Статья «Врубаю «Прослушку», 1 сентября 2006 года, 54-я статья колонки Стивена Кинга «The Pop of King» для журнала «Entertainment Weekly»
В версии «Ада» по Дэвиду Саймону адом становится Балтимор, и все семь смертных грехов там живут припеваючи. Осенью уличные дилеры среднего звена выдают своим мальчишкам на углу деньги на новые вещи — маленькая привилегия, чтобы те оставались довольны и продолжали толкать пакетики и капсулы. Крупные же жулики подкармливают политиков, чтобы поток влияния не иссякал. Разница лишь в суммах. И Лестер Фримон, детектив, которого сам Шерлок Холмс назвал бы равным себе, вдруг переживает озарение, глядя на заброшенный рядный дом — один из тысяч в умирающем центре города — холодным зимним днем. «Это гробница», — говорит он.
Добро пожаловать в ад… и в мир «Прослушки», четвёртый сезон которой стартует на HBO в сентябре.
Лестер, к слову, прав. В доме, на который он смотрит, действительно есть тело. И ещё два десятка. Это жертвы скрытой войны между бандами, которую ведёт преемник Авона Барксдейла — красивый и бездушный Марло Станфилд (Джейми Хектор). Но завораживал меня вовсе не Марло и не заставлял с нарастающим ужасом и интересом вставлять в плеер новые, сбоящие диски от HBO. Это заслуга его киллеров — Криса (Гбенга Акиннагбе) и Снуп (Фелисия Пирсон). Последняя — пожалуй, самая жуткая злодейка в истории телесериалов. Думая о Крисе и Снуп, вспоминаешь Джона Аллена Мухаммада и Ли Бойда Мэлво — только умнее.
И с пневматическим пистолетом.
«Прослушка» тоже умна, но никогда не слишком умна для самой себя. В ней хватает правды о распаде городской среды, чтобы напугать вас до чёртиков, но никто не залезает на трибуну. Даже Томми Каркетти (Эйдан Гиллен), белый человек, метящий в мэры чёрного города, не проповедует — он просто бежит всё быстрее, когда видит реальный, хоть и небольшой, шанс победы на праймериз.
Четвёртый сезон «Прослушки» — это ослепительный цирк из переплетённых сюжетных линий. Его взгляд на войну с наркотиками в Америке делает «Полицию Майами» похожей на утренний мультфильм. Но снова и снова я возвращался к Фримону, глядящему на заколоченный дом и говорящему: «Это гробница». Саймон и его талантливые соратники (среди них романисты Ричард Прайс, Джордж Пелеканос и Деннис Лихейн) не стесняются расширять метафору на весь Балтимор… и намекают, что стоит провести параллели и с вашим собственным городом.
Роланд «През» Пшибылевски уволился из полиции Балтимора и стал учителем математики в средней школе, лишь чтобы обнаружить: в эпоху программы «Ни одного ребёнка не забыть» он работает в другой части того же кладбища. Он соскабливает жвачку со столов, отмечает присутствующих, раздаёт устаревшие учебники (в то время как новые компьютеры пылятся в запечатанных коробках из-за бюрократической ошибки) и готовит детей к сдаче тестов. Он понимает, что всё так же «подгоняет статистику» ради начальства — только теперь в журнале, а не в отчётах о задержаниях. И убирает кровь после того, как один проблемный ребёнок в классе порезал другого, оставив уродливый шрам. Хоть какие-то хорошие новости През получает (даже в аду они бывают): у девочки, которую порезали, тест на ВИЧ оказался отрицательным. Так что хоть здесь без бед.
Когда стартует эта серия из 13 эпизодов, оригинальная «прослушка» — система слежки для выхода на крупных наркобаронов вроде Марло — уже закрыта, в основном из-за всё того же искажения статистики. Но в школе, где Презу удаётся хоть что-то, возникает другая «прослушка»: уникальный класс для уличных мальчишек и девчонок, будущих Марло, которым руководит ещё один разочарованный полицейский в отставке — майор Ховард «Банни» Колвин, знакомый ветеранам сериала. Это класс, где есть надежда на перемены, и место, где взрослые могут взглянуть и прислушаться к миру, обычно закрытому для них.
В обычном сериале тут бы включился режим автоматического хэппи-энда. Но не в Балтиморе Саймона, где надежда возможна… но зрителей также ждёт шок, когда один любимый герой по неосторожности даст другу «горячий укол» и убьёт его. Шок, но не удивление. Ведь мир «Прослушки» — это гробница, полная живых мертвецов. Немногие вырываются наружу, но только если сумеют победить улицу, самих себя и мёртвую машину бюрократии.
Даже мэрия — та же гробница, как понимает Каркетти: «Ты сидишь и жрёшь дерьмо день за днём, год за годом», — говорит ему бывший мэр. Для политика в Балтиморе Саймона есть лишь одна вещь хуже поражения, и, думаю, мне не нужно объяснять какая.
«Прослушка» становится всё лучше и, на мой взгляд, совершила последний прыжок из категории «отличное телевидение» в категорию «классика». Поставьте её рядом с «Пленником» и первыми тремя сезонами «Клана Сопрано». Это такой драматический цикл, о котором будут писать и думать через 25 лет. И, учитывая текущее состояние мира и страны, это хорошо. «Вот», — скажут наши внуки. — «Был не только Саймон Кауэлл».
Нет. Были ещё Крис и Снуп. Их ужасный пневматически пистолет. И пустые дома, ставшие гробницами — безмолвными символами того, во что превратились наши внутренние города. «Прослушка» — это поразительное достижение.