Великобритания, Лондон, август 1939 года
Вечерело. Только что захлопнулась дверь за последним пациентом на сегодня и только после этого Зигмунд позволил себе устало откинуться на кожаное кресло. Он прикрыл глаза, пытаясь не думать ни о чём, но отсутствие мыслей сосредоточило чувства на ненавистной боли, которая пульсировала в горле, отдавала в голову и дальше, как эхо, отражалась по всему телу. В который раз Зигмунд мысленно убедился, что лучше вечный мыслительный процесс, заглушающий ощущения, чем тишина в голове, которая будто позволяет услышать, как медленно разлагается его больное тело. Именно поэтому он до сих пор принимал пациентов, они скрашивали его серые будни и заставляли думать, что было необходимо для отвлечения внимания от своих проблем. Но на сегодня приём был окончен, и теперь Зигмунда ждал бесконечно длинный вечер и ещё более длинная ночь, во время которой он боролся с болью, спасения от которой пока так и не нашёл.
Зигмунд выключил настольную лампу, и комната погрузилась в полумрак, так как плотные шторы на окне практически не пропускали свет. «Может убрать к чёрту эти шторы и распахнуть окна, впустить наконец в кабинет свет и свежий воздух?» - подумал Зигмунд, но тут же осёкся, понимая, что противоречил сам себе. Ему не нравилось, когда солнце нещадно палило по окнам, заставляя жмуриться и без того усталые глаза и потеть от нагретой солнечным теплом комнаты. Он устало вздохнул, сам не понимая, как будет лучше. А в целом не важно, боль затмевала всё и лучше просто не могло быть. Посидев ещё минуту в расслабленном положении и, видимо, ведя с самим собой бессловесный диалог, который никому не дано было услышать, мужчина встал, не торопясь подошёл к окну и медленно, предварительно зажмурив глаза, открыл сначала одну штору, затем вторую. В кабинет тут же хлынул свет, окрасив массивные дубовые шкафы с книгами, такой же дубовый рабочий стол, потёртое кожаное кресло и кушетку для посетителей в янтарный цвет. Обычно приведением кабинета в порядок после рабочего дня занималась Анна: открыть окна на проветривание, убрать книги в шкаф и аккуратно сложить листы с рабочими записями на столе, но сегодня дочери не было дома. Она, кажется, называла причину, по которой будет отсутствовать, но Зигмунд этого не запомнил. Он не стал долго задерживаться у окна, подошёл к столу, где в беспорядке валялись листы с заметками, как вдруг в дверь позвонили. «Неужели Анна так рано вернулась?» - задался вопросом Зигмунд, хотя помнил, что девушка обещала прийти к ужину, и к тому же, у неё были ключи, так что ей не требовалось звонить. Так обычно делали посетители, но на сегодня записей больше не было. Странно. Пока мужчина раздумывал кому же мог понадобиться, звонок повторно зазвенел, и Зигмунд неохотно направился к двери.
Когда Зигмунд распахнул дверь, то увидел перед собой мужчину, рука которого тянулась к звонку. «Хорошо, что я вовремя открыл, а то он бы так и продолжил трезвонить» - подумал Зигмунд, выжидательно взглянув на гостя.
- Добрый вечер, сэр Фрейд. Я знаю, что Ваш рабочий день уже закончен, но мне очень нужна Ваша помощь. Могли бы Вы принять меня сейчас?
Гость сразу показался Зигмунду странным, каким-то бледным и невзрачным, словно не живым, но всё же имеющим разум. Его серый костюм, лицо, которое никто бы не запомнил, увидев один раз, стеклянные глаза и отсутствие мимики на лице – всё казалось каким-то нечеловеческим, а как реагировать на просьбу незнакомца, Зигмунд и вовсе не знал. В самый первый момент после фразы гостя он опешил от его наглости, ведь мужчина в сером костюме знал, что приём на сегодня закончен, но при этом решился побеспокоить такого уважаемого человека, как Фрейд. Но уже в следующий момент Зигмунд подумал, что от ещё одного пациента хуже ему не станет, к тому же, если дело было срочным. Даже интересно, с какой проблемой пришёл этот человек.
-Я вижу, что Вы колеблетесь, и возможно раздражены моим вопросом, - продолжил незнакомец в сером, не дождавшись ответа от Зигмунда, - при этом, мне кажется, что Вы измождены. Измождены не от тяжёлого рабочего дня, а чего-то более серьёзного. Судя по странному, немного неестественному положению Вашей нижней челюсти, именно это Вас беспокоит. Проблемы с зубами, рак, опухоль? – впервые за время всего разговора, который длился совсем немного, на лице «серого человека» промелькнула неуверенность, и он на мгновение потупил взгляд, но тут же взял себя в руки и также уверенно-равнодушно продолжил, - Я меньше всего хотел бы доставить Вам неудобства, но мне кажется, наша сессия была бы полезной для нас обоих, поэтому я прошу Вас принять меня. К тому же, я могу заметить портсигар в Вашем кармане, а что может быть лучше для мужчины, чем выкурить сигару прекрасным летним вечером?
Зигмунд опешил ещё больше от бесцеремонности своего гостя. Тот стоял на пороге, но казалось, что он уже проник в дом и разузнал всё о жизни Фрейда без его разрешения и ведома. Тем не менее Зигмунд решил не показывать своего удивления и ответил непривычно грубо:
-У вас 50 минут. Это время, за которое я выкуриваю одну сигару. Проходите, - Фрейд развернулся, и не дожидаясь гостя направился в свой кабинет, где принимал пациентов.
***
Как оказалось, кабинет безнадёжно пропах сигарным дымом, и даже проветривание не улучшило дело. Именно поэтому, излечивая психологические травмы своих пациентов, Зигмунд наносил им новые, на этот раз телесные.
«Серый человек» проследовал за Фрейдом в кабинет, и тут же с интересном начал обшаривать его глазами, будто открывая каждый шкафчик и поднимая каждую бумажку. Зигмунду, которого никогда особо не волновало мнение своих пациентов, вдруг стало не по себе от беспорядка на столе. А заначка, что лежала в шкафу между томиками Гейне и Достоевского, вдруг «серый человек» узнает о ней, ведь казалось, что от его стеклянного взгляда не может скрыться ни одна деталь.
-Присаживайтесь на кушетку, - снова без особой вежливости предложил Фрейд, скорее опасаясь, что «серый человек» начнёт анализировать интерьер, чем желая поскорее начать сеанс.
Гость осторожно подошёл к кожаной кушетке, помял её пальцами, будто проверяя на прочность, и только потом сел, аккуратно сложив руки на коленях. Зигмунд в это время поджёг сигару и осторожно уселся в кресле напротив, мысленно гадая, чем же его озадачит посетитель.
-Давайте я расскажу Вам о своей проблеме, и Вы попробуете определить, что же со мной не так, - сказал пациент, ещё до того, как Фрейд успел задать свои привычные вопросы, которые у него были заготовлены для клиентов.
-Я слушаю, - ответил с небольшим промедлением Зигмунд, хмуря кустистые седые брови, от чего на его лбу появилось пару лишних морщин.
-Я читал о Ваших методах анализа психологического поведения клиентов, поэтому, чтобы не терять время, можно сразу отсечь вопросы о родителях и детстве, так как я могу предположить, что проблема кроется не в этом, можно пропустить и вопрос о сновидениях, потому что мне никогда ничего не снится. Вы можете попробовать метод свободных ассоциаций, но с большой вероятность он не поможет определить в чём суть моей проблемы, так как я чётко формулирую свои мысли и не даю двойных смыслов в одной фразе.
С каждой фразой «серого человека» Зигмунд хмурился всё больше и больше, а чёрные очки в роговой оправе на его носу, казалось впились в переносицу, так обычно бывало только с особо сложными пациентами. Он успокоил себя тем, что в его профессиональной деятельности ещё не было ни одного добровольно пришедшего человека, которому он не смог бы помочь. Но почему-то в глубине души Зигмунд уже знал, что «серый человек» исключительный случай, и неприятный холод закрадывался при мысли, что здесь он бессилен.
-Хорошо, я Вас понял и услышал. Но…Вы так и не сказали, в чём же проблема. Может какие-либо конкретные беспокоящие симптомы?
-Вы так и не поняли, сер Фрейд? – «серый человек» глянул на Зигмунда пустым взглядом, будто и не задал только что вопрос, - Извините, мне просто очень Вас рекомендовали, да я и сам наслышан, а так как по Вашей реакции заметно, что моё поведение достаточно нетипичное, я ожидал, что Вы с сразу сможете обозначить мою проблему.
-Стоп, Вы же пришли сюда с определённой проблемой? - последняя фраза гостя не только выбила Зигмунда из колеи, но и уязвила его самолюбие. От него ожидали определения диагноза с порога, в прямом смысле этого слова.
-В том то и дело, - проговорил «серый человек», опустив голову, - Я не знаю, что со мной не так.
В кабинете воцарилась тишина, лишь было слышно, как размеренно тикают часы на стене, и как Зигмунд протяжно выдыхает пары едкого дыма.
-Значит…Вы хотите, чтобы я профессиональным взглядом дал оценку Вашего состояния? – спросил Фрейд, попытавшись абстрагироваться и взглянуть на поведение гостя со стороны.
-Да, если можете, конечно.
Зигмунд снова оскорбился, но решил не поддаваться эмоциям, а перейти к делу.
-Давайте быть честными, Вы достаточно интересный персонаж, меня сразу удивила Ваша прямолинейность, которая, если признаться, граничит с отсутствием такта. Вы замечали за собой такое? Или кто-нибудь из Вашего окружения указывал на это?
«Серый человек» ответил не сразу. В обычном случае Фрейд подумал бы, что посетитель просто раздумывает над ответом, но у этого гостя на лице не отразилось ни единого признака мыслительного процесса.
-Нет, мне никогда не говорили, что я чем-то отличаюсь от обычных людей, но обычно я замечаю странное отношение ко мне, люди начинают вести себя по-другому в моём присутствии, правда, я совершенно не понимаю с чем это связано.
-Хорошо, - задумчиво протянул Фрейд, взяв в руки ручку, видимо собираясь сделать запись, но тут же положил её, передумав. – Как у Вас дела с эмоциональностью и чувствами по отношению к другим людям.
-Я не знаю, - после очередной минуты молчания ответил «серый человек».
-Может Вас радует, когда Вы после рабочего дня возвращаетесь домой к семье? – Зигмунд снова нахмурил брови, казалось, что данное движение стало привычным при общении с этим пациентом.
-Я понимаю, что такое радость, я знаю какие события могут вызвать это чувство, и, складывая факторы воедино, я могу физиологически изобразить данную эмоцию как реакцию на определённое событие. Но я не чувствую. Мои реакции – это скорее привычка, чем душевный порыв. Я вообще не уверен, что у меня есть душа, - тихо добавил гость.
После последней фразы в кабинете снова стало тихо, и любой человек расценил бы это как неловкую паузу, которую обязательно постарался бы занять нелепыми репликами. Но «серый человек» не чувствовал, тишина его не смущала.
-Как только я открыл перед Вами дверь, - начал после продолжительной задумчивости Фрейд, - Вы огорошили меня своими умозаключениями по поводу моего здоровья и свободного времени. С какой целью Вы говорили об этом, если не считать желания попасть на приём?
-Я просто анализировал Вас, как нового человека перед собой.
-Вы не думали о том, что могли задеть мои чувства, говоря вещи, которые обычно не очевидны, а если их и замечают, то стараются не акцентировать на этом внимания?
-Разве такие вещи могут быть не очевидны? – без капли удивления, будто и не спрашивая, ответил «серый человек».
Фрейд решил оставить вопрос без ответа. Он взглянул на сигару, размышляя, что же делать дальше. Ситуация клиента была необычной, за всю свою жизнь ещё ни разу к нему не обращались с подобными симптомами, при этом, он будто знал в чём дело, но никак не мог найти подходящего слова, словно его ещё не придумали. «Серый человек» и правда был серым, невзрачным и непонятным, больше похожим на вычислительную машину, которая только считает да анализирует, но ничего не чувствует, чем на живого человека. Только таких развитых вычислительных машин, встающих на одну ступень рядом с разумом человека, Фрейд пока даже представить не мог.
-У меня есть определённые мысли на Ваш счёт, но Вы же хотите помощи, так сказать, стать более живым, чтобы чувства были чувствами, а не проекциями привычных установок? – Фрейд осёкся на слове «живым», боясь, что «серый человек» может оскорбиться, но тот будто пропустил фразу мимо ушей.
-Да, если такое возможно.
Зигмунд поднялся с кресла и подошёл к шкафу, распахнул его, задумчиво оглядев содержимое, но, видимо, не найдя того, чего искал, захлопнул его. Психолог повернулся к пациенту, оглядев его с ног до головы.
-Я не практиковал гипноз уже сорок лет, но мне кажется, что в Вашем случае это будет довольно полезно, - проговорил Фрейд, выдохнув небольшое облачко серого пара, - Ложитесь на кушетку, расслабьтесь, попробуйте перестать анализировать и отключить мозг, максимально избавиться от любых мыслей.
«Серый человек» послушно лёг и закрыл глаза, смиренно сложив руки на груди.
-Вы говорили, что Вам не снятся сны? Может Вы просто не запоминаете их, это обыкновенная ситуация, так происходит у многих.
-Да, я знаю, что сны могут просто исчезать из памяти, но я почему-то уверен, что их просто нет.
-Хорошо. – ответил Зигмунд и начал погружать пациента в транс.
Сигара была докурена, стрелки часов оббежали половину циферблата и упорно стремились дальше, но «серый человек» так и не открыл знаменитому психологу своё бессознательное.
-Закройте глаза и посмотрите. Посмотрите внутрь себя. Разве может там быть пусто и бесчувственно? – слегка раздражённо спросил Фрейд.
Пациент открыл глаза и сел на кушетке. Зигмунд отошёл, нервно поджигая очередную сигару. Горло было сухим и нещадно пульсировало от боли, от дыма даже у такого заядлого курильщика как Фрейд затуманились глаза, хотелось всё бросить и лечь спать. Просто отречься от боли и проблем. Зигмунд понял, что проиграл. Впервые в жизни он ощутил безнадёжное бессилие. Увы, но помочь пациенту психолог не смог. Отвратительное чувство поражения встало комом в и без того больном горле.
-Вы разочарованы? – непривычно робко для бездушного существа спросил «серый человек».
-Вам нужно сломаться. – абсолютно разочарованно, но твёрдо сказал Зигмунд.
-Мне нужно сломаться? – глупо повторил пациент, будто не расслышал.
-Да, это единственное, что я могу Вам посоветовать, - Зигмунд взглянул прямо в серые пустые глаза, - знаете, как машина, для неё начнётся новая жизнь, только если она сломается. Переход к другому существованию. Любая машина теряет свои уникальные свойства при поломке, но всё же переходит определённую границу, становится не машиной, а чем-то новым. Если Вы хотите изменить себя, Вам нужно сломать себя.
«Серый человек» смотрел на психолога. Вопросов у него не возникало.
-Спасибо, сэр Фрейд, - проговорил «серый человек».
-Больше я ничем Вам не помогу, увы. Вы стали первым, кому я не смог помочь. И последним, - добавил Зигмунд, выдохнув очередное облачко, - Вы стали последним моим пациентом. Сеанс окончен, оплата не нужна.
Фрейд подошёл к окну, задумчиво взглянув на закатное небо за стеклом. «Серый человек» лишь молча встал и тихо вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
«Граница, это не то, на чём что-то заканчивается, а то, с чего что-то начинается» - уныло подумал Зигмунд, провожая усталым взглядом, удаляющегося от дома «серого человека».
-Вы стали моей границей, - шёпотом обратился Зигмунд к пустой комнате, - Вы стали границей, между знаменитым психологом Зигмундом Фрейдом и немощным стариком, который не способен одолеть высший разум.