Когда после Гражданской войны пепел разрушения немного осел, а Москва, Петроград, провинциальные городки вновь наполнили рабочие и торговцы, на улицах и в переулках всё чаще слышались не гул заводских машин, а топот сапожников, стук ножниц портных, запах свежего хлеба, печёного в кустарной пекарне. Так в переменчивом 1920-х зарождались заново, в новых условиях, ремесла и мелкая торговля — та часть городской жизни, которая не попала под молоты крупных фабрик и власть государства, но, тем не менее, стала важной частью быта, экономики, социальной структуры.
Что это были за люди — кустари, ремесленники, мелкие торговцы? Как они жили, с какими трудностями сталкивались, что значили для городов СССР в годы НЭПа? Постараемся реконструировать их портрет — не только через цифры статистики, но через жизнь, настроения, стремления.
Кто они — «хозяева-одиночки», «хозяева-семейники», мелкая торговля
С самого начала важно уловить разделение внутри мелкой буржуазии. По материалам Всесоюзной городской переписи 1923 года, в городах Европейской России выделялись как минимум две основные категории мелкой буржуазии:
- «Хозяева, работающие только с членами семьи» — семейные кустари и ремесленники, хозяйства, где нанятых работников минимум или нет вовсе, где весь труд — родственники.
- «Хозяева-одиночки» — человек один (или, по крайней мере, не в форме семейного хозяйства), который сам организует своё ремесло, торговлю, обрабатывает землю, занимается извозом, или строит, или работает в транспорте.
К этой группе примыкают мелкие торговцы, извозчики, строители-рабочие, живущие «одновременно» между ремеслом и житьём от дня к дню.
Как росло и менялось число ремесленников и кустарей
Приблизим картинку с помощью статистики — чтобы понимать масштабы и темпы изменений.
1923 год
- «Хозяев, работающих с членами семьи» насчитывалось около 173 456 в городах Европейской России, из них 83,2% — сельские хозяева (то есть занятые в сельскохозяйственном деле или огородничестве, садоводстве на окраинах города); ремесленники и кустари составляли тогда лишь 12,1% этой категории.
- «Хозяев-одиночек» было больше — 412 096, они были распределены так: около 37,9% кустарей и ремесленников, 25% — сельских хозяев, почти столько же — торговцев, и меньшие доли приходились на строителей, извозчиков и др.
1926 год — спустя несколько лет
Многое изменилось.
- Количество «семейных хозяев» выросло до 234 593, рост +35,2%. Но доля сельских хозяев среди них снизилась: с 83,2% до 70,7%. А вот кустарно-ремесленных заведений стало значительно больше — доля выросла почти в два раза, абсолютное число ремесленников-кустарей в этой группе увеличилось на +174,8% (по сравнению с 1923 годом).
- Среди «одиночек» ситуация другая: общее число уменьшилось — с 412 096 до 391 510, падение около 5%. Но по интересным категориям:
- сельских хозяев-одиночек стало значительно меньше — их число упало на 72,6%, а доля — почти в 3,5 раза.
- торговцев-одиночек сократилось на 17% в абсолютном количестве, но доля их уменьшилась не столь драматично во всех районах.
- напротив, кустари и ремесленники среди одиночек выросли и в численности, и в доле. Также заметен рост строителей и извозчиков в числе «одиночек».
Где, кто и чем занимался — география ремесла и мелкой торговли
Не все города и регионы были одинаковы. Много зависело от хозяйственно-экономического профиля, от того, чем «дышал» район: промышленностью или сельским производством.
- В индустриально развитых районах (например, Центрально-Промышленная Россия — ЦПР, Ленинградско-Карельский край и др.) кустари и ремесленники были особенно многочисленны.
- В производящих полосах (сельскохозяйственных регионах) значительная часть мелкой буржуазии оставалась занята в сельском хозяйстве, даже если жила в городе или на его окраинах: огороды, сады.
- В потребляющих регионах — города, которые получали продукцию, промышленный полуфабрикат и готовые товары из других мест, — ремесленники были важны, но доля «сельских хозяев» среди мелкой буржуазии была ниже.
Примеры специализаций:
- В ЦПР — кожевенно-шорные мастера, швеи, портные.
- В Центрально-Чернозёмном районе — белошвейные мастерские, модистки, чулочницы.
- На Средней Волге — мукомолы, реже металлические ремёсла, кузницы, слесарные мастерские.
Жизнь ремесленника: из чего складывался их день, доход, проблемы
За сухими цифрами стояли судьбы, надежды и нередко — неустроенность. Вот как мог выглядеть обычный день одного ремесленника-одиночки или мастера семейной мастерской.
- Утро. Звон колокольчиков, рассвет, идти к своей мастерской: сапожник — к кускам кожи, портной — к ткани, хлебопёк — к печи. Иногда — идёт на рынок продавать готовое изделие или закупать материалы.
- Работа. Нередко всё — от мерки до готового изделия — делается в собственной мастерской, иногда — в доме. Помогали жена, дети. Нанимали рабочих редко, предпочитали, чтобы «свой человек» работал.
- Торговля. Часто поставляли продукцию частным посредникам или торговцам. Иногда собственноручно продавали на улице или в лавочке. Доход колебался очень сильно. Например, по налоговой статистике 1926 года в Москве около 72% кустарей получали доходы до 1 200 рублей в год — это считалось низкой группой. Только около 1,6% были кустари-«богачи» с доходами выше 6 000 рублей. В провинции ситуация ещё более «скромная» — три четверти кустарей в низком доходе.
Проблемы:
- Нехватка материалов и их дороговизна. Иногда кожа, металл, ткань поступали с задержками, через посредников, с наценкой.
- Сбыт продукции — часто вопрос. Если был хороший посредник, торговец, всё шло, а если нет — изделия складировались. Иногда продавали впрок, но часто зарабатывали только на день жизни.
- Конкуренция: и с другими кустарями, и с растущей гос- и кооперативной торговлей; и с фабриками, особенно когда фабрика выдавала более дешёвую обувь, одежду, галантерею.
- Политика государства: с одной стороны, поддержка кустарной промышленности, поощрение кооперации; с другой — ограничения для мелкой торговли, борьба с «нэпманами», с эксплуататорскими связями посредников, частников и т.п.
Политика, кооперация и давление государства
Государство не оставалось в стороне — мелкая буржуазия была для него и ресурсом, и проблемой.
Поддержка
- Советская власть склонялась к тому, чтобы мелкие ремесла и кустарное производство развивались — особенно после разрушений двадцатых. Это видно по росту доли занятых в кустарной промышленности: в 1920 году по отношению к 1913 году выросли до 40,4%, а в 1922-23 гг. — уже до 55,1%.
- Были специальные постановления, конференции партии, которые поднимали вопрос: как обеспечить права трудовых кустарей, как вовлечь их в советские органы, как защитить их от злоупотреблений.
Ограничения и напряжения
- Торговцам-одиночкам государство ставило рамки: кооперативная торговля, государственные лавки, ограничения на частных посредников, на «нэпманов».
- Часто предприниматели, желая получить льготы или избежать ограничений, создавали лжекооперативы — формально кооперативы, на деле — частные, эксплуатирующие кустарей. Партия и государственные органы это пресекали: в Московской области в 1922 году было ликвидировано множество таких.
- Условия труда и доходы очень неустойчивы — зависимость от спроса, от цен, от сырья.
Кооперация
К концу восстановительного периода (к 1926 году) кооперативное движение среди кустарей заметно усилилось:
- В 1924 году в промысловой кооперации состояло около 194,5 тыс. человек; к 1925 году — 321 тыс.; к 1 октября 1926 года — около 375,3 тыс..
- Членами кооперативов становились те кустари, которые хотели уменьшить зависимость от посредников, совместно закупать сырьё, улучшать сбыт.
- Кооперации, которые развивались на действительно коллективной основе, а не были просто прикрытием для частного капитала, поддерживались партией и властями.
Дифференциация: от «одиночек» к элите
Не все представители мелкой буржуазии были на одной ступени. Разрыв в доходах, возможностях, связях с государством или с частным капиталом с течением времени стал заметен.
- Большинство кустарей — бедные люди из доходной группы до 1 200 рублей в год. Немногочисленные удачливые мастера могли зарабатывать заметно больше, особенно в крупных городах вроде Москвы или Ленинграда.
- Некоторые частные мануфактурные фирмы (особенно в текстильной, обувной, металлообрабатывающей отраслях) регулярно закупали продукцию у кустарей: 15-20% — и в некоторых видах почти 100%. То есть ремесленник-одиночка мог стать частью цепочки, где он просто производитель для более крупного посредника, теряя самостоятельность.
- Накапливалась неравномерность: у кого есть собственная мастерская, постоянные заказчики, хорошие связи — тот растёт, развивается. А кто балансирует на грани — тому иногда приходится «сжиматься», менять занятие, уходить в наём.
Итоги, которые оставили след
Что можно сказать, глядя назад, на этот небольшой, но живой пласт городской жизни середины 1920-х?
- Рост кустарничества и ремесленной деятельности был устойчивым и значительным. Это люди, часто не желающие быть просто «рабочими на фабрике», творцы, мастера, которых поддерживало государство, и которые сами учились выживать в новых экономических условиях.
- Уменьшение роли сельских хозяев-одиночек показывает, как урбанизация и изменение структуры экономики вытесняли традиционные формы занятости, связанные с землёй, огородами, садами, с сельским хозяйством.
- Снижение доли торговцев-одиночек — отражение того, что частная торговля сталкивалась с ограничениями и конкуренцией от государственных и кооперативных систем.
- Кооперация — не просто модный лозунг, а реальная сила, которая давала ремесленникам шанс на устойчивость, на общие закупки материалов, на сбыт, на социальную защиту.
- Дифференциация внутри мелкой буржуазии — от бедных кустарей до тех, кто смог стать чуть богаче, связаться с предпринимателями, войти в кооперативы или приблизиться к ним. Это была зарождающаяся средняя прослойка, с надрывом, но с потенциалом.
Заключение: почему эта история важна для нас
Мы сейчас живём в эпоху, когда многие разговоры — о малом бизнесе, о самозанятых, фрилансерах, о том, как тяжело и одновременно интересно быть «своим боссом». История кустарей, ремесленников и мелкой торговли 1920-х годов — одна из первых больших проверок таких форм хозяйствования в советском контексте. Они показывают:
- сколько может дать поддержка государства и регуляция среды;
- какие риски таит зависимость от посредников и нестабильности;
- как важно иметь возможность объединяться, кооперироваться;
- что экономический рост может идти не только через большие фабрики, но через тысячи маленьких мастерских, улочек, лавочек.
Кустари, ремесленники, мелкие торговцы — это не просто статистика, это живые люди, которые шли в мастерскую на рассвете, искали заказчиков, терпели утраты, мечтали о стабильности. Их жизненный путь — часть нашей истории, часть накопленного опыта, который помогает понять, что значит быть «средним», «маленьким», зависимым, но свободным в своём ремесле.