— Галина Петровна, — сказала мне соседка тётя Люда, — а ваш Владимир Иванович не работает уже полгода.
Я стояла у почтовых ящиков с ключами в руках и не поняла, что она говорит.
— Как не работает? — переспросила я. — Он каждый день на работу ездит.
— Ездит, да не на работу. Сторож у нас в подъезде рассказывал — видит его днём по дворам бродит.
— Тётя Люда, вы, наверное, ошибаетесь.
— Да что ошибаться? Вчера в два дня встретила его у магазина. А он мне говорит — с работы отпросился.
Я поднялась домой в полном недоумении. Володя сидел за кухонным столом, читал газету.
— Володь, — осторожно сказала я, — а как дела на работе?
— Нормально, — не поднимая глаз, ответил он. — Как обычно.
— А начальство не ругается?
— Не ругается. А что?
— Да так, спрашиваю.
Но что-то в его ответе показалось мне странным. Слишком быстро ответил, будто заранее готовился.
— Володя, а ты точно на работе был сегодня?
— Конечно был. А где ещё?
— Не знаю. Тётя Люда говорит, видела тебя днём во дворе.
— Тётя Люда ошиблась. Или другого человека видела.
— Может быть, — согласилась я, но червячок сомнения уже поселился в душе.
Вечером, когда муж спал, я заглянула в его куртку. В карманах ничего особенного — кошелёк, телефон, носовой платок. Но в кошельке не было пропуска на предприятие.
— Володя, — разбудила я его, — а где твой пропуск?
— Какой пропуск?
— Рабочий пропуск. На завод.
— Дома оставил. Завтра возьму.
— Где дома?
— В ящике стола.
Я пошла к столу, открыла ящики. Никакого пропуска не было.
— Володь, его тут нет.
— Ищи лучше.
— Я везде посмотрела.
— Тогда потерял где-то.
— А как же на работу попадаешь?
— Сторож знает, пропускает.
Объяснения были странными, но я не стала настаивать. Подумала — может, правда потерял.
На следующий день решила проверить. Позвонила на завод, где работал муж.
— Девушка, а можно Владимира Ивановича Петрова к телефону?
— А кто спрашивает?
— Жена.
— Подождите минуточку.
Ждала я минут пять, потом девушка вернулась:
— Владимира Ивановича нет на рабочем месте.
— А когда будет?
— Не знаю. Он уже давно не появлялся.
— Как давно?
— Да месяца три точно. А может, и больше.
— Но он же работает у вас!
— Работал. А сейчас не работает. Уволился он.
Трубка выпала у меня из рук. Значит, муж действительно не работает. Уже три месяца не работает!
Вечером ждала его с работы как обычно. Пришёл он в обычное время, как всегда уставший.
— Как дела? — спросила я.
— Нормально. Устал только.
— От чего устал?
— От работы устал. День тяжёлый был.
— Володя, — тихо сказала я, — я звонила на завод.
Он замер с ложкой супа в руках.
— Зачем звонила?
— Хотела узнать, когда домой придёшь. А мне сказали — ты уже три месяца не работаешь.
Володя поставил ложку, долго молчал.
— Ну да, — сказал наконец. — Не работаю.
— Как не работаешь? А куда каждый день ездишь?
— Работу ищу.
— Три месяца ищешь?
— Ищу.
— И ничего не нашёл?
— Не нашёл.
— А почему мне не сказал?
— Не хотел расстраивать.
— Володя, но ведь деньги нужны! На что мы живём?
— На твою зарплату живём. Пока.
— На мою зарплату троих не прокормить!
— Прокормить. Экономить будем.
— Володь, а почему уволился?
— Сократили.
— Всех сократили?
— Не всех. Меня сократили.
— Почему именно тебя?
— Не знаю. Начальство решило.
Что-то в его словах не сходилось. Неужели из всего цеха только его сократили?
— Володя, а может, сам уволился?
— Нет, сократили.
— Расскажи подробнее.
— Что рассказывать? Позвали к начальнику, дали бумагу на подпись.
— А причину назвали?
— Сказали — сокращение штатов.
— Володь, а выходное пособие дали?
— Дали.
— Сколько?
— Два оклада.
— А где деньги?
— Потратил.
— На что потратил?
— На жизнь потратил.
— За три месяца два оклада потратил?
— Потратил.
Не верила я ему. Что-то он скрывает.
— Володя, может, скажешь правду?
— Я правду говорю.
— Нет, не правду. Чувствую, что врёшь.
— Не вру. Просто... стыдно мне.
— Чего стыдиться?
— Того, что без работы остался.
— Володя, это не стыдно. Сейчас многих сокращают.
— Может, и не стыдно. Но мне стыдно.
— Ладно, — сказала я. — Будем искать работу вместе.
— Не надо. Я сам найду.
— Три месяца не мог найти.
— Найду. Обязательно найду.
На следующий день пошла к подруге Свете. Она работала в отделе кадров на том же заводе, где трудился муж.
— Света, — говорю ей, — а что с моим Володей случилось? Почему его сократили?
— Какое сокращение? — удивилась она. — Его никто не сокращал.
— Как не сокращали? Он говорит — сократили.
— Лена, твой муж сам уволился. По собственному желанию.
— По собственному?
— По собственному. Заявление написал и ушёл.
— А причину называл?
— Называл. Сказал — семейные обстоятельства.
— Какие семейные обстоятельства?
— Не знаю. Не расспрашивали.
— Света, а может, его заставили уволиться?
— Нет. Работал нормально, претензий не было.
— Тогда зачем уволился?
— Не знаю, Лен. У тебя спроси.
Пришла домой вся в смятении. Муж лежал на диване, смотрел телевизор.
— Володя, — сказала я, — хватит врать. Ты сам уволился.
— Откуда знаешь?
— Узнала. Зачем уволился?
— Надоело.
— Что надоело?
— Работа надоела. Начальство, коллеги, всё надоело.
— И ты просто взял и ушёл?
— Взял и ушёл.
— Не подумав о семье?
— Подумав. Решил, что найду что-то лучше.
— А нашёл?
— Пока нет.
— Володя, тебе пятьдесят лет! В нашем возрасте работу найти трудно!
— Найду. Было бы желание.
— А желание есть?
— Есть.
— Тогда почему три месяца ничего не делаешь?
— Делаю. Объявления читаю, резюме рассылаю.
— И что?
— Пока не везёт.
— Володя, а может, правда скажешь, что случилось?
— Что значит что случилось?
— На работе что-то произошло? Поругался с кем?
— Не поругался.
— Тогда что?
— Ничего особенного. Просто устал от всего.
— От чего устал?
— От жизни устал.
— Как это от жизни?
— А вот так. Каждый день одно и то же. Дом — работа, работа — дом.
— У всех так.
— У всех, а мне надоело.
— И что теперь?
— Теперь ищу другую жизнь.
— Какую другую?
— Интересную.
— А семья? Дети?
— А что дети? Выросли уже.
— Не выросли. Старшему семнадцать, младшей пятнадцать.
— Почти выросли.
— Володя, им учиться надо! Деньги нужны!
— Найду работу — будут деньги.
— А пока что?
— Пока экономим.
— На что экономим? У меня зарплата двадцать тысяч!
— Мало, конечно. Но пока хватает.
— Не хватает! Еле сводим концы с концами!
— Сведём. Было бы желание.
— Володя, а что, если ты вообще работать не станешь?
— Почему не стану?
— А вдруг понравится так жить? Без работы?
— Не понравится.
— Откуда знаешь?
— Знаю.
— Володь, а чем ты эти три месяца занимался?
— Работу искал.
— Кроме поиска работы.
— Читал, телевизор смотрел, по городу гулял.
— Гулял?
— Гулял. А что, нельзя?
— Можно. Только странно как-то.
— Что странно?
— Семья нуждается, а ты гуляешь.
— Семья не нуждается. Живём же.
— Плохо живём.
— Нормально живём.
— Володя, дети стесняются друзей домой приводить!
— Почему стесняются?
— Потому что у нас денег нет на нормальную еду, на одежду.
— Есть деньги. Не шикуем, но живём.
— Это не жизнь, а выживание.
— Выживание — тоже жизнь.
— Володя, ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю.
— А понимаешь, что семью подводишь?
— Не подвожу. Временные трудности.
— Три месяца временные?
— Три месяца — это ничего.
— Для тебя ничего. А для нас много.
Встала я с дивана, пошла на кухню. Не могла больше слушать его оправдания.
Дети пришли из школы голодные. В холодильнике почти ничего не было — макароны да сосиски.
— Мам, — сказала дочка Катя, — а можно мне джинсы купить? У меня совсем старые уже.
— Денег нет, дочка.
— А когда будут?
— Не знаю.
— А почему нет денег? Папа же работает.
— Папа... папа работу потерял.
— Потерял? Когда?
— Три месяца назад.
— И что, мы теперь бедные?
— Не бедные. Просто трудности временные.
— Мам, а долго ещё будут трудности?
— Не знау, Катюша. Папа новую работу ищет.
— А найдёт?
— Найдёт. Обязательно найдёт.
— А если не найдёт?
Что ответить? Что тогда будем жить на мою копеечную зарплату?
— Найдёт, дочка. Не переживай.
Но сама я уже не верила, что он найдёт. Слишком он спокойно относился к безработице. Будто даже нравилось ему такое положение.
Вечером, когда дети легли спать, решила поговорить с мужем серьёзно.
— Володя, давай честно. Ты хочешь работать?
— Хочу.
— Правда хочешь?
— Правда.
— Тогда почему не ищешь активно?
— Ищу.
— Где ищешь? Покажи, куда резюме посылал.
— Посылал в разные места.
— В какие места?
— В разные.
— Володя, покажи хоть одно резюме.
— Не сохранял.
— Как не сохранял?
— А зачем сохранять?
— Чтобы помнить, куда посылал.
— Помню и так.
— Володь, ты вообще резюме писал?
— Писал.
— И куда посылал?
— Говорю же — в разные места.
— Названия назови.
Он помолчал.
— Не помню названия, — сказал наконец.
— Не помню или не было их?
— Были.
— Володя, скажи честно — ты искал работу или нет?
— Искал.
— Как искал?
— Объявления читал.
— И что?
— Ничего подходящего не нашёл.
— За три месяца ничего?
— Ничего.
— Володь, а может, не в том дело, что не подходящего не находишь?
— А в чём?
— В том, что не хочешь работать.
— Хочу работать.
— Нет, не хочешь. Тебе нравится так жить.
— Не нравится.
— Нравится. Никаких обязанностей, никакой ответственности.
— Лена, о чём ты говоришь?
— О том, что ты бездельник стал.
— Не бездельник.
— Тогда кто? Безработный?
— Временно безработный.
— Временно? Три месяца временно?
— Три месяца — это немного.
— Володя, а если год будешь без работы?
— Не буду.
— А если всё-таки?
— Найду работу.
— Когда найдёшь?
— Скоро.
Скоро... Как же надоело мне это слово.
— Володь, а что, если я поставлю ультиматум?
— Какой ультиматум?
— Либо через месяц выходишь на работу, либо я развожусь.
— Не разведёшься.
— Почему не разведусь?
— Потому что любишь.
— Любила. А сейчас не знаю.
— Знаешь. И не разведёшься.
— Почему ты так уверен?
— Потому что куда ты денешься? С двумя детьми и копеечной зарплатой?
Вот тогда я поняла, какой человек рядом со мной живёт. Он знает, что я никуда не денусь. И пользуется этим.
— Значит, ты на меня рассчитываешь? — спросила я.
— Рассчитываю.
— На то, что я семью содержать буду?
— Содержишь же.
— А ты что будешь делать?
— Работу искать.
— Сколько ещё искать?
— Сколько потребуется.
— А может, так и не найдёшь?
— Найду.
— А если не найдёшь — будешь на мне сидеть?
Володя пожал плечами.
— Увидим.
Вот тогда я поняла — тайна мужа раскрылась полностью. Он не хочет работать. Ему удобно жить за мой счёт.
И я действительно онемела. От ужаса и отвращения.