Маргарита, переборов себя, зашла в больничную палату и, не глядя на Михаила, попросила забрать заявление и замять на этом конфликт. Она разговаривала с пострадавшим холодно, даже не присела, но вежливо, объяснив, что мужчина получил по заслугам, и поэтому Юрий должен быть на свободе.
Михаил был слегка удивлен визиту Риты, однако не растерялся, потому как теперь и у него в душе таилась обида.
— Знаешь, а я теперь тоже не знаю, как мне дальше жить, — присев на кровати, ответил он.
— Вы мне это говорите?
Михаил, кряхтя, сел на край койки и поднял свою перебинтованную правую руку перед Ритой.
— Вот здесь, — указал он пальцем на гипс, — сложный осколочный перелом. Это кисть, пальцы.
— И что? До свадьбы заживёт.
— А то. Если ты в курсе, я практикующий хирург. И такая травма для меня — это всё. Это крест на карьере. Ты это понимаешь? Я теперь никогда не смогу держать скальпель. Понимаешь?
Такой расклад заставил девушку всерьез задуматься. Проблема мужчины ей была понятна, и она даже посочувствовала ему.
— И что теперь? — осторожно спросила.
— А то, что раз в операционную мне путь закрыт, то как я, теперь безработный, смогу содержать свою семью? Твою маму, ребёнка, которого она мне родит? Твоего брата или сестру? Так что не заживёт до свадьбы, Рита. Не заживёт.
— Но Юра, он ведь не знал, он думал…
— Знаешь, а мне как-то неинтересно, что он думал. Вот ты здесь и всюду кричишь, что я тебе жизнь сломал, а тем временем ты жива, здорова, к свадьбе готовишься, насколько я знаю от Тани. А я, я как мне теперь жить?! Мне ведь уже не девятнадцать лет.
— Вы, вы можете… — Рита хотела что-то сказать, но Михаил перебил ее. И вовремя, потому что она не знала, что говорить. Мысли о Юрии стояли на первом месте, но просить за своего возлюбленного в раскрывшихся обстоятельствах было уже сложно.
— Знаешь, я тебе столько раз извинений приносил. Ты их не приняла. Так что да, ты права, мы теперь квиты.
— Нет, вы не понимаете, если Юру посадят, я…
— Он ударил?
— Да.
— Виноват?
— Получается, что так, но...
— Так вот пусть теперь отвечает по закону.
Услышав аргументы Михаила, Маргарита впервые задумалась о его чувствах. Ведь они, по сути, оказались в одинаковой ситуации. Он, как и она, был оскорблён и не хотел идти на уступки. Девушка поняла, что и у Михаила есть своя правда.
***
Сразу из больницы Рита примчалась к матери, в надежде упросить ту повлиять на решение Михаила. Девушка застала Татьяну в подавленном состоянии и подумала, что женщина так сильно расстроена из-за травмы любимого.
— Мамочка, что с тобой? Ты неважно себя чувствуешь? — спросила Рита, пройдя в гостиную.
— Нет. Нормально. Насколько это вообще возможно после всего, — наливая в стакан воду, ответила Татьяна.
— Это из-за Миши, да?
— Нет. Это мой ребёнок. Он больной родится, Рита.
— Но сейчас же такая медицина продвинутая, и всё лечится. А что с ним?
— Синдром Дауна. А это не лечится.
— Мамочка, как же так?
— Поздняя беременность. Увы, это фактор риска. Но раньше не получалось.
— Ты уверена? Ты какие анализы сдавала?
— Все, которые нужны на данном сроке: УЗИ, кровь, специальные там анализы еще.
— Ну, может, это ошибка. Пересдай.
— Знаешь, мне предлагают анализ околоплодных вод сделать. Но попозже немножко. Это самый точный анализ.
— Так сделай.
— Я боюсь. После него очень велика вероятность выкидыша. А вдруг там здоровый малыш?
— Мамочка. Значит, рожай. — Рита прильнула к матери, позабыв про все обиды и непонимания. — Рожай, мам. Мы справимся. Мы с бабулей тебе обязательно поможем. И тем более, ты знаешь, как таких деток называют? Солнечными. Они, правда, добрые, хорошие, ласковые. И обучаются хорошо.
— Спасибо тебе, Ритка, — ответила немного воодушевленная мать.
— Мамочка. Только ничего не бойся, ладно?
— Миша... — Татьяна тяжело вздохнула. — Он не знает ещё.
— Я уверена, он тебя не оставит. И я с ним обязательно помирюсь.
— Как же мы жить-то будем? Миша, наверное, работать не сможет. — Татьяна обозначила проблему, о которой Рита уже знала. — Пенсия по инвалидности крохотная у нас в России-матушке. У тебя вон малыш будет. А вдруг Юру посадят? Ещё у меня больной ребёнок. — Обе женщины задумались. Прошла минута. — Ритуль, ты прости меня, пожалуйста. Мне что-то плохо, я отдохнуть хочу, — сказала мать.
— Отдыхай.
Рита не осмелилась даже заикнуться маме о своей просьбе насчёт Юры. И тогда она всё поняла. Внезапно осознала, что именно она виновата во всех бедах. Прости она Михаила сразу, не было бы ни его травмы, ни Юриной судимости, ни маминых слёз. Стало безумно стыдно за свой эгоизм.
Спускаясь по ступенькам, девушка задумалась над жизнью и остановилась. Подняв взгляд она увидела в окне голубя, который прижимался к стеклу. сильный ветер и снег, будто сговорившись, пытались смахнуть бедную птицу и его последнего убежища. «Вот у кого настоящие проблемы, — подумала Рита. — А мы все переживем»