– Сергей, ты хоть понимаешь, что творишь? – Елена стояла посреди кухни, сжимая в руках мокрую тарелку. – Это моя мать!
– Твоя мать уже два месяца живет в нашем доме и командует здесь как генерал! – Сергей резко поставил чашку на стол. – Я не могу больше так жить, Лена. Не могу.
За тонкой стеной послышался скрип дивана – Галина Васильевна, видимо, прислушивалась к их разговору. Елена понизила голос:
– Она недавно похоронила папу, ей тяжело одной...
– Ей тяжело? – Сергей горько усмехнулся. – А мне легко? Прихожу домой после двенадцати часов на стройке, а она мне про грязные ботинки лекцию читает. Максим боится лишний раз включить телевизор, потому что бабушка сразу начинает ворчать про современную молодежь.
Елена молчала. Она понимала мужа, но как объяснить это маме? Галина Васильевна действительно изменилась после смерти отца. Раньше она была мягкой, покладистой женщиной, а теперь казалось, что весь мир ополчился против нее.
Все началось в июле. Мама позвонила и сквозь слезы рассказала, что не может больше жить одна в той квартире, где каждая вещь напоминает об отце. Елена, конечно, не могла отказать. Они с Сергеем решили, что это временно – пока мама не продаст свою квартиру и не найдет что-то поменьше, поближе к ним.
Но прошло уже два месяца, а Галина Васильевна даже не выставила квартиру на продажу. Более того, она словно пустила корни в их двухкомнатной квартире, превратив гостиную в свою спальню, а всю семью – в подчиненных.
– Мам, завтрак готов! – крикнула Елена в сторону гостиной.
Галина Васильевна вышла, аккуратно одетая и причесанная, как всегда. Даже дома она не позволяла себе выглядеть небрежно.
– Леночка, ты опять кашу на молоке варила? – она осуждающе покачала головой. – Максиму это вредно, у него может быть непереносимость. В моем детстве...
– Мам, Максим прекрасно переносит молоко, – устало сказала Елена. – Он ест эту кашу с трех лет.
Сергей демонстративно взял бутерброд и направился к выходу:
– Я на работу. Вечером поздно буду.
– Опять задерживается, – проворчала Галина Васильевна, когда за ним закрылась дверь. – Хороший семьянин домой стремится, а не по стройкам шляется.
Елена сглотнула колкий ответ. Максим сидел за столом, уткнувшись в тарелку, и молчал. Восьмилетний мальчик уже научился не встревать в разговоры взрослых.
– Максимка, давай собирайся в школу, – мягко сказала Елена.
– Постой, – Галина Васильевна критически осмотрела внука. – Эта рубашка грязная. И джинсы не глажены. Что подумают учителя?
– Мам, все нормально. Дети сейчас не в костюмах ходят в школу.
– Вот поэтому и растет поколение нерях, – вздохнула Галина Васильевна. – В наше время...
Елена проводила сына в школу и поехала на работу. Весь день она думала о том, что происходит дома. Когда они с Сергеем поженились десять лет назад, он прекрасно ладил с ее родителями. Отец его уважал, мама души в нем не чаяла. А теперь...
Домой Елена вернулась в семь вечера. Максим сидел за кухонным столом и выводил в тетради буквы.
– Где ты делаешь уроки? – спросила мама.
– Тут. Бабушка говорит, в комнате ей мешают мои каракули.
– Максим, не выдумывай, – Галина Васильевна появилась в дверях кухни. – Я просто предложила ему делать уроки здесь, при свете. А то в комнате темно.
Елена посмотрела в окно их комнаты – там горела люстра, было светло. Но спорить она не стала.
– Леночка, ужин готов, – сообщила мама. – Я переделала твой борщ, добавила специй. Он был совсем пресный.
Елена молча села за стол. Борщ действительно стал другим – острым, с незнакомым привкусом. Но главное, он стал не ее борщом.
Сергей пришел в половине десятого, когда Максим уже спал.
– Как дела? – устало спросил он, снимая ботинки в прихожей.
– Тихо, тещу не буди, – прошептала Елена.
В гостиной действительно было темно, Галина Васильевна уже легла спать. Они прошли в спальню.
– Не могу больше, Лена, – Сергей сел на кровать и опустил голову. – Дом перестал быть домом. Это какой-то санаторий, где твоя мама главврач, а мы все пациенты.
– Она скучает по папе...
– Я понимаю! – Сергей повысил голос, потом сразу замолчал. – Я понимаю, что ей тяжело. Но почему из-за этого должна страдать наша семья? Максим боится лишний раз засмеяться, а я чувствую себя гостем в собственном доме.
Елена села рядом с мужем:
– Потерпи еще немного. Она продаст квартиру, найдет себе жилье поближе...
– Лена, она даже не выставила квартиру на продажу! Я вчера спросил – она сказала, что пока не готова с ней расставаться.
Это было правдой. Елена тоже пыталась поднять эту тему, но мама каждый раз начинала плакать и говорить, что дети хотят ее выгнать.
Утром произошел первый серьезный скандал. Сергей искал документы по новому подряду – важные чертежи и смету, которые оставил на письменном столе в комнате. Документов не было.
– Мам, ты не видела папки с бумагами? – спросила Елена.
Галина Васильевна на секунду замешкалась:
– Какие бумаги?
– Синяя папка, лежала на столе.
– Ах, эти... – мама махнула рукой. – Там был такой беспорядок, я прибрала. Выбросила всякую макулатуру.
– Что?! – Сергей резко обернулся. – Какую макулатуру?
– Ну, всякие каракули, чертежики... Думала, Максимовы.
– Галина Васильевна, это были рабочие документы! Проект на три миллиона рублей!
Мама побледнела:
– Я... я не знала... Думала...
Сергей выбежал во двор к мусорным бакам. Елена бросилась за ним. Они рылись в отходах полчаса, но документы найти не удалось. Мусор уже успели вывезти.
– Все! – Сергей стоял посреди двора, весь перепачканный, с бешеными глазами. – Все, Елена! Из-за твоей мамы я потерял контракт, который вел три месяца!
– Сергей, она не специально...
– Мне плевать! – он шел к подъезду, а Елена семенила за ним. – Слушай меня внимательно. Или твоя мать остается жить с нами навсегда, и тогда я подаю на развод и съезжаю. Или я выбираю ее! Третьего не дано!
Дома Галина Васильевна сидела на диване и плакала. Максим прижался к ней и тихо гладил по руке.
– Прости меня, Сережа, – всхлипывала она. – Я правда думала, что это мусор...
Сергей молча прошел в спальню и захлопнул дверь. Елена осталась в гостиной с плачущей матерью и испуганным сыном.
– Мам, все будет хорошо, – она села рядом. – Сергей расстроился, но это пройдет.
– Нет, Леночка. Он меня ненавидит. Я же вижу, как он на меня смотрит. Лучше я уйду.
– Куда ты пойдешь?
– Не знаю. В свою квартиру. Или... – Галина Васильевна вытерла слезы. – Или к Ольге.
Елена вздрогнула. Младшая сестра жила в однокомнатной квартире с гражданским мужем. Какая там может быть мама?
Вечером, когда Максим заснул, родители тихо поговорили на кухне.
– Лен, я не могу жить в постоянном напряжении, – устало сказал Сергей. – Твоя мать хороший человек, но она нас разрушает. Мы с тобой стали чужими, Максим боится лишний раз рот открыть...
– Понимаю. Но что делать? Она моя мама.
– Найти ей жилье. Пусть живет отдельно, но рядом. Будешь навещать каждый день, помогать...
– На что покупать? У нас нет таких денег.
– Снять. Или найти что-то недорогое... Лена, я не шучу. Если через месяц ситуация не изменится, я съезжаю.
На следующий день Елена позвонила Ольге.
– Привет, сестренка, – голос младшей сестры звучал напряженно. – Как дела?
– Плохо. Мама хочет к тебе переехать.
Пауза.
– Лена, ты с ума сошла? У меня однушка! И Андрей...
– Я знаю. Просто мама расстроилась, думает, что мы ее не хотим видеть.
– А вы хотите? – в голосе Ольги послышались нотки раздражения. – Лена, когда папа умер, я предлагала забрать маму к себе на первое время. Ты сказала, что справишься сама. А теперь что?
– Теперь Сергей поставил ультиматум.
– И правильно сделал! – неожиданно вспылила Ольга. – Ты же знаешь маму. Дай ей палец – она всю руку откусит. Помнишь, как она полгода жила у тети Тани после того, как та сломала ногу? В итоге тетя Таня сама к нам сбежала!
Это была правда. Года четыре назад родная сестра мамы попросила Галину Васильевну пожить с ней и помочь восстановиться после перелома. Закончилось тем, что тетя Таня приехала к ним и со слезами просила забрать сестру, потому что та полностью взяла управление домом в свои руки.
– Что же делать? – растерянно спросила Елена.
– Искать ей жилье. Рядом с вами, но отдельно. И не поддавайся на слезы.
Елена начала изучать объявления о сдаже квартир. Цены кусались – даже однокомнатная стоила двадцать пять тысяч в месяц. А где взять эти деньги?
Дома обстановка накалялась с каждым днем. Сергей почти не разговаривал с тещей, приходил поздно и сразу уходил в спальню. Галина Васильевна ходила с обиженным лицом и при каждом удобном случае вздыхала о том, что стала никому не нужной.
– Бабушка, а ты останешься с нами жить? – спросил однажды Максим.
– Не знаю, внучек. Наверное, мне пора съезжать. Раз я всех достала.
Мальчик расстроился:
– Но я не хочу, чтобы ты уходила!
– А папа хочет, – грустно сказала Галина Васильевна.
Елена слышала этот разговор и кипела от злости. Мама явно манипулировала ребенком, ставила его в неловкое положение.
– Максим, иди делай уроки, – резко сказала она.
– Почему ты на него кричишь? – тут же встала на защиту внука Галина Васильевна. – Ребенок же просто спросил.
– Мам, не вмешивай ребенка во взрослые проблемы.
– Значит, я теперь и с внуком поговорить не могу?
И снова слезы. Елена устала от этих постоянных слез, от обиженного лица, от атмосферы вечного напряжения в доме.
В среду позвонила Ольга:
– Лена, мама мне звонила. Говорит, что Сергей ее выгоняет. Это правда?
– Не выгоняет, а просит найти отдельное жилье.
– Слушай, а может, она правда к нам переедет на время? – неожиданно предложила Ольга. – Пока вы что-то не найдете.
Елена опешила. Еще три дня назад сестра категорически отказывалась.
– А как же Андрей?
– Мы поговорили. Он согласился потерпеть месяц-два. Может, за это время мама решится продать свою квартиру и купить что-то поменьше.
Елена почувствовала, как с души спал камень. Хотя бы временная передышка.
– Ольга, ты меня спасаешь.
– Рано радуешься. Сначала маму надо уговорить.
Галина Васильевна категорически отказалась:
– К Ольге? У нее же там мужчина живет! Что люди скажут?
– Мам, Андрей хороший человек. И они уже три года вместе.
– Не расписаны! А я что, в наложницах у них буду жить?
Елена прикусила язык. Хотелось сказать, что живет мама не "в наложницах", а в гостях у дочери, которая готова ей помочь. Но она промолчала.
В четверг случилось еще одно происшествие. Сергей пришел домой и обнаружил, что Галина Васильевна выстирала всю его рабочую одежду.
– Зачем? – спросил он, глядя на мокрые джинсы и футболки.
– Грязные были. Вонь на всю квартиру.
– Галина Васильевна, у меня завтра с утра работа! Во что я пойду?
– А разве у тебя нет другой одежды?
Сергей покраснел:
– Это специальная одежда! Рабочая! Она должна сохнуть сутки!
– Ну извини, я не знала...
Елена видела, что муж на пределе. Еще немного – и он действительно соберет вещи и уйдет.
В пятницу она не выдержала и устроила серьезный разговор с мамой:
– Мам, нам нужно что-то решать. Сергей говорит серьезно.
– Что решать? – Галина Васильевна сидела на диване и вязала. – Если он меня не хочет видеть, пусть так и скажет.
– Он не говорит, что не хочет тебя видеть. Он говорит, что не может жить втроем в двушке.
– А где же мне жить? На улице?
– Мам, у тебя есть своя квартира.
– Там мне плохо. Все напоминает о папе.
– Тогда продай ее и купи что-то поменьше. Рядом с нами.
– На что покупать? Моей пенсии хватит разве что на подвал.
Елена понимала, что разговор зашел в тупик. Мама не хотела возвращаться в свою квартиру, не хотела ее продавать, не хотела ехать к Ольге. Она хотела остаться здесь, и точка.
Вечером в субботу произошел решающий разговор. Сергей пришел домой трезвый, но решительный:
– Елена, мне предложили хорошую работу в другом городе. Зарплата в два раза больше.
Елена похолодела:
– Ты уезжаешь?
– Мы уезжаем. Все трое. Если ты, конечно, согласна.
– А мама?
– Твоя мама остается здесь. В своей квартире, у Ольги, где угодно. Но не с нами.
Галина Васильевна вышла из гостиной. Видимо, она все слышала.
– Значит, решили без меня? – ее голос дрожал. – Внука от бабушки увозите?
– Галина Васильевна, я никого не увожу, – устало сказал Сергей. – Я просто не могу больше так жить. Это не дом, это проходной двор.
– Я что, мешаю?
– Да! Мешаете! – он сорвался. – Вы командуете в чужом доме, лезете в чужую жизнь, критикуете каждый наш шаг!
– Сергей! – одернула его Елена.
– Что Сергей? Пусть твоя мать наконец услышит правду!
Галина Васильевна заплакала:
– Значит, я плохая. Значит, я все неправильно делаю.
– Не плохая, – устало сказал Сергей. – Просто мы не можем жить вместе. Это нормально. Много семей так живет – отдельно, но рядом.
– Леночка, – обратилась мама к дочери, – ты тоже так думаешь?
Елена молчала. Она разрывалась между мужем и матерью, между пониманием правоты Сергея и жалостью к одинокой женщине.
– Отвечай, – потребовал Сергей. – Или ты выбираешь мать, и тогда мы разводимся. Или меня, и тогда ищем маме отдельное жилье.
– Я не могу выбирать между вами, – прошептала Елена.
– Можешь. И должна.
В воскресенье Елена пошла гулять в парк, чтобы подумать. Оставаться в таком напряжении было невозможно. Но и выбирать между самыми близкими людьми тоже.
На скамейке возле детской площадки она встретила соседа Виктора Петровича. Мужчина лет шестидесяти, овдовел пару лет назад, жил один в трехкомнатной квартире на их этаже.
– Привет, Елена, – поздоровался он. – Как дела? А то слышу, у вас в семье не все гладко.
Стены в доме тонкие, и Елена не удивилась, что сосед в курсе их проблем.
– Да, сложно сейчас.
– С мамой?
Елена кивнула.
– Понимаю, – Виктор Петрович сел рядом. – У меня похожая ситуация была. Теща после смерти тестя ко мне переехала. Тоже думал, временно. В итоге прожила пять лет.
– И как?
– Плохо. Жена между нами металась, сын от напряжения в школе хуже учиться стал. Потом теща заболела, мы ее в больницу положили, а когда выписалась, она согласилась в дом престарелых. Хороший, частный.
– А мама у меня здоровая.
– Знаю. Слушай, а у твоей мамы есть подруги, знакомые?
– Есть. А что?
– Может, ей нужно не жилье искать, а общение? Одинокие люди иногда цепляются за семью детей, потому что больше не с кем поговорить.
Елена задумалась. Действительно, после смерти отца мама стала замкнутой, почти ни с кем не общалась.
– Виктор Петрович, а вы сами как живете? Не скучно одному?
– Поначалу было тяжело. Потом привык. Хожу в шахматный клуб, с соседями общаюсь. Кстати, – он посмотрел на Елену, – если твоей маме нужно временное жилье, у меня две комнаты пустуют. Могу сдать недорого.
– Серьезно?
– Конечно. Галина Васильевна женщина порядочная, тихая. Мне бы только за коммунальные услуги платила.
Елена почувствовала, как забилось сердце. Неужели выход найден?
– А вы с ней поговорите?
– Поговорю.
Дома Елена осторожно завела разговор:
– Мам, Виктор Петрович предлагает сдать тебе комнату. Недорого.
Галина Васильевна возмутилась:
– С чужим мужиком жить? Что люди скажут?
– Мам, у него трехкомнатная квартира. Ты будешь жить отдельно.
– А если он... – мама замялась.
– Что если?
– Ну, приставать будет.
Елена едва не расхохоталась. Виктор Петрович был тихим, интеллигентным человеком, который вряд ли стал бы "приставать" к соседке.
– Мам, ему шестьдесят четыре года.
– Ну и что? Мужики и в семьдесят кобели.
Этот разговор ни к чему не привел. Мама категорически отказалась даже рассматривать вариант с соседом.
В понедельник Сергей пришел с работы мрачный:
– Елена, я сегодня подписал договор о переезде. Через две недели мы уезжаем.
– Сергей, подожди...
– Нет. Я устал ждать. Два месяца я терпел, надеялся, что ситуация изменится. Но твоя мама даже не пытается что-то решить.
Галина Васильевна сидела в гостиной и делала вид, что смотрит телевизор. Но Елена видела, что мама слушает каждое слово.
– Хорошо, – вдруг сказала Елена. – Мама, завтра мы с тобой идем смотреть квартиры.
– Какие квартиры?
– Для тебя. Или ты решаешься продать свою и купить что-то рядом с нами, или снимаем тебе жилье.
– На что снимать? У меня пенсия двенадцать тысяч!
– Доплачу я, – сказал Сергей. – Но не более пятнадцати тысяч в месяц.
Во вторник они нашли вариант. Маленькая однокомнатная квартира в соседнем доме, на первом этаже. Старенькая, но чистая. За пятнадцать тысяч в месяц.
Галина Васильевна ходила по квартире и хмурилась:
– Маленькая какая...
– Зато рядом с нами, – сказала Елена. – Ты сможешь приходить каждый день.
– А если мне плохо станет? Кто поможет?
– Мы поможем. Я буду навещать тебя каждый день.
Мама долго думала, потом вздохнула:
– Ладно. Только я не знаю, как одна жить буду.
– Научишься, – сказал Сергей. – Многие люди живут одни и не жалуются.
Переезд состоялся в субботу. Сергей сам помог перенести вещи, даже купил маме новый чайник и красивое покрывало на диван.
– Ну вот, – сказал он, оглядывая квартиру. – Уютно получилось.
Галина Васильевна сидела на диване и растерянно смотрела по сторонам:
– А вдруг мне страшно будет?
– Мам, я же рядом. Если что-то случится, сразу позвонишь.
Максим обнял бабушку:
– А я буду к тебе в гости приходить! Каждый день!
– Конечно, внучек.
Дома, в своей квартире, стало непривычно тихо. Максим расположился в гостиной с игрушками, Сергей включил футбол. Елена ходила по квартире и не знала, радоваться ли ей или грустить.
– Как думаешь, мама справится? – спросила она у мужа.
– Справится. Она сильная женщина, просто привыкла командовать.
На следующий день Елена зашла к маме с утра. Галина Васильевна уже была одета и причесана, готовила завтрак.
– Как ночь прошла?
– Нормально. Правда, непривычно одной.
– Мам, а что если ты запишешься в какой-нибудь кружок? Или в театральную студию для пенсионеров?
Мама задумалась:
– А что, есть такие?
– Конечно. В доме культуры много разных занятий.
– Может быть, – неуверенно сказала Галина Васильевна. – Посмотрим.
Через неделю мама действительно записалась в хор для пенсионеров. Оказалось, что у нее неплохой голос, и руководитель хора сразу поставил ее в первые ряды.
– Знаешь, – рассказывала она Елене, – там такие интересные люди! Вера Ивановна в молодости в опере пела, а Николай Сергеевич стихи сочиняет.
Постепенно жизнь вошла в новое русло. Галина Васильевна привыкла жить одна, но каждый день приходила к дочери или созванивалась с ней. Максим действительно навещал бабушку каждый день после школы – делал у нее уроки, пил чай с печеньем и рассказывал школьные новости.
Сергей перестал избегать тещу. Наоборот, он часто заходил к ней, чинил кран или вешал полки. Галина Васильевна больше не критиковала его каждый шаг, а он не раздражался от ее присутствия.
– Знаешь, – сказала однажды Елена мужу, – мама изменилась. Стала спокойнее.
– У нее теперь есть свое пространство, – ответил Сергей. – И свои интересы. В хоре поет, с подружками общается.
Действительно, Галина Васильевна завела новых знакомых. Вера Ивановна жила в соседнем подъезде, и они часто гуляли вместе в парке. Николай Сергеевич приглашал на литературные вечера. Мама даже купила себе новое платье и записалась к парикмахеру.
– Леночка, – сказала она как-то, – а ведь Сергей прав был. Нельзя жить чужой жизнью. У меня теперь своя жизнь есть.
Елена обняла мать:
– Ты не жила чужой жизнью. Просто мы все были в стрессе.
– Нет, жила. После папиной смерти я боялась оставаться одна, вот и цеплялась за вас. А теперь понимаю – одиночество не так страшно, как кажется.
В декабре случилось неожиданное. Виктор Петрович пригласил Галину Васильевну в театр. Мама долго рассказывала об этом Елене:
– Представляешь, он билеты на "Лебединое озеро" достал! Говорит, одному скучно ходить.
– И ты согласилась?
– А что такого? Культурный человек, интеллигентный. Просто как друзья сходим.
Елена улыбнулась. Кто знает, может быть, у мамы появится не только новое жилье, но и новые отношения.
Через месяц Галина Васильевна приняла решение продать свою старую квартиру. Деньги она разделила пополам – одну часть положила на депозит, а на другую купила себе небольшую однокомнатную квартиру в том же доме, где жила дочь, только этажом выше.
– Теперь я совсем рядом, – радовалась она. – И своя квартира есть, и дети близко.
Переехав в собственную квартиру, Галина Васильевна окончательно успокоилась. Она обставила жилье по своему вкусу, завела комнатные цветы, даже кота взяла из приюта – рыжего толстяка по имени Мурзик.
– Мам, ты счастлива? – спросила как-то Елена.
– Знаешь, после папиной смерти я думала, что никогда больше не буду счастлива, – задумчиво ответила мама. – А оказалось, что жизнь продолжается. И в ней есть место и горю, и радости.
Сергей тоже изменился. Он стал мягче, внимательнее к семье. Исчезло постоянное напряжение, и он снова полюбил проводить вечера дома.
– Лен, – сказал он как-то, – помнишь, я хотел увезти нас в другой город?
– Помню.
– Хорошо, что ты не согласилась сразу. Иногда проблемы нужно не обходить, а решать.
– А ты серьезно собирался уезжать?
Сергей честно ответил:
– Да. Я был готов на все, лишь бы прекратить этот кошмар. Но ты оказалась мудрее меня.
Максим был счастлив больше всех. Теперь у него была бабушка, которая радовалась его приходу, но не контролировала каждый шаг. Он мог свободно играть дома, делать уроки в своей комнате и при этом каждый день видеться с любимой бабушкой.
– Мам, а бабушка теперь навсегда с нами будет? – спросил он как-то.
– Конечно. Просто она теперь живет в своей квартире, а мы в своей. Но мы же рядом.
– Это хорошо, – серьезно сказал мальчик. – Когда все жили в одной квартире, вы постоянно ругались. А теперь не ругаетесь.
Из уст ребенка это прозвучало особенно правдиво.
Прошло полгода с того дня, когда Сергей поставил ультиматум. Семья собралась у Галины Васильевны отмечать ее день рождения. За столом сидели все: Елена с Сергеем и Максимом, Ольга с Андреем, Виктор Петрович, который уже стал почти членом семьи, и новая подруга мамы Вера Ивановна.
– Хочу тост сказать, – встал Сергей с бокалом. – За нашу семью. За то, что мы научились жить рядом, но не мешать друг другу.
– За мудрость, – добавила Елена.
– За то, что все проблемы можно решить, если захотеть, – подняла бокал Галина Васильевна.
Максим тоже встал с соком:
– А я за бабушку! За то, что она теперь не грустная!
Все рассмеялись и выпили. Виктор Петрович тихо сказал Галине Васильевне:
– Галя, а ведь если бы не тот кризис, мы бы с тобой не познакомились поближе.
Мама покраснела:
– Витя, при всех что ли?
– А что тут такого? Мы же друзья.
Елена переглянулась с Сергеем. Кажется, у мамы действительно появились новые отношения.
Поздно вечером, когда гости разошлись, Елена помогала маме убирать со стола.
– Мам, помнишь, как ты говорила, что Сергей тебя выгоняет?
– Говорила. Глупая была, – Галина Васильевна вытирала тарелки. – Он не выгонял. Он просто хотел, чтобы у каждого было свое место. Я тогда этого не понимала.
– А теперь понимаешь?
– Конечно. Леночка, знаешь, что я поняла? Когда живешь в чужом доме, чувствуешь себя гостем. А когда в своем – хозяином. Мне нужен был свой дом, а не угол в вашем.
Елена обняла мать:
– Главное, что теперь все хорошо.
– Да. И спасибо Сергею за то, что заставил меня это понять. Хоть и жестко получилось.
– Он переживал тоже. Не хотел тебя обижать.
– Знаю. Он хороший мужик, твой Сергей. Просто мы друг друга не понимали.
Домой Елена шла с легким сердцем. Оказывается, самые сложные семейные проблемы можно решить, если перестать бороться друг с другом и начать искать компромиссы.
Дома Сергей уже укладывал Максима спать.
– Как прошел вечер? – спросила Елена.
– Отлично. Твоя мама помолодела на десять лет.
– И это правда. У нее теперь своя жизнь, свои интересы.
– А у нас своя, – Сергей обнял жену. – Лен, помнишь, как я тебе ультиматум поставил?
– Помню. Тогда я думала, что ты жестокий.
– А теперь?
– Теперь понимаю, что иногда нужно поставить точку, чтобы потом можно было начать заново.
Они стояли на балконе и смотрели на окна маминой квартиры. Там горел свет – Галина Васильевна, наверное, еще убиралась после праздника.
– Знаешь, – сказала Елена, – я рада, что мы не уехали тогда в другой город.
– Почему?
– Потому что убежать от проблемы – не значит решить ее. А мы смогли решить.
Сергей поцеловал жену:
– Смогли. И знаешь, что самое главное? Мы остались семьей. Просто научились правильно жить.
В квартире у Галины Васильевны погас свет. Завтра будет новый день, и каждый будет жить своей жизнью – но рядом, в любви и понимании.
***
Прошел год. Елена думала, что семейные кризисы остались позади, но осенним вечером раздался звонок от Ольги: "Лена, срочно приезжай. Андрей ушел от меня. Сказал, что я превращаюсь в копию нашей мамы — все контролирую, во все лезу. А ведь я думала, что просто забочусь..." Елена замерла с трубкой в руках. Неужели семейные сценарии повторяются из поколения в поколение?, читать новый рассказ...