Я часто смотрела в окно. Мир за стеклом был туманный. Там, среди перекопанной земли, где скоро вырастут коробки домов, стояло одно-единственное деревце черёмухи. Она словно выпала из другого мира — из мира, где нет ни графиков, ни правильных маршрутов, ни внятных причин цвести. Она просто была.
Одинокая, дикая, цветущая, в белом наряде как невеста.
Стояла в тумане, как сказка, которой не хватило слов, чтобы закончиться.
Мне хотелось улететь к ней как птичка , долететь до неё,
сесть на ветку, спрятаться в аромат.
Не быть больше в доме из которого нельзя уходить без спросу.
Это ведь не со зла придумывают правила. Это как в сказке:
Колобок ушёл — и его съели.
Смысл в том, чтобы остаться. Слушаться.
Не бегать.
Не искать себя.
Колобок — архетип первого беглеца. Он ушёл, потому что не мог иначе — ведь жизнь тянет за горизонт. Но сказка заканчивается тем, что его съедают — мол, не смей уходить, это опасно. Слушайся, сиди дома.
Мораль в детстве звучит как угроза: попробуешь иска