог… — отрицательно качаю головой.
— Да, не мог, — берет меня за руку, притягивает к себе. — Из-за вас. Этот идиот того не стоил.
— Черт, Мирослав… — молниеносно прижимаюсь к его груди, смыкая руки у него на спине. — Я так хотела это услышать… Что ты не натворил глупостей…
— Я все еще очень зол, — гладит меня по голове, упираясь подбородком мне в макушку. — Если бы ты потеряла ребенка, он бы точно жив сейчас не был.
— Перестань… Все хорошо…
Мирослав спешит приподнять мое лицо ладонями и жадно впиться в мои губы. Я ответила на его поцелуй, встав на носочки и забросив руки ему на шею. Нам обоим сейчас это было нужно.
— А… — Мирослав поднял меня на руки. Он сделал это осторожно, но я все равно удивилась. — Что ты…
— Пойдем в кроватку. Ты устала.
* * *
Спустя немного времени…
Все ждали, когда я уже скажу это заветное слово, он тоже ждал, а я, словно парализованная хотела как можно дольше удержать этот момент. Момент, в котором я так счастлива.
— Я согласна! — наконец выдохнула, широко улыбнувшись.
Надела ему кольцо и вновь посмотрела на него со всей любовью.
У Мирослава словно камень с души упал, об этом говорили его глаза. Неужто он думал, что я передумаю выходить за отца моего ребенка?..
— Объявляю вас мужем и женой, — торжественно объявляет регистратор чуть громче, чем говорил до этого свою речь. — Можете поцеловать невесту.
Мирослава дважды просить не пришлось. Едва мы скрепили наш брак крепким поцелуем, как раздался шум аплодисментов. Дашка, кажется, аплодировала громче всех. А у Полины была самая завораживающая улыбка. Так рада была за нас наша девочка.
Это были самые невероятные минуты в моей жизни. Сегодня я по-настоящему чувствовала себя невестой, ведь понимала, что вхожу в жизнь человека, которого всегда любила. Этому ничто не смогло помешать, а препятствий было не мало, и даже если они будут в будущем, то мы и с этим справимся.
Как только мы собрались покинуть загс всей веселой компанией и поехать отмечать торжество у нас дома, неподалеку от лимузина нас ожидала Карина Владиславовна. А также мой отец и мама. Трое людей, которых я никак не ожидала увидеть в этот день. До сих пор Карина Владиславовна не навещала нас, а с родителями я разговаривала всего лишь дважды по телефону.
Вижу, они уже успели познакомиться. Я заметила, как моя мама что-то говорила Карине Владиславовне, а та участливо отвечала ей.
— Бабушка! — наша девочка побежала вниз по ступенькам в своем изумительном платье, поверх которого была белая шубка.
Мирослав тем временем сказал гостям садиться и уезжать к нам домой. Нам же следовало пока остаться, чтобы поговорить с близкими нам людьми. Они же из-за нас здесь.
— Привет, моя хорошая. Ты потрясающе выглядишь, — пролепетала Карина Владиславовна. Моя мать с интересом смотрела на девочку, улыбалась ей, хотя еще недавно говорила не совсем лестно о ней по телефону. Мол зачем мне воспитывать чужого ребенка… Считала, что я не выдержу.
— Не ожидали вас здесь увидеть, — произнес Мирослав, зациклив свой взгляд на моем отце. Я же смотрела на его мать. Она тоже смотрела на меня. Мы немо говорили друг с другом, показывая свое отношение взглядами.
— Не могли не приехать… — протянула Карина Владиславовна. — Не могла я пропустить женитьбу моего сына.
— Мы тоже… — вступила мама. — Не могли… Ты же наша дочка, — улыбается вполне искренне. — Мы… мы были неправы. Просто мы считали…
— Ну все, молчи, — оборвал отец, а то мама бы сейчас устроила здесь потоп. — Мы считаем, что все могло сложиться куда хуже для Устины, продолжи она свою жизнь с этим недоноском, — твердо произносит отец. — Моя дочь тебя любит. Так что ты вполне сгодишься мне в зятья, — кивнул отец.
А вот это было просто что-то… Я и не рассчитывала, что отец однажды когда-нибудь так открыто примет Мирослава моим мужем.
Чего еще желать?..
ЭПИЛОГ
Спустя несколько месяцев…
Я думала, что судьба отменила наказание для меня, когда дала мне возможность забеременеть. Так и есть. Отменила. Я благодарна ей за все. Но наша малышка не далась мне легло. Это были очень тяжелые роды. Я мучилась около суток. Казалось, что это никогда не закончится… Но даже в самые тяжелые часы я была счастлива, ведь со мной был тот, рядом с которым ничего не было страшно.
Изменилась немного: слегка пополнела, вымоталась, что видно по лицу, но оно того стоило. Первые дни я не могла выпустить нашу малышку из рук. Постоянно была с ней, ночей не спала. Мне все казалось, что с ней что-то случится, если я отойду от нее. Хотя она была совершенно здоровенькой.
Потом уже, когда я немного успокоилась, я снова начала замечать всех вокруг.
Мирослав почти все время был рядом. Отменил все встречи в первые месяцы жизни дочери. Работал дома. Отлучался только тогда, когда нужно было отвозить и забирать Полю из школы. Они мне очень помогали. Иногда усталость так накатывала, что я могла прямо на часок свалиться среди дня. Тем временем Полина с радостью приглядывала за Соней.
— С ней все будет хорошо, — гладил меня по плечам Мирослав, стоя позади. — Не волнуйся так…
— Она, возможно, единственный ребенок, которого я смогла родить, — завороженно смотрю на нашу девочку в кроватке. Она так сладко спала.
— Это не так, — обвивает руками мою талию. — Не единственный… От меня у тебя будет сколько хочешь детей. Если хочешь…
— А если я скажу, что хочу?.. — улыбаюсь, прижимаясь к его груди затылком.
— Меня упрашивать не придется. Всех прокормим, не волнуйся, — я тихо усмехаюсь, чтобы не разбудить дочку. — Но я думал, что ты хочешь карьеры. Тебе же нравилась твоя работа.
— Да, нравилась…
— Это я старик уже, а ты молода. Еще все успеешь.
— Никакой ты не старик… — спешу оторвать взгляд от Сони и обернуться к нему. — Я… — кладу ладони ему на грудь. — Когда мы познакомились, я считала, что не пара тебе.
— Потому что я старше?
— Потому что ты умнее. Знаешь, ты казался невероятно умным, — белозубо улыбаюсь, гримасничая. — Ты и был умным. А я…
— Ты тоже была умной. В тебе было что-то такое, что не помешало мне воспринять тебя всерьез.
— То есть ты ни секунды не думал обо мне как о девчонке на ночь?..
— Никогда, — ведет пальцами мне по кисти, предплечью, плечу. — Я влюбился, словно мне шестнадцать, — произнес на выдохе и поспешил ворваться в мой рот смачным поцелуем. Я аж застонала ему в губы. Давненько у нас не было таких поцелуев. Нам еще довольно долго ничего нельзя, потому и не дразнимся.
— Я по тебе скучаю… — выдохнул мне в губы.
— Я тоже… — собиралась было вновь припасть к его губам, но в комнату Сонечки внезапно вошла Полина. Я поспешила оторваться руки Мирослава от своей талии.
— Привет, Поль. Ты уже сделала уроки? — спрашиваю девочку.
— Да, я уже все сделала. Пришла посмотреть Соню.
Полинка так подросла за этот почти год. Заметно повзрослела.
— Ну иди, смотри, — говорит ей отец.
Старшая сестренка проходит между нами и цепляется своими маленькими пальчиками в бортик кроватки.
— Скорее бы она подросла… — протянула девочка, а мы с Мирославом переглянувшись, улыбнулись друг другу.
* * *
Спустя пять лет.
— Так, сидим спокойно, — командует Мирослав.
Девочки заволновались уже. Все никак не могли усидеть на месте. Скакали по заднему сидению машины, пытаясь что-то высмотреть в окнах, а там белым-бело. Сегодня так же, как и в ту ночь, когда я вновь повстречала их отца. Дороги напрочь заметены, а на носу праздник. У нас как всегда в смену лучшие гребцы, вовсю уже старый год провожают.Мирослав делает всяческие попытки проехать вперед, но безуспешно. А все потому, что сегодня мы поехали в город на моей машине. Ну, так вышло… На его монстре мы бы даже не заметили этих заносов.
— Что, встали мы? — спрашиваю мужа. На моей лице улыбка несмотря ни на что.
— М-да… А ты чего улыбаешься? Весело тебе?
— Ну да…
— Почему это?
— Хотя бы из-за этих милых рожек на твоей голове.
— Чего?
— Девчонки, признавайтесь, кто из вас надел папе на голову оленьи рожки?
— Я! — подняла руку София. Так и знала, что ее маленьких ручек дело.
Мирослав поспешил сорвать их с головы и бросить на панель авто. Он даже не чувствовал их на голове все это время!
— Придется нам прогуляться, — неизбежное произносит Мирослав.
— Что?! По снегу?! — восклицает Полина. — А далеко?
— Здесь близко, — на самом деле не очень близко, но хорошо, что он так сказал. Не надо нам было до темноты сидеть в кафе и пить горячий шоколад. Столько бы не успело намести. — Давайте, одевайте шапки. Ты как, сможешь? — тронул меня за колено Мирослав.
— Со мной все будет нормально. Возьми Соню на руки, а я с Полей пойду.
У меня всего лишь пятый месяц беременности. Никаких осложнений не наблюдается. А свежий воздух только на пользу. Ничего, прорвемся.
— А мы не утонем в снегу? — спрашивает Соня.
— Нет, малыш, — отвечает ей отец, усмехаясь. — Ты будешь выше всех. Я тебя понесу, — и выходит из машины. Идет к багажнику, чтобы взять пакеты с нашими покупками.
Открывает дверь со стороны Сони и берет ее на руки. Усаживает ее к себе на закорки и берет пакеты в руки.
Полина сама выходит из машины и идет ко мне. Мы беремся с ней за руки.
— Ну все, пошли, — поставил машину на сигнализацию. — Я вперед пойду, а вы по моим следам давайте.
Таким темпом мы достаточно быстро добрались до дома.
— Ура! Мы дома! — воскликнула Соня, спускаясь с отца в прихожей. — А мне понравилось так гулять!
— Ну еще бы… На папе кататься весело… — смеюсь я. — Давайте, снимайте одежду. Потом бегите по своим комнатам переодеваться.
Девчонки послушно следуют моим указаниям, а я поторопилась присесть в гостиной на ближайшее кресло.
— Что, болит что-то?
— Нет… Все хорошо, Мир. Эта новогодняя суматоха только слегка утомила…
— Если что не так, то сразу вызовем врача.
— Не хочу даже думать о врачах… Сегодня же новый год наступает! — спешу подняться с кресла и подойти к нему, сидящему на боковине дивана. — Еще один замечательный новый год рядом с тобой, — касаюсь ладонь его гладкой щеки, а он сразу притягивает меня к себе. Одну ладонь кладет мне на талию, а другую на округлившийся живот. Любит он так делать. Очень он ждет нашего мальчика.
— Ты лучшая жена на свете.
Такие приятные слова, и меня сразу потянуло улыбаться.
— А ты лучший муж, — наклоняюсь к нему и легко целую.
— Черт, я весь день сегодня ждал этого поцелуя… — проговорил хрипло мне в губы. — Просто бы сейчас лег с тобой, и не отпускал…
— Но мы должны провести для детей праздник. Новый год же. Пойдем, положим им подарки под елку.
Мирослав встал с боковины, внезапно поднял меня на руки и закружил немного.
— Аа… Мирослав! — вцепилась ему в шею.
— У меня для тебя тоже подарок. Скоро будет под елкой лежать.
— И у меня для тебя.
— Ты уже сделала мне подарки на всю жизнь вперед. Ты мать моей дочери. А скоро и сына.
— Дочерей, — поправляю его. — Поля мне самая что ни на есть родная. Ну, неси меня уже к елке, — дрыгаю ногами.
Только Мирослав ставит меня у елки, а я из шкафа достаю спрятанные подарки, слышу, как девочки спускаются. Спешат. До нового года остается всего ничего. А еще на стол нужно накрыть. Благо, у меня есть помощницы на все руки.
— Мам! Пап! — девочки появляются у елки, едва я успела расставить подарки. — А-а! — радостно выпучивает глаза Соня, приложив свои маленькие ручки к щечкам. — Это нам подарки?! — Мирослав кивает. — А можно сейчас открыть?! Ну пожалуйста, пожалуйста!
Поле тоже очень хочется открыть свой подарок, но она ведет себя сдержанно, большая уже. Золотистые волосы уже ниже спины у нее. Глазища еще более голубые стали. Лицом она вся в своего отца. А вот Соня личиком в меня, а темные густые волосы ей от отца достались, как и харизма.
— Можно, — разрешает им отец и приобнимает меня за талию.
Мы просто стояли сейчас и смотрели, как девочки распаковывают свои подарки, как они счастливы… Это определенно лучшие минуты в моей жизни, которые я испытываю благодаря ему.
Прильнула щекой к его груди и, вздохнув, с улыбкой прикрыла веки.
История Мирослава и Устины закончена. Всем любви и счастья))
Контент взят из интернета
Автор книги Ладыгина Наталия