Устина
Мирослав вернулся уже через десять минут, я открыла ему дверь. Он сразу заметил мое настроение и сильно нахмурился.
— Что случилось, пока меня не было? — а я лишь потупила взгляд, скрестив руки на груди. — Устина?.. Что случилось? Ты опять кому-то звонила?..
— Сестре, — поднимаю взгляд.
— И что?..
— Отец держит ее в квартире. Не выпускает.
— В смысле?..
— Хочет, чтобы она рассказала, где я нахожусь. Он знает, что она знает. Рассказу о том, что натворил Саша — он не поверил. Ему важно сейчас только то, чтобы я не была где-то с тобой. Он… больной человек. Всегда таким был.
Но мне плевать. Я его не боюсь. Рядом с Мирославом я ничего не боюсь. Я сама по своей природе не очень сильный человек, а вот он как раз-таки такой. Рядом с ним и я становлюсь более уверенной в себе. Так что теперь моему отцу ничего не разрушить.
Мирослав не медлил и секунды. Снова схватил свое пальто, которое вот только повесил, и стал надевать его.
— Что ты собрался делать? — заволновалась я, сделав к нему резкий шаг.
— Дашку заберем поедем.
— Но…
— Не волнуйся. Я поговорю с ним. Сам.
— Мирослав… Это плохо закончится. Отец… он…
— Одевайся, Устина. Мы должны поехать. Проясним все раз и навсегда, — берет мое пальто и раскрывает его передо мной. — Ну, давай сюда ручки… Будем тебя как Польку одевать, — улыбается мне по-доброму.
— Но я же… Не сказала тебе еще ничего. Ты же понимаешь, о чем я?.. Насчет нас.
— Не сказала, — кивает. — Но скажешь. Потом. Давай руки, говорю, — и я спешу развернуться к нему спиной и продеть руки в рукава. Далее Мирослав резко прижимает меня к себе сзади, крепко обнимая. Я ахнула, но не испугалась. — Не волнуйся. Мы как-нибудь с ним договоримся.
— А если нет?..
— Тогда мы просто заберем Дашку, отвезем ее к ней, а потом вернемся и здорово проведем наш вечер.
— Хорошо, — выдыхаю я с улыбкой и начинаю поворачиваться к нему лицом. Тело само отдало команду сделать это. Я привстала на носочках и легко поцеловала его в губы. — Едем. Ты прав, нужно выручить Дашку, — я произнесла это, а он все еще будто был растерян от поцелуя.
— Да, поехали, — отходит от меня. — Обувайся, — я обулась, и он сделал для меня пригласительный жест рукой на выход из дома.
Мирослав вселил в мое сердцу надежду, что все может пройти хорошо, но чем ближе мы были к квартире родителей, тем сильнее я нервничала. В конце концов, мы неизбежно остановились в их дворе. Уже было совсем темно на улице.
— Мирослав…
— Нет, мы пойдем туда.
— Я просто подумала… Может, я сама…
— Нет. Он тебя там запрет. Мне не откроет. Идем вместе.
— Х-хорошо, — скидываю с себя ремень безопасности.
Подходим к двери подъезда и вызываем квартиру родителей с домофона. Ключей у меня с собой не оказалось. Без понятия, где они. Наверное, у Дины забыла.
— Да! — рявкнул в домофон отец.
— Это я.
— Явилась, дрянь такая! А ну быстро наверх! — и разблокировал дверь.
— Ты… ты слышал его?
— Кто-то я вижу продолжает отмечать новый год.
— Да… Он не в себе сейчас.
— Дашку мы все равно должны забрать. А что твоя мать?..
— Она всегда на его стороне. Он ее не трогает.
— Ладно, идем.
Когда мы поднялись на нужный этаж, Мирослав поспешил сам позвонить в дверь и встать вперед.
Дверь распахивается, и они сталкиваются взглядами. Отец побледнел, растерялся, а также заметил меня позади Мирослава.
— Ты?.. Какого черта ты сюда приперся? — переводит взгляд на меня. — Давай в квартиру. Живо!
— Позови Дарью, — спокойно произносит Мирослав.
— Еще тебе чего?! Теперь и моя вторая дочь понадобилась?! Одну ты испортил!
— Слушай ты, «хороший папа», я сейчас не посмотрю на то, что ты отец женщины, которую я люблю… Ты мне за все ответишь, — цедит Мирослав словно не своим голосом сквозь зубы.
— Мирослав, не надо… — почти прошептала я.
Как я не догадалась, что Мирослав едет сюда скандалить, а не договариваться. Он, конечно же, не забыл про аборт и про то, кто этому всему поспособствовал.
— За что я отвечу?!
— Ты отвел Устину на аборт! — прорычал Мирослав, резко сделав шаг вперед, в квартиру, тем самым заставив отца отступить. — С ней все это случилось по твоей вине.
— По моей?! Ты ее бросил!
— Я ее не бросал. Не думай, что ты все знаешь. Не важно, что произошло. Ты права не имел так обходиться дочерью.
— Я обошелся с ней так, как она заслуживала. Моя дочь оказалась гулящей девкой! Я сделал все, чтобы это скрыть. Но она так и осталась такой. Теперь предает мужа. Да я бы на месте Сашки…
— Рот свой закрой. Ты не на его месте. У тебя замечательная дочь, которой не повезло с отцом. И я настоятельно тебе рекомендую отстать от нее с ее недомуженьком. Она с ним больше жить не будет. Они разводятся. И ты ничего с этим сделать не сможешь. Этот ублюдок сделал ребенка ее подруге. Их брак развалился. Притом давно. А теперь она будет жить так, как хотела жить еще шесть лет назад. Ты либо смиришься с этим, либо забудешь о ней. Терроризировать ее — я тебе больше не позволю. Ни ее, ни Дарью.
Отец побледнел еще сильнее и теперь то раскрывал рот, то закрывал.
— Я считаю, что ты не подходишь моей дочери, — неожиданно сдержанно начинает говорить отец. — Мы люди простые и…
— Я тоже из простой семьи. Родился без серебряной ложки во рту. Я даже не из столицы. Родился в Сибири. Чего добился я и моя семья — это только наши старания. Старания простых людей. И я что шесть лет назад, что сейчас — хочу жениться на вашей дочери. Всегда хотел. То, что мы встретились с ней спустя столько лет — считаю, это судьба. Я своего шанса не упущу. Хотите помешать этому? Можете попытаться. Но прежде хорошенько подумайте, чего вы хотите для своей дочери. Слез и ненависти, или же счастья.
Меня всю сковало от не умещающейся в моем сердце радости. Дыхание сперло. Все это… все его слова… словно в самое сердце. Теперь мне стало еще более стыдно за свой поступок шесть лет назад. Мы бы и тогда смогли все построить, не будь я такой дурочкой.
— Пап… — вымолвила я, подходя ближе. — Я его люблю… Всегда любила. И хочу быть только с ним.
Вместе.
Отец сильно изменился во взгляде, а Мирослав посмотрел на меня. Я не стала прятать свои глаза от него. Я сказала, что чувствую, чего искренне хочу, и отказываться от этого не собираюсь. Так пусть эта вражда прекратится прямо здесь и сейчас. Я обманывала саму себя, когда считала, что еще не приняла решение. Я приняла его. Другой жизни я для себя не хочу.
В коридоре показалась Дашка, с широченной улыбкой на устах. Наверняка подслушивала. Мама тоже. Но она, уверена, не выйдет к нам.
— Я же тебе говорила, что они любят друг друга. А ты не верил, — подошла к нам Дашка. — Этот изменщик-подлиза Сашка ее не заслуживает.
— Ты — помолчи, — искоса посмотрел на младшую дочь отец. — Как будто меня кто-то спрашивает… — протянул он устало. — Делайте, что хотите. Кто я такой, чтобы вмешиваться. А Сашка… с ним я еще поговорю о его загулах.
— Не надо ничего ему говорить, — говорю я. — Мне это совершенно… наплевать.
— Зато мне не наплевать. Он, получается, нагло лгал мне в лицо вчера весь вечер. Я ему позвоню и велю привезти твои вещи. Немедленно.
— Не надо, — встревает Мирослав. — Мы сами разберемся с этим.
— Да, мы сами, — поддерживаю Мирослава.
— Сами так сами, — недовольно фыркнул отец и просто ушел.
— Так здорово, что вы приехали! — запела Дашка, торопясь накинуть на себя куртку. — Подвезете меня домой?
— Конечно, — произносит Мирослав.
— Все, бегу-бегу, — не застегивается, хватает сумку и выбегает из квартиры. Родителям даже ничего не крикнула на прощание. Впрочем, как и я.
Пока мы везли ее на квартиру, которую она снимала на другом конце города, Дашка не могла замолкнуть. Ее рот не закрывался. Когда только дышать успевала. Все говорила про отца, про Сашку, про всю сложившуюся ситуацию. А мы с Мирославом почти молчали, но постоянно поглядывали друг на друга.Я не хотела думать о проблемах, которые меня непременно ждут. Только не сейчас. Только не сегодня. Сейчас я не могла дождаться момента, когда мы останемся одни, чтобы поговорить обо всем, что мы наговорили отцу. Думаю, он тоже этого ждал.
— Приехали, — Мирослав остановился во дворе, не став глушить машину.
— Спасибо, ребят. Выручили!
— Пока, Даш.
— Если что, звоните. Я на связи.
— Давай, — Дашка спешит выйти из машины, и как только она захлопывает дверь, Мирослав начинает разворачиваться.
Я думала, что он сразу что-нибудь скажет, стоит нам только остаться вдвоем, но он молчал. А меня всю разрывало от переизбытка эмоций. Но мне не хотелось быть той девчонкой, которой он меня встретил. Я ждала, когда он сорвется.
— Все закончилось хорошо, — произнес Мирослав спустя несколько минут молчания, а я аж облегченно выдохнула.
— Да, ты говорил, что так будет. Так и случилось.
Если честно, то я до сих пор не понимаю, как так могло случиться. Стоило только хорошенько встряхнуть отца, как он сразу сдал свои позиции. Это было не благословение, конечно, но теперь он хотя бы не станет совать палок нам в колеса.
— Ты говорила на полном серьезе? — его пальцы на руле напряглись.
— О чем?.. — я знаю, о чем он. Так, кокетничаю.
Тогда Мирослав резко сворачивает на обочину и отстегивает ремень безопасности. Я тоже спешу это сделать.
— Устина…
— Ты о том, что я люблю тебя и хочу теперь быть только с тобой? Думаешь, я стала бы лгать о таком? — сажусь к нему боком.
Невольно отвожу взгляд в лобовое стекло, замечая, как пошел пушистый снег хлопьями. Так красиво это в свете фонарей. Сказочно. Да вообще все что сейчас происходит со мной — самая настоящая сказка, в которую я верю.
Когда перевожу взгляд на него, он оказывается настолько близко, что я даже слегка пугаюсь. Мирослав целует меня, жадно захватывая мои губы своими, зарываясь пальцами мне волосы, а я тем временем стряхиваю ботинки со своих ног, а после рывком пересаживаюсь к нему на колени.
Мирослав расстегивает мне куртку и запускает руки под нее, начинает сжимать мне талию.
— А ты… ты тоже все говорил на полном серьезе? — отрываюсь от его губ.
— Ты сомневаешься?..
— Нет… Не сомневаюсь… Я жалею, что раньше в тебе сомневалась…
— Все, замолчи. Лучше поцелуй меня.
— Постой… — не даю ему поймать мои губы. — Я хочу кое-что прямо сейчас прояснить. Не хочу, чтобы у нас все было так, как у меня было с ним.
— У нас не будет так, — немного грубо обрывает Мирослав.
— Мне важно только одно.
— Что?
— Ты будешь любить меня, даже если у нас никогда не будет детей? Потому что… потому что я не верю в чудо.
Я не собиралась терпеть и секунды его размышлений, а если он сейчас снова начнет говорить про лечение, то я, пожалуй, разочаруюсь. Это будет значить, что он всегда будет ждать этого от меня. То, чего не будет никогда у него рядом со мной.
— Я всегда буду с тобой, — тронул ладонью мою щеку. — И попрекать тебя ни за что не собираюсь.
— Я тебя тоже… Никогда и ни за что не стану попрекать, — и сама впиваюсь в его губы.
Мы вернулись к нему домой уже после полуночи. Долго мы простояли на той обочине, забыв обо всем на свете. А по возвращению, которое сопровождалось горячими поцелуями, Мирослав отвел меня в свою комнату.
Планы.
Спустя несколько часов…
— Это было… прекрасно, — вымолвила я, поудобнее устраивая свою голову на его немного влажном плече.
Я хотела сдержать эмоции, но просто не смогла. Мне хотелось это сказать. Я растеклась как мороженое от чувств, что переполняли меня.
— В нашу недавнюю ночь ты такого не сказала, — припомнил мне Мирослав.
Да, тогда я не сказала. Я была чертовски напряжена. Думала о муже, которого предаю. Было поглащена чувством вины. Не могла полностью окунуться и получить удовольствие. Сейчас же все было иначе. Совершенно осознанно, не жалея.
— Если я не сказала, то это не значит, что мне не было хорошо, — провожу ладонью по его груди, а он кладет свою руку поверх моей, сжимая ее.
— Я старался.
— Знаю… — белозубо улыбаюсь, но улыбка быстро сходит на нет. — И что теперь?..
Я неизбежно возвращаюсь в реальность. Вспомнила про все, через что нам еще придется пройти.
— Что?..
— Я должна развестись… Это будет непросто.
— Непросто? Я так не думаю. Я же сказал, что могу устроить ваш развод. Даже без твоего присутствия. А вещи твои… мы можем и не забирать. У тебя будут новые.
— Там важные вещи. По работе. А также вещи, которые мне дороги, Мирослав.
— Ладно, заберем.
— И как можно скорее. Его мать пообещала выкинуть их, если я как можно скорее не заберу их.
— Не посмеет. Завтра заберем. Утром. Перед возвращением Польки.
— Х-хорошо… — вымолвила неуверенно.
— Не надо бояться. Ты боялась моей встречи со своим отцом. И что? Все же нормально было.
— Да… У тебя получилось убедить отца.
— Он просто понял, что без вариантов. Твой бывший тоже поймет. Пусть только что-то скажет. Я не буду с ним таким милым, как с твоим отцом.
— Только не делай ему ничего… Я прошу тебя. Серьезно.
— Если он будет держать рот на замке и не мешать тебе — я ничего не буду делать.
Пожалуй, мне стоит перевести тему.
— А Поля?..
— Что, Поля?..
— Что мы ей скажем, м?..
— Она мечтала о такой маме. Ей и говорить ничего не придется.
— А твоя мать?..
— Вот о ней и думать не стоит. Она ничего не скажет. Да, она скептически смотрит на мою связь с тобой, но мне это все равно.
— Скептически?..
— Считает, что ты слишком молода. Волнуется столько не за меня, а за Полину. За ее психику. Но со временем она убедится, что ты та, которая мне нужна. А не убедится — тоже не страшно. Мы все равно будем вместе. И плевать, кому это может не понравиться.
— Например может не понравиться… Агнии.
— Что?..
— Той женщине, которая приходила. Твоя одноклассница, верно?
— Я тебе уже все объяснил, — недовольно хмыкнул Мирослав. — Она все неправильно поняла. У меня с ней ничего никогда не было.
— А с кем было?..
— Ты правда хочешь об этом поговорить? Я хотел после нашего короткого разговора продолжить…
— А что, ты собираешься рассказать мне о чем-то таком, после чего я не захочу продолжать? — отстраняюсь от него чуть, упираюсь локтем в матрас, а под голову подставляю ладонь.
— Ну, возможно.
— Давай рассказывай.
— Ничего серьезного не было. У меня была Полина. Она была единственной женщиной, с которой у меня было все серьезно. Были интрижки, но это чисто так…
— Чисто как?..
— Я же не железный, — поворачивает голову в мою сторону. — Я находил время и место для своих потребностей. Агния была не из тех, с кем бы я проворачивал такое. Черт, она моя одноклассница. Все равно часто сестра. И в мыслях не было.
— Понятно… — поджала губы, опустив глаза.
— Разочарована?..
— Вовсе нет. У тебя была своя жизнь, а у меня… своя. Я была замужем.
— Что заставило тебя выйти за него?
— Я не знаю… Моя слабость, наверное. Мне хотелось получить чувство, что я все успеваю в своей жизни. Учеба, замужество… Я хотела быть как все.
— Обо мне правда не вспомнила?..
— Какое-то время… нет. А если что-то вело к этим воспоминаниям, то мне становилось плохо, была депрессия. Увидев тебя снова… я испытала ужас. Я вспомнила, что сделала. О своем… грехе. Это причинило боль. Еще больнее было рассказать тебе.
— Об этом не надо. Мы же договорились. Лучше иди ко мне. Давай.
Я обратно, с охотой, укладываюсь ему на плечо и закидываю на него ножку, которую он подхватывает на сгибе и подтягивает выше.
— Ты можешь не верить в чудеса. Но я буду верить.
— О чем ты?..
— У нас еще будут дети. Обязательно.
Как бы мне хотелось в это верить и даже помечтать об этом вместе с ним, но сейчас мне в голову лезет только то, как завтра все пройдет.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ладыгина Наталия