Светлана прижалась ухом к двери кухни и замерла. Голос свекрови звучал тихо, но отчетливо — Валентина Сергеевна всегда говорила вкрадчиво, когда обсуждала что-то важное.
— Костик, я же тебе сто раз говорила — оформи квартиру только на себя. Пока эта дура не одумалась и не забрала свою долю.
— Мам, ну что ты такое говоришь. Света вложила столько же, сколько и я.
Света отступила от двери, прислонилась к стене в коридоре. Сердце стучало где-то в горле. Три года они с Костей копили на эту квартиру. Три года она отказывала себе во всем — никаких отпусков, новой одежды, походов в кафе. Все ради их общего гнездышка.
— Вложила, — фыркнула Валентина Сергеевна. — Подумаешь. Ты мужчина, квартира должна быть твоей. А то разведетесь — и что? Она половину заберет?
— Мы не собираемся разводиться.
— Все так говорят. Помнишь Верку, соседскую? Тоже любовь-морковь была, а через пять лет мужа из квартиры выгнала. Он теперь у мамаши в однушке живет.
Света тихо прошла в спальню, села на кровать. Руки дрожали. Не от обиды — от злости. Валентина Сергеевна с первого дня ее невзлюбила. То готовит она не так, то убирает не там, то работа у нее неправильная — бухгалтер, подумаешь, сидит в конторе целыми днями.
«А вот Костик мой — инженер! Будущее страны!» — любила повторять свекровь при гостях. Что Света зарабатывала больше сына, Валентина Сергеевна предпочитала не замечать.
Вечером Костя вернулся в спальню, обнял сзади.
— Ты чего такая задумчивая?
— Устала просто. На работе аврал.
— Мама пирог принесла. Твой любимый, с вишней.
Света усмехнулась. Любимый — это яблочный. Но Валентина Сергеевна упорно таскала вишневый, приговаривая: «Светочка так любит!»
— Спасибо. Потом попробую.
На следующий день Света зашла в магазин электроники. Купила диктофон — маленький, размером с флешку. Дома спрятала его в вазе на кухне — Валентина Сергеевна приходила каждый день, пока они были на работе. Готовила сыночку обед, заодно перекладывала вещи по своему усмотрению.
Первая запись была золотой. Валентина Сергеевна звонила сестре:
— Я Костика обрабатываю потихоньку. Говорю — пусть перепишет квартиру на себя. А то Светка эта... Не нравится она мне. Хитрая какая-то. Молчит все время, улыбается, а что на уме — не поймешь.
Света слушала запись и улыбалась. Хитрая, значит. Ну-ну.
Следующие полгода она собирала доказательства как коллекционер — методично, скрупулезно. Все чеки за квартиру сканировала в двух экземплярах. Переписку с Костей скринила — особенно те сообщения, где он просил денег «на квартиру срочно не хватает». Записывала разговоры свекрови с сыном — благо, та не стеснялась в выражениях.
Костя менялся на глазах. Раньше веселый и легкий, он стал раздражительным. Придирался к мелочам — то суп пересолен, то рубашка плохо поглажена.
— Мама говорит, хорошая жена должна за мужем ухаживать, — заявил он однажды.
— А что говорит мама про хорошего мужа?
— Не ерничай. Мама плохого не посоветует.
В марте Валентина Сергеевна перешла в открытое наступление. Пришла с документами от знакомого юриста.
— Светочка, тут такое дело. Надо квартиру переоформить только на Костю. Для налоговой оптимизации. Ты же не против?
Света взяла документы, сделала вид, что изучает.
— Надо подумать. Я своему юристу покажу.
— Зачем юристу? Мы же семья!
— Конечно, семья. Просто хочу все правильно сделать.
Валентина Сергеевна поджала губы. Вечером устроила Косте скандал — Света слышала из-за стены.
— Она тебя не любит! Любящая жена сразу бы подписала!
В апреле Костя стал задерживаться на работе. В телефоне появился пароль. А в майские праздники заявил:
— Поеду с ребятами на рыбалку. Ты же не против?
— Конечно, езжай.
Он уехал на четыре дня. Света проверила — никакой рыбалки не было. Геолокация показывала город. Судя по всему, жил у мамы.
В июне грянул гром. Костя пришел с работы мрачный, сел напротив.
— Нам надо поговорить.
— Слушаю.
— Я думаю, нам стоит развестись. Мы разные люди. Я понял это не сразу, но...
— Но мама помогла понять?
Он вспыхнул.
— При чем тут мама? Это мое решение!
— Конечно, твое. И квартира, полагаю, тоже должна быть твоей?
— Мы можем договориться полюбовно...
Света встала, прошла к окну. Во дворе Валентина Сергеевна выгуливала собачку — специально взяла щенка, чтобы иметь повод торчать под окнами.
— Хорошо. Давай разводиться. Завтра подам заявление.
Костя опешил. Ждал слез, скандала, уговоров. А получил спокойное согласие.
— И квартира?
— В суде решим. По закону.
— Света, зачем суд? Мы же цивилизованные люди...
— Именно поэтому и суд. Чтобы все по закону, цивилизованно.
Вечером зазвонил телефон. Валентина Сергеевна даже не поздоровалась:
— Что ты удумала, дрянь? Костик мой весь убитый! Ты ему жизнь сломать решила?
Света включила диктофон.
— Валентина Сергеевна, это Костя решил разводиться, не я.
— Потому что ты его довела! Пилила постоянно! Он святой человек, что столько лет с тобой терпел! Но квартиру не получишь, запомни! Она куплена на Костины деньги!
— У меня все чеки сохранились. И переводы тоже.
— Подделаешь что угодно! Но мы с лучшими адвокатами! Ты у нас по миру пойдешь!
Света улыбнулась, глядя на диктофон. Валентина Сергеевна добавила последний штрих к ее коллекции доказательств.