По тёмным стенам блуждали светлые тени, отблески уличных фонарей и проезжающих изредка машин. Просторная комната была погружена во мрак, что придавало ей немного пугающий вид. Но страха, как ни странно, в комнате не было. Обычно он всегда тихонько попадает в дом и живёт там в каком-нибудь уголке самого глубокого шкафа, а когда остаёшься в квартире один, или, когда наступает неумолимая чёрная ночь, он осторожно вылезает оттуда, будто бы специально скрипнув дверцей, чтобы оповестить о своём присутствии, а затем медленно и неторопливо подбирается, по маленькому шажочку, но всё ближе и ближе, до тех пор, пока не завладеет всем твоим существом. В этой комнате страха не было: не было ни монстра под кроватью, так что можно было свободно высунуть ногу из-под одеяла и свесить её, не было и мешковатых существ, находящихся по обыкновению у стола или в углу комнаты, там стоял лишь стул, почти потерявшийся под кучей одежды, куда-то пропали теневые создания, которых можно заметить только боковым зрением, а за прозрачным тюлем не прятались привидения, их тоже не было.
В голове проносились удивлённые, с ноткой ребяческой обиды, мысли: «Куда они все ушли? Ведь раньше пугали меня, а теперь пропали.»
Девушка уже лежала в кровати, готовясь ко сну, но вмиг откинула его и встала, кровать при этом визгливо скрипнула, будто недовольно сказала: «Заняться тебе больше нечем!». Девушка, не включая света пошла в коридор, тихо ступая, то ли чтобы не нарушать звенящую тишину, то ли для того, чтобы страх не услышал, что она отправилась на его поиски. За пару шагов преодолев прихожую она попала на кухню. Уютная, даже в темноте, обстановка радовала глаз. Кухонный гарнитур, холодильник, столешница – всё это было погружено в мраморно-тёмную серость. Кухня не была похожа сама на себя, привычный оранжевый свет от люстры не освещал её, поэтому вся мебель будто превратилась в камень, а посреди этого мрачного убранства, словно влажный и свежий глаз, виднелось окно, за которым, по белым светящимся огонькам можно было различить очертания чего-то большого, живущего своей жизнью даже ночью.
На кухне страха не оказалось. Девушка постояла несколько минут у окна и пошла обратно в комнату, распахнув мимоходом шкаф с одеждой, что стоял в коридоре, возможно, искав там что-то, но так и не нашедши, она тихо закрыла шкаф, вернулась в спальню и встала на пороге, уперев руки в дверной косяк. Комната осталась такой же, как и была до её ухода, а, впрочем, что ещё нужно было ожидать? Искать страх было очень глупой идеей. Страх – очень занятная персона, он пропадает, когда ты начинаешь его искать, но вот если ты будешь от него прятаться, то он тут же появиться. Все знают об этом, ведь спроси любого, и у него наверняка найдётся история про то, как однажды в детстве к нему в комнату забралась бабайка. Конечно же ребёнок сразу спешил прятаться под одеяло, но от этого стало только хуже, бабайка подбиралась всё ближе и ближе. И только тогда, когда становилось совсем невмоготу, приходилось звать маму, которая включала свет, брала за руку, и вот теперь вы вместе ходите по дому, заглядываете во все шкафы и под кровати, но, конечно же, никого не находите.
Девушка так и продолжала стоять в дверях спальни, размышляя о том, что может быть ей стоит залезть под одеяло с головой, чтобы страх пришёл? Но она тут же отмела эти мысли, так как ей казалось, что это было бы чересчур абсурдно. К тому же, она и в детстве не любила прятаться от страха под одеяло, ведь там было жарко и душно, но, как говорится, из двух зол нужно выбирать меньшее, поэтому приходилось сидеть под одеялом, чтобы монстр не утащил тебя к себе.
Внезапно тюль на окне слегка колыхнулся, прервав ход мыслей в голове девушки. Она улыбнулась тихой радостной улыбкой и слегка подалась вперёд, как будто сейчас тут появился бы её давний хороший друг. Впрочем, улыбка угасла также быстро, как и появилась. Она вспомнила, что оставила балкон приоткрытым, поэтому наверняка небольшое дуновение ветра из окна и потревожило тюль. Тем не менее девушка направилась прямо туда. Её предположения оправдались: из большого открытого окна на балкон попадали потоки прохладного городского воздуха. Она снова задумалась и встала, положив руки на подоконник.
«С какого это момента залезть под одеяло, чтобы спрятаться от страха, стало для меня абсурдным?»
Ей вдруг показалось, что эта мысль может стать началом чего-то важного. Ведь не просто так она решила искать страх. Что-то изменилось, стало не тем, чем было раньше, но что изменилось, она никак не могла понять.
«Залезть под одеяло это как-то глупо, по-детски. Наверняка, если бы рядом были люди, то они посмеялись бы надо мной. Но к чему этот глупый людской стереотип? К тому же, я совсем одна в этой комнате, и никто меня не видит.»
Девушка с тяжёлым вздохом заправила прядь волос за ухо и как-то грустно передёрнула плечами, то ли от прохлады, то ли от осознания этой неприятной мысли.
«Что со мной стало? Если обычная мысль о детском инстинкте, да что там о детском, о человеческом инстинкте, стала для меня абсурдной. Правильно ли то, что страх покинул меня? Разве не его присутствие показывает некоторую душевную мягкость в человеке? Отчасти. Но всё же.»
На глаза девушки навернулись слёзы. Одна солёная капля быстро сбежала по щеке, оставив сырую дорожку, которая была заметна в свете фонарей с улицы. От грусти и темноты лицо её будто немного осунулось, но за первой слезой, второй не последовало.
«Что со мной стало? Говорят, что слёзы – это голос души. Так что же, моя душа настолько оскудела, что не может сказать больше одного слова?»
Девушка схватилась за голову, закрыла глаза и начала медленно, успокаивающе дышать. Ей нужно было собраться с мыслями, а к тому же, если бы слёзы полились сейчас, то это было бы вовсе не тем результатом, которого она хотела добиться. Девушка хотела не жалости к себе от себя же, а высших искренних чувств, вызывающих голос души.
Она попыталась отбросить все мысли, плохие и хорошие (хотя девушка понимала, что «хорошо» и «плохо» довольно относительные понятия, но всё же, если бы она начала разбираться ещё и в этом, то ей пришлось бы провести на балконе всю ночь). И вот, долгожданное мгновение, когда голова пуста от мыслей. Девушка немного постояла, словно прислушиваясь к воцарившейся тишине, а потом отняла руки от головы, открыла влажные, вдохновлённые глаза, и облегчённо выдохнула.
Она снова взглянула на город за окном, казалось, что ничего не изменилось, только разве что огоньки повсюду стали немного веселее. Она оглядела многоэтажки, стоящие поблизости. В каких-то окнах стояла темнота, там, наверное, уже спали в тёплой кровати люди, которые устали за день. В некоторых окнах горел розовый свет специальных ламп, для выращивания растений, или сменяющийся разноцветный свет гирлянд для интерьера. Жёлтый, белый, оранжевый свет. Оранжевый навеял воспоминания: много лет назад маленькая девочка сидела с мамой на кухне при таком же оранжевом свете. Тогда не было страха, не было и пустого ощущения, что страха нет. Были только тепло, уют, и такие же влажные детские глаза, смотрящие за окно. Эти воспоминания вызывали улыбку. Тогда, как и сейчас, девушка видела в свечении из окон что-то большее, чем просто свет. В каждом окошечке, неважно какого цвета, виднеется жизнь. И от того, что они так соединены и упорядочены между собой бетонной стеной дома, просыпается неведомое чувство общности в груди. Получается, что ты - маленькая яркая ячеечка в этом доме, составляющая, но при этом не похожая на других. Не идеальная, но от этого не менее важная. Рассматривание окон в многоэтажке прибавляло сил и навевало ностальгию.
В детстве всё воспринимается более просто, чем есть на самом деле. И вот перед тобой не многоэтажный дом, а сплетение ярких окошечек, где в каждом кипит жизнь. Быть ребёнком во взрослой жизни невозможно, но уметь смотреть на жизнь как дитя – это талант.
В детстве всё происходит по-настоящему: и сказки, которые на ночь читает мама, это правда, и бабайка, вылезший из шкафа, по-настоящему страшный и опасный.
Девушка улыбнулась. На душе стало легче. Она оглядела благодарным взглядом город за окном, вдохнула полной грудью ночной воздух, и, тихонько прикрыв окно, вышла с балкона.
Комната осталась такой же, да и никакой бабайки тут не было. Теперь это не тревожило, а пустота в душе будто заполнилась сладким мёдом. Девушка с удовольствием допорхнула до своей кровати и удобно улеглась там, высунув из-под одеяла лишь кончик носа. Под одеялом было душно, но теперь никакая жара не смогла бы стереть счастливую улыбку понимания с её лица.
Страх так и не пришёл. По комнате гуляли тени. А звенящая тишина и редкий шум от проезжающей машины под окном были её сказкой на ночь