Сковорода вторая. Блин двенадцатый.

"Держите позицию, горбинкой носа, а у Вас задевает, Вы слышите, в большом арпеджио у Вас задевает, а нота должна вылетать, она должна быть горячей и ничего не задевать в Ваших связках, должен быть звук с неба, который просто через Вас приходит в мир. Ещё раз... Лучше, ещё, лучше... Отдохните.". "Ольга Марковна, простите, а что за фотография у Вас появилась на стене, мне кажется эта девочка, как воробышек в скорлупе. Это Вы?". "Это японская фотография, это я, только японцы умеют делать так оригинально. Это я. Тогда во Владивостоке были японцы, мама заказала это фото, потому что вскоре я пошла в первый класс церковно-приходской школы. Школа была недалеко, но чтобы дойти, нужно было одолевать очень высокую сопку, а там всегда был сильный ветер, и, чтобы меня не унесло, я вставала на четвереньки и одолевала вершину, а может ветер. А со школы всегда было проще, мне помогал мой друг, японский мальчик, Кавадзаки-сан, удивительно добрый и чистый. В жаркие дни мы купались с ним в море и даже заплывали, (Пашка брат, всегда кричал нам "Далеко не заплывать", и даже сердился, потряхивая своим красивым каштановым, сочным чубом). А дома у меня была ещё забава, на втором этаже нашего старого дома жили две японские гейши, Мидори-сан и Шизуки-сан, они были очень красивые, вежливы и доброжелательны. Я дружила с ними, и учила их русским танцам, а они учили меня тому, как носить японское кимоно. Гейши - это утончённые женщины, не то, что можно подумать, гейша должна уметь поддержать диалог, красиво выпить сакэ, подарить Вам душевную гармонию, и так дальше... Ну, а остальное, это её личное решение. Япония - это гармония, нам непонятная, очень экономная в средствах, ничего лишнего, она полна недосказанного и... огромного внутреннего напряжения. Стоический народ... Бывают и сбои.", - тень печали ложится на её красивое лицо, не ведающее времени. "Была у меня ещё одна забава ,мой четвероногий друг Дудырь. Как же я любила его... И вот, однажды, мы вышли с мамой погулять, а день был солнечный, и Дудырь с нами, бегал, резвился, и, вдруг, он помчался прямо на японского солдата с ружьём, и я помчалась за ним, как сейчас помню. Мама как-то беспомощно выпустила мою руку. Я схватилась за Дудыря, он страшно завертелся, пыль поднялась огромным облаком, и, вдруг, я слышу выстрел и огонь, пролетающий сквозь облако, в котором мы оказались. То был выстрел японского солдата, присмирел мой друг, и мама быстро увела нас в дом.". Ольга Марковна замолкает, оставаясь где-то не здесь, где-то за облаком воспоминаний, одолевая ветер... "Ну, давайте петь "Амариллис", давно не пели.". Да, а теперь в Италию, амариллис мья белля, легко по-средневековому, аутентично, полетаем над страной, где всё многослойно, расслабленно. Море, камни, облака, и где-то за облаком могут не знать, не стреляй в облако, ты в нём ничего не увидишь, не стреляй в облако, оно бесплотно и смерти не знает...