Как режиссёру работать с пьесой: беспрекословно следовать авторскому сюжету или, трансформируя канву повествования, особое внимание уделять именно заложенному психологизму? В этом вопросе Дмитрий Крымов определённо делает выбор в пользу второго варианта, позволяя себе сохранять дух свободы.
В новой книге мастера «Новый курс. Разговоры с самим собой» обнаружили несколько любопытных подходов к драматургическому тексту:
1. Обострение ситуации: «Я хочу заострить манеру, в которой я расскажу зрителю о своих находках до дикой остроты, до гротеска, до невозможного. Неожиданного по форме, визуального, визуализированного. Например, Костя должен бить Нину чайкой, оба должны быть в крови; это последняя их встреча в "той", старой жизни, и он "квитается" с ней за всё, что она сделала и что сделает».
2. Смелый монтаж с новым ритмом повторений: «Начать "Три сестры", скажем: "Отец умер год назад…" и так далее. Дойти до какой‑то точки, минут пять от начала, и начать снова: "Отец умер год назад…" И опять до этой же точки дойти. Потом ещё раз. И ещё. И ещё. И ещё. И ещё. И ещё. Потом продвинуться чуть дальше. И ещё раз сыграть до этого нового места. А потом вдруг другая декорация и страшный крик Маши, это прощание с Вершининым. А потом опять стол, чай, самовар… И опять самовар… И ещё… И ещё…».
3. Конец пьесы — исходное событие для спектакля: «Кабаниха, Дикой, Тихон — все! — ловят тело [Катерины], суетятся, кричат и вылавливают. Никому не нужно, чтобы она утопилась. Прежде всего Кабанихе, и она, мокрая, злая, простоволосая, больше всех кричит и напрягается. А когда тело вытащили и она не дышит, то все стоят и не уходят. У каждого своя версия произошедшего. Надо каждому снять с себя вину, которую он чувствует.
А может быть, момент укола совести, растянутый на полтора часа.
Тут возможны удивительные перетрактовки характеров и Кабанихи, и Дикого, и Кулигина — всех!».
4. Перенос места действия: «"Записки сумасшедшего" можно сделать жёстко и страшно, как на приёме у врача. <...> Сделать спектакль без всякого "театра", просто допрос, и человек сидит на стуле. Тюремная больница. Говорит быстро, без интонаций, очевидно, повторял это не раз. Человека довели. Боится, что будут бить, поэтому в глаза не смотрит».
О том, как пьесы меняли театр и менялись сами под его воздействием, поговорим совсем скоро с Александром Платуновым на занятиях курса «20 главных русских пьес: театральный контекст».
