— Я не знаю, где она! Оставь ты меня в покое, пожалуйста! Новый год в самом деле! Я ей не нянька! Я вообще-то младшая сестра! А она — не маленькая девочка! Не говорила я тебе, что знаю, где она… Тебе показалось. Все, пока! Ой… — закончив разговор, Дашка заметила меня. — Твой звонил. Достал…
— Что ему было нужно? — медленно двигаюсь к ней.
— Хочет знать где ты, что с тобой… Что-то ему там очень жаль! Тебе просил передать это. Но ничего конкретного.
Хорошо, что ему хватило ума о конкретике не говорить.
— Даш, я понимаю, что тебе здесь очень весело смотреть на то, как я киплю от ярости, но пожалуйста — поехали уже!
— Устина!
Полина подбегает.
— Ой, какая девочка… — Даша только что, похоже, ее заметила. — Его?.. — я киваю. — Какая красотка! Привет, я Даша!
— Здравствуйте… — скромно здоровается Поля и возвращается взглядом ко мне. — Ты уже уезжаешь?..
— Да, Поль. Пора уже. Моя сестра за мной приехала.
— Полина, — слышу голос Мирослава за своей спиной. — Иди наверх пока, хорошо? Включи мультики у себя в комнате.
— Но папа… Устина же уезжает…
— Знаю. Но иди наверх. Давай, Поль.
— Пока… — Полина поднимает на меня прощальный до боли грустный взгляд и еле-еле двигается к лестнице.
— Пока, моя хорошая… — протянула я, смотря вслед девочке. — Спасибо тебе, Мирослав, — я должна была это сказать, несмотря на то, что смотрел он сейчас убийственно-обижено. — Но нам пора… Правда, спасибо.
— Конечно, — кивает. — Только… я могу попросить тебя о последнем?
— О чем?.. — хмурюсь. Сейчас опять начнется.
— Ты не могла бы сейчас подняться к Полине… и поговорить с ней? У меня точно не получится заставить ее перестать грустить. Не думаю, что это займет больше минуты.
Мирослав просил по-доброму. Он явно переживал за дочь. Она ушла такой расстроенной.
— А… да, конечно. Где ее комната?
— Сразу налево. Первая дверь.
Ты остаешься.
— Полина… — приоткрываю дверь. — Полина…
— Я здесь! — девочка уже по ту сторону двери и дергает за ручку, чтобы впустить меня. — Ты решила остаться?! Из-за меня?!
— Я бы… осталась, но не могу, — прохожу внутрь. — Я поднялась, чтобы побыть с тобой минутку. Хочу посмотреть, как тут у тебя. Ух ты… — смотрю выше. — Это ты такую гирлянду сделала?!
— Да! Из цветной бумаги! Красиво?!
— Очень!
— Я могу в твой дом такую же сделать. Только попроси.
— Спасибо! Ты еще не включила себе мультики?
— Нет еще.
— А что у тебя есть интересное?..
— Мне нравятся старые мультики! «Король лев», например! Смотрела?!
Да уж… В мое детство это был что ни на есть новый мультфильм. Обожала его очень.
— Конечно! Он один из моих любимых!
Думаю, я смогу задержаться на минут пять. Не могу я вот так просто сказать «пока» и убраться прочь. Не могу, и все. Девочка тянется ко мне. Ей трудно не ответить взаимностью.
— Тогда давай включим!
— Давай!
— Но только вторую часть, хорошо? Первая слишком грустная.
— Как скажешь.
Мы с Полиной усаживаемся на ее кровать напротив огромного телевизора, и девочка с пульта запускает мультфильм.
— Жаль, что ты не можешь остаться…
— Не грусти…
— Я правда думала, что ты моя мама, — коротко смотрит на меня девочка. — Ты похожа на мою маму.
— Ты видела свою маму на фотографии?
— Нет. Но мне кажется, что я видела тебя во сне.
— Кажется?..
— Ну я не знаю… Я когда проснулась, почти все забыла. Но у нее точно были такие же волосы, как у тебя. Красные!
Я по-доброму смеюсь.
— Все будет хорошо, Полина. У тебя такой хороший папа.
— Правда?
— Ну, тебе виднее.
— Он тебе нравится? Ну, мой папа.
Вот блин…
— Он очень хороший человек, я считаю. Он помог мне. Ты же видела. Не каждый человек позволил бы остаться у себя в доме незнакомому человеку.
— Просто ты хорошая. И папа это понял. Я тоже думаю, что ты хорошая.
— Спасибо тебе. Мне очень приятно, Полина.
* * *
Минут десять, не меньше, я провела с Полиной. Мы хорошо поговорили. Я все ей объяснила, и она поняла. Отпустила меня, пусть и с грустью. И теперь я со спокойной душой спускалась вниз, и даже с улыбкой.
Спускаюсь и вижу Мирослава. Дашки где-то нет. Наверное, уже на улицу вышла.
— Как она? — спросил Мирослав.
— Все хорошо… Мы с ней начали смотреть «Король лев». Будет теперь досматривать перед сном. Я укрыла ее одеялом. Все с ней будет хорошо. А где Дашка?
— Уехала, — произносит мужчина совершенно спокойно, пожимая плечами.
Я такая коротко улыбаюсь.
— Ага… — протянула я.
— Я не шучу. Она уехала.
— Ну-ну… Не могла она уехать, — пытаюсь пройти мимо него, в прихожую, но он загораживает мне путь. Встает передо мной стеной. — Мирослав, что происходит?.. — шиплю.
— Я убедил ее, что тебе лучше остаться здесь на сегодня.
— Что?! — мои глаза вот-вот из орбит вылезут, а ногти прорежут ладони, так сильно я сжала ладони в кулаки.
— Она бы тебя к себе увезла, куда же еще, а туда бы муженек приехал за тобой. Ты же не хотела его видеть.
— Ты сдурел, что ли?! Ты в самом деле отправил мою сестру отсюда?!
— Да. Я потом сам тебя отвезу, куда скажешь. Но не сегодня, конечно. Сегодня ты остаешься здесь.
— Ты… ты ненормальный! Какого черта, Мирослав?! Не хочу я оставаться рядом с тобой на ночь в одном доме! Ты разве не понимаешь этого?!
— Нет, не понимаю. Раньше ты была не против моего общества. Ты так мне ничего и не объяснила, Устина.
— С этой целью ты и устроил это?! Чтобы все узнать?!
Обвел меня вокруг пальца. Спровадил дочь наверх, а потом и меня. А Дашка… предательница, блин!
— Захочешь — расскажешь. Нет, так нет. Я давить не стану. Просто хочу, чтобы ты была здесь.
— Дай мне лопату!
— Что тебе дать?.. — усмехается.
— Лопату! Я пойду откапывать свою машину! Там только в одном месте заметает! Откопаю, и поеду!
— Еще чего. Лучше присядь и успокойся.
— Нет! — бросаюсь прямо на него, чтобы оттолкнуть. Но если в ванной комнате он позволил мне это сделать, то сейчас черта с два. Приподнял с пола и поволок куда-то. — Нет, Мирослав, нет! Поставь меня на место! Поставь, говорю!
И вот я уже на диване.
— Расслабься, я сказал! Чего ты боишься? Меня? Разве я когда-то вредил тебе?..
— Я не боюсь, — вскакиваю с дивана. — Я просто хочу уйти! Это мое право! Я свободный человек!
— Не похоже. Вся дерганная из-за муженька, — язвит Мирослав.
— Не смей лезть в мои отношения с мужем, Мирослав! Они тебя не касаются, — разрезаю рукой воздух.
— Теперь — касаются. Ты не счастлива в браке.
— И что?! — признаю уже это, ибо нет сил отрицать. — И что, что не счастлива?! Это моя жизнь. Я сама со всем разберусь. Не вмешивайся! — притопнула ногой.
— Ты уже разобралась один раз… Сбежала от меня и стала несчастной с этим придурком.
Пытаюсь оттолкнуть его от себя, чтобы уже уйти из этого дома, но была схвачена за плечи.
— Пусти! — дергаюсь, а он меня удерживает. — Да пусти, говорю!
— Не кричи! Моя дочь услышит, — и я затихаю. Он прав.
— Я… я должна уйти, понимаешь? — произношу почти шепотом, заглядывая ему в глаза. — Хотя бы просто отпусти меня!
— А я боюсь, что если выпущу тебя из рук хотя бы на секунду, то ты снова куда-нибудь пропадешь. И не на шесть лет, а навсегда.
Откровение.
Он сумасшедший. В самом деле сумасшедший. Иначе его не назвать.
— Скажи, что тебе надо? — фокусируюсь на его глазах.
— Хочу во всем разобраться.
— А не в чем разбираться, Мирослав. Эта страница… давно перевернута. Давным-давно, — по-прежнему смотрю строго ему в глаза, чтобы у него и мысли не промелькнуло, что я могу быть несерьезна.
Он хмурится, после чего отпускает меня и отступает на шаг назад. Зачем-то осматривает меня с ног до головы. Сканирует.— Ты знал, что я не хочу оставаться, но сделал это! Подговорил Дашку!
— Да, сделал.
Эгоист… Чертов эгоист. Должна признать, что я тоже эгоистка.
— Дай мне телефон или лопату.
— Ничего я тебе не дам. Сядь.
— Я твоя пленница? — ядовито усмехаюсь. — Молчишь? Серьезно?! Так и есть?..
— Успокойся, — улыбается.
Как бы дала по этой улыбке, чтобы она уже не была такой красивой. Наверное, именно из-за этой улыбки я тогда и села к нему в машину. Дуреха. Эта встреча мне всю жизнь искалечила.
— Чего ты добиваешься?!.. Ностальгия захлестнула? Только вот я уже не та девочка. Я — женщина! Замужняя!
— Вот заладила…
— Ты, наверное, спасителем себя моим возомнил! Но ты заблуждаешься!
— Ты никуда не пойдешь! — гремит его голос в гостиной. Я вздрагиваю, видя в его глазах полную решимость.
— Мне… мне нужно ехать, — сглатываю в страхе от перемены его тона. — У меня есть муж, не забыл? — ровным тоном напомнила ему об этой важной детали, выставив руку с кольцом. — То, что было между нами в прошлом — не имеет значения. Давно уже не имеет значения, Мирослав.
— Ну и где твой муж? Почему он тебе позволяет болтаться по ночам одной? Так себе муж. Одно название. Потерял он свою жену. А я подберу.
— Ты… ты сумасшедший! Ничуть не изменился за эти годы! Было правильно бежать от тебя шесть лет назад! — а вот это я зря. Озверел на глазах после последнего произнесенного мною предложения.
— Лживая коза! Я сказал, что останешься! И шага из этого дома не сделаешь! Все новогодние праздники! Пусть муженек приезжает и попробует тебя забрать. Увидим, как у него это получится.
— Да ты… ты… — бегаю глазами по всему, что здесь только есть. Ищу, чем бы начать от него обороняться, но ничего не делаю. Глупо это. Не стану я бить вещи.
— Присядь. Поешь. Успокойся. Спокойно поговорим.
— Не о чем говорить! — слезы брызнули из глаз. — Я не могу тебя видеть! Не могу!
— Почему ты плачешь? Почему тебя при виде меня так трясет? Скажи уже, мать твою, что я сделал?! — раскинул руки в стороны.
Нет, я не скажу. А если и придется сказать, то точно не сейчас. Ведь если он узнает, то точно свернет мне шею. Моя правда и обида — не перебьет этого. Он точно прикончит меня. А я пожить еще хочу.
— Как ты себе это представлял?
— Что, представлял?
— Как ты себе представлял все это?! Я, ты… и Полина. Шесть лет назад… Как?
— Я узнал о ней через неделю после того как ты… уехала с родителями в другой город.
Я даже знаю, почему он меня не искал. Потому что все сложилось как нельзя лучше для него. Он планировал это. А теперь какого-то черта притворяется передо мной!
— Я поэтому и не стал тебя разыскивать. Из-за нее. Из-за Полины. Да, я был зол на тебя. И теперь, увидев тебя снова, разозлился еще сильнее. На себя в том числе, — я молчу. — Мать Полины погибла. Я не раздумывая забрал девочку к себе. Потом я уехал.
— Ты и планировал уезжать! — вырвалось у меня. — Я все знаю, Мирослав. До решения моих родителей переехать, я говорила тебе, что хочу учиться там! Я поступила там в вуз! А для тебя… была важна только твоя работа!
— При чем тут это?
— Я была у тебя в офисе! Я видела, что там происходит! Ты сворачивался, собирался переезжать! Ты знал, что нам придется расстаться. Ты мне ничего не сказал об этом! Я все узнала от этой твоей вульгарной Ларисы!
— Черт… — прикрыл веки Мирослав.
— Что, не правда?! Ты хотел бросить меня. Ты прекрасно знал, что делаешь. А я знала, что не хочу слушать это от тебя. Сделала первый шаг сама.
— Я не собирался тебя бросать, — чеканит Мирослав.
— Неужели?.. Ты знал, что я не смогу поехать с тобой.
— Смогла бы.
— Нет, и ты это знаешь! Я не смогла бы пойти на это. Я бы не пошла против своей семьи. Мой отец…
— Гребаный тиран.
Тут он прав. Он терпеть не мог Мирослава. Но не потому, что он был каким-то не таким. Дело было в социальном положении. Он и сейчас не выносит людей, которые зарабатывают хоть на рубль больше него. Из-за него отец и организовал наш быстрый переезд. Наплевал на мою учебу, на школу Дашки, на мамину работу. На все.
— Да, он такой. И ты знал это.
— А ты не подумала, что я хочу вытащить тебя из этого? Пора уже было.
— Ты мне ничего не сказал!
— Зачем? Чтобы ты орала как истеричка до самого решающего момента? Рисково было тебе говорить что-то заранее.
Он хотел, чтобы я бросила свою семью?.. Чтобы я переехала тогда с ним?.. Чтобы я сбежала?..
Нет, я правильно поступила. Все пошло бы к чертям с появлением Полины в его жизни. Шесть лет назад я точно не поняла бы этого. Я не была святой. Я просто была девчонкой, которая боялась всего.
— Вот и выяснили все, — делаю вздох и складываю руки на груди. — Теперь ты знаешь. И я… ни о чем не жалею.
— Ты это серьезно сейчас? Не жалеешь?
— Я приняла правильное решение, и ты принял правильное решение, когда решил не искать меня. Все сложилось как нельзя лучше, — чего мне только сейчас стоило сохранить лицо.
— Так, значит… Ладно. Тогда давай всю правду. Потом пойдешь отсюда на все четыре. Держать не буду, — тоже встает в позу.
— Какую правду?
— Что у тебя там с твоим муженьком? Что произошло?
А вот это черта с два!
— Это тебя не касается.
— Слышал уже! — рычит. — Говори давай!
— Это. Тебя. Не. Касается!
Страх. Боль.
Дернулась, развернулась и направилась к дивану, на который села, схватила тарелку со своим салатом со стола и стала есть. На Мирослава даже больше не взглянула. Вот еще удумал. Буду я ему рассказывать, что у меня с мужем происходит. Еще чего…
Я так и раньше ела. Стресс заедала. Повезло мне только в том, что у меня обмен веществ хороший.
— Так-то лучше, — произнес Мирослав и присел напротив. Стал наполнять наши бокалы. — Успокоишься хоть.
— Иди ты, Мирослав, — жую и говорю это, глядя исподлобья.
Беру бокал, когда он мне протягивает его. Делаю несколько глотков.
Вот, вроде опустило немножко.
— А теперь давай серьезно. Я должна ехать. Отвезешь меня?
— Не отвезу.
— Почему? — отставляю тарелку на столик.
— Не хочу, — равнодушно произнес Мирослав и пригубил свой бокал.
— Тогда…
— Все, хватит, — ставит уже пустой бокал на стол. — Я тебя не отпускаю. Либо ты дашь мне повод сделать это, либо ты останешься.
Разочароваться во мне, значит, хочет?.. Сил не может найти, чтобы отпустить меня? Чувства нахлынули?.. Я могу с легкостью все это снести к чертям. Не так уж много говорить для этого придется.
Как именно?.. Да просто. Я… я убила нашего ребенка. Шесть лет назад я сделала это. Очень долго плакала после совершения этого чудовищного поступка. Жалела. Потом опять же говорила себе, что правильно поступила. Но жизнь мне показала, чего именно я заслуживаю. Теперь… теперь у меня уже никогда не сможет быть детей. И когда я сказала Мирославу, что когда-нибудь, надеюсь, у меня будут дети, а он сказал, что они уже могли бы быть, я думала, что умру. Это было невыносимо больно услышать.
При чем тут мой брак?… Сашка очень хотел детей. Я — нет. Но все же он заставил меня пойти в больницу, а впоследствии мне пришлось ему признаться, что со мной произошло. Никаких подробностей о том, с кем и когда. Только факт о том, что я сделала роковой аборт. Эта новость превратила последние полгода моего брака в ад. А сегодня вечером я особенно наслушалась.
У меня нет сил признаться в этом Мирославу. Это уничтожит все. Но, похоже, только это и сможет заставить его прямо сейчас меня отпустить.
Я бы могла сказать, что все это под воздействием отца, но я точно знаю, что могла сохранить этого ребенка, позвонив Мирославу. Я просто… просто испугалась и под давлением пошла на все, чтобы это уже закончилось.
Я… чудовище. Я признаю это.
Поэтому у меня это и вырвалось «мне было восемнадцать». Я уже неосознанно оправдывалась перед ним, уговаривая себя, что ни в чем перед ним не виновата. Но я виновата.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ладыгина Наталия