Вера складывала детские вещи, когда из кухни донесся шепот Андрея. Он прикрывал трубку рукой — верный признак секретов.
— Завтра подписываем... Да, только на меня... Она не узнает.
Трехмесячная Маша захныкала в кроватке. Вера взяла дочь и направилась к мужу.
— Кто не узнает?
Андрей резко обернулся, быстро попрощался и убрал телефон.
— Мама звонила. По работе.
— Что завтра подписываешь?
Он открыл холодильник, долго рассматривал содержимое.
— Слушай, хотел сказать... Мы с мамой квартиру покупаем. Двушка в Северном.
— Мы с мамой? А я кто?
— У меня были накопления до брака, мама добавила. Оформляем на маму.
Маша заворочалась на руках, словно почуяла беду.
— Андрей, у нас есть общие деньги. Давай сложимся и купим нормальное жилье.
— А если бросишь меня? Останусь ни с чем, а ты получишь половину по закону.
— Я? Брошу? С ребенком?
— Мама права — мужчина должен подстраховаться.
На следующий день Вера не поставила завтрак на стол. Андрей удивился, но промолчал. Вечером ужина тоже не было.
— Что происходит?
— Ты сказал — мы живем отдельно. Вот и живем.
— Это детский сад какой-то!
— Детский сад — это когда мама за сыночком убирает. А я теперь только за дочкой.
Через три дня у Андрея закончилось чистое белье.
— Вера, стирка где?
— Моя в шкафу. Твоя — в корзине.
— Ты серьезно?
— А квартира серьезно на твоей маме?
Он попробовал включить стиральную машину — не помнил, какие кнопки нажимать. Белье покрасилось в розовый цвет.
— Помоги хоть разобраться!
— Обратись к маме. Это теперь ее зона ответственности.
Неделю спустя коллеги начали спрашивать, все ли в порядке. Рубашка мятая, вид помятый — готовить и убираться Андрей не умел.
А Вера расцветала. Больше не носилась с пылесосом, не высчитывала бюджет. Все время дочери — читала, пела, гуляла.
— Может, хватит издеваться? Я же понял урок!
— Какой урок? Что без прислуги тяжело?
— Я не так говорил...
— Точно так. Раз мы не семья, а соседи, то и живем как соседи.
Вечером пришла Светлана Петровна с ключами — торжественная, довольная.
— Ну что, Андрюша, поздравляю! Теперь у нас есть собственность.
Она оглядела квартиру с плохо скрываемым презрением.
— И правильно сделали. Нынешние жены — сегодня любят, завтра имущество делят.
Из комнаты вышла Вера с Машей.
— Светлана Петровна, примите поздравления! Теперь сын полностью ваш.
— То есть?
— Кормить, стирать, убирать — все ваше. Я больше не обслуживаю чужую собственность.
— Андрей, что она несет?
— Мам, не слушай. Она дурит.
Но Вера уже шла в спальню. Вернулась с сумками.
— Раз у нас теперь честно, то честно до конца. Мы с Машей к моей маме. Временно.
— Вера, не сходи с ума!
— Это не безумие. Это справедливость. Твоя квартира — твои проблемы.
Месяц спустя Андрей сидел в новой квартире на пластиковом ящике — мебель не купил, денег не хватало. Батарея текла, мастер не приходил, а мать отказывалась помогать.
— У меня своя жизнь, Андрей. Не могу каждый день к тебе мотаться.
— Мам, но я же не умею...
— Учись. Ты взрослый мужчина.
Гудки. Мать сбросила.
Набрал Вере: "Встретимся? Дочку хочу увидеть."
Ответ: "Суббота. Час времени. Детская площадка."
Машенька подросла, улыбалась, тянулась к игрушкам. Вера выглядела отдохнувшей — щеки румяные, глаза ясные.
— Как дела в собственной квартире?
— Нормально. Обустраиваюсь.
— Мама небось каждый день помогает?
— Она... занята.
Андрей не стал говорить, что мать исчезла, как только поняла масштаб проблем.
— Вера, вернись. Я был неправ. Переоформлю квартиру на нас двоих.
— А когда мама в следующий раз скажет "подстрахуйся"?
— Не скажет! Я понял...
— Что? Что дом — это не стены, а тепло?
Она усмехнулась.
— Поздно, Андрей.
Маша потянулась к отцу. Он взял дочь, прижал к груди.
— Я скучаю. По дому настоящему.
— А я нет. Знаешь, как хорошо не быть прислугой? Не угадывать настроения? Не считать каждую копейку?
Она забрала ребенка.
Коляска удалялась по аллее. Андрей остался один на скамейке, провожая взглядом свою потерянную семью.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!