Я, Валентина Ивановна, человек старой закалки. Всю жизнь проработала в библиотеке, поэтому порядок и тишина для меня — не пустые слова. Мой дом — моя крепость. Точнее, был крепостью. До тех пор, пока в квартиру сверху не въехал Он.
Квартира эта долго пустовала после смерти тишайшей старушки, божьего одуванчика Клавдии Петровны. И вот однажды утром наш подъезд наполнился грохотом, матом грузчиков и запахом новой жизни. Я, конечно, выглянула в глазок. В квартиру заносили какие-то странные вещи: тюки, рулоны, а мебели — почти никакой. А потом появился и сам хозяин. Молодой, лет тридцати, длинноволосый, в штанах таких, будто он их с младшего брата снял. И улыбается во весь рот. Сразу он мне не понравился. Беспокойный какой-то.
А потом началось. Сначала по вечерам сверху стали доноситься странные, заунывные звуки. Не музыка, а какое-то гудение. «У-у-у-м-м-м», — неслось с потолка. Потом к этому гудению добавились редкие, но громкие удары, похожие на звук гонга. Я сперва подумала — ремонт. Но какой ремонт под такое звуковое сопровождение?
Дальше — больше. В подъезде появился специфический запах. Сладковатый, пряный, как в индийских фильмах. Моя соседка и верная соратница по лавочке, Зинаида, авторитетно заявила: «Это они наркотики какие-то курят, Валюха! Точно тебе говорю, притон устроили!»
Но самой подозрительной была публика, которая к нему потянулась. Каждый вечер к нему поднимались вереницы людей. Все какие-то странные. Женщины всех возрастов в обтягивающих лосинах, мужчины с ковриками под мышкой. И все разувались прямо на лестничной клетке! Обуви выстраивалась целая батарея.
— Секта, — вынесла свой вердикт Зинаида, когда мы в очередной раз вели наблюдение из моего окна. — Собирает их там, охмуряет, а потом квартиры на себя переписывать заставит. Ты смотри, Валюха, держи ухо востро.
И я держала. Я прислушивалась к каждому звуку. Иногда оттуда доносились хлопки. Иногда — хоровое пение. Мое воображение, вскормленное криминальными сериалами по НТВ, рисовало страшные картины. Я представляла, как он там проводит свои ритуалы, как зомбирует несчастных людей.
Терпение мое лопнуло, когда однажды вечером я услышала сверху отчетливый женский стон. Все! Это была последняя капля. Я схватила телефон и набрала номер нашего участкового, лейтенанта Степанова. — Алло, товарищ лейтенант? Это Белова из седьмой квартиры. У нас тут, кажется, притон в девятой! Секта! Людей мучают! Степанов на том конце провода тяжело вздохнул. Он меня хорошо знал, я к нему и по поводу шумных подростков, и по поводу неправильно припаркованных машин обращалась. — Валентина Ивановна, — устало произнес он. — Что на этот раз? Я в красках обрисовала ему и гудение, и запахи, и подозрительных людей в лосинах. И про стон не забыла! — Понятно, — сказал Степанов без всякого энтузиазма. — Валентина Ивановна, может, у людей просто вечеринка? Йога какая-нибудь? Сейчас это модно. — Какая йога, товарищ лейтенант?! — возмутилась я. — Вы что, не видите опасности для общества? Требую принять меры! — Хорошо, я приму. Завтра зайду, проведу профилактическую беседу, — пообещал он и повесил трубку.
Я поняла, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Полиция бездействует. Значит, действовать буду я. Я позвонила Зинаиде и изложила свой план. Она ахнула, назвала меня Жанной д'Арк и пообещала стоять «на стреме» у подъезда и в случае чего вызывать подмогу.
На следующий вечер, когда «секта» снова собралась, я решилась. Для самообороны я вооружилась самым надежным, что было в доме — старой чугунной сковородкой. Тяжелая, проверенная временем. Я накинула пальто на домашний халат, сунула ноги в тапки и, чувствуя себя героем боевика, стала подниматься по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле.
У двери девятой квартиры я замерла. Из-за нее доносилось все то же мерное гудение. Я глубоко вздохнула, зажмурилась и нажала на звонок. Никакой реакции. Я нажала еще раз. Тишина. Тогда я, потеряв терпение и набравшись смелости, дернула за ручку. И, о ужас, дверь не была заперта! Она медленно и бесшумно открылась.
Я шагнула в прихожую, выставив перед собой сковородку, как щит. «Всем оставаться на местах! Вы окружены!» — хотела крикнуть я, но слова застряли в горле.
Передо мной была большая, светлая комната, залитая теплым светом. На полу лежали разноцветные коврики. И на них в позе лотоса сидели те самые «сектанты» — женщины и мужчины разных возрастов, в том числе и моя соседка из пятого подъезда, Марья Степановна, у которой радикулит. У стены сидел тот самый длинноволосый хозяин и плавно бил в большую блестящую чашу. Именно она и издавала этот «потусторонний» гул. В воздухе действительно пахло благовониями.
Все они медленно повернули головы в мою сторону. Десять пар совершенно спокойных, умиротворенных глаз уставились на меня, стоящую в прихожей в тапках, с растрепанными волосами и чугунной сковородкой наперевес.
Молчание нарушил хозяин квартиры. Он встал, подошел ко мне и с той же своей широкой улыбкой спросил: — Добрый вечер! Вы что-то хотели? Может быть, на медитацию? У нас как раз шавасана начинается. Это очень полезно для нервной системы.
Щеки у меня запылали так, будто я сунула голову в печку. Сковородка вдруг стала неимоверно тяжелой. Я пролепетала что-то нечленораздельное вроде «дверь… открыто… я думала…», развернулась и, кажется, установила личный рекорд по скоростному спуску с лестницы.
На следующий день я носа из квартиры не показывала. А вечером в мою дверь позвонили. На пороге стоял тот самый сосед с тарелкой в руках. — Я Артур, — сказал он. — А это вам. Вегетарианский пирог. Сам пек. И вот еще, — он протянул мне визитку. — «Студия йоги и медитации «Лотос». Если надумаете — первое занятие для соседей бесплатно. Говорят, от давления хорошо помогает.
Я взяла пирог, визитку и чуть не плача от стыда, пробормотала извинения. А он только рассмеялся.
Вот сижу я теперь, пью чай с этим пирогом и смотрю на визитку. И смех, и грех. Может, и правда сходить? Говорят, йога гибкость развивает. А мне, кажется, после вчерашнего не помешает развить гибкость ума.
А у вас бывали такие смешные и нелепые ситуации с соседями? Расскажите в комментариях, посмеемся вместе!