– Твоя сестра беременна от моего мужа, – произнесла свекровь, не отрываясь от чистки картошки.
Я замерла в дверях кухни с пакетами продуктов в руках. Нож выскользнул из рук Галины Ивановны и со звоном упал на кафельный пол.
– Что вы сказали? – прошептала я.
– То, что сказала. Думаешь, я слепая? Уже три месяца Андрей к ней ездит. А вчера Ленка звонила, животом хвастается.
Пакеты с покупками рухнули к моим ногам. Яблоки покатились по полу, одно остановилось прямо у ног свекрови. Она подняла его, внимательно осмотрела и положила на стол.
– Сядь, Машенька. Поговорим как женщины.
Лена была моей младшей сестрой, любимицей всей семьи. Красавица, умница, золотая девочка – так о ней говорили все. А я всегда была в её тени: серая мышка, которая рано вышла замуж и «закопала свою жизнь в пелёнках».
После свадьбы мы с Андреем переехали к его матери – денег на отдельное жильё не было. Галина Ивановна поначалу встретила меня прохладно, но постепенно мы сдружились. Особенно после того, как я потеряла ребёнка на седьмом месяце. Она выхаживала меня, как родную дочь, варила бульоны, не отходила от постели.
– У вас ещё всё впереди, – шептала она, гладя меня по голове. – Дети обязательно будут.
Но дети не появлялись. Три года попыток, обследования, лечение – ничего. Андрей становился всё холоднее, а я замыкалась в себе. Работала в районной библиотеке, приходила домой к обеду, готовила ужин и ждала мужа, который всё чаще задерживался «по делам».
Лена тем временем закончила институт, устроилась в модное рекламное агентство. Приезжала к нам по выходным в дорогих нарядах, рассказывала о своей яркой жизни, о поклонниках. Андрей слушал её, не отрываясь, а я видела, как загорались его глаза.
– Какая у тебя сестричка, – говорил он мне перед сном. – Такая живая, интересная.
А я только кивала и притворялась спящей.
– Когда это началось? – спросила я, усаживаясь напротив свекрови.
Галина Ивановна включила чайник, достала из холодильника торт – тот самый наполеон, который я вчера испекла к воскресному обеду.
– Помнишь, в июне Андрей начал часто ездить в город? Говорил, что по работе, новые контракты.
Я помнила. Он работал в строительной фирме, и летом действительно было много заказов. Но теперь, оглядываясь назад, я понимала: он врал. Слишком нарядно одевался для стройки, слишком долго принимал душ по возвращении.
– А в августе твоя сестра перестала приезжать к нам. Раньше каждые выходные была, а тут – пропала.
– Она сказала, что много работы...
– Ага, работы, – фыркнула свекровь. – А на прошлой неделе я их видела. Шла из поликлиники, а они из кафе выходят. Обнимаются, целуются. Я еду не могла есть три дня.
Чайник заверещал. Галина Ивановна разлила кипяток по чашкам, бросила пакетики чая. Запах мяты наполнил кухню, такой знакомый и домашний. А я сидела как оглушённая.
– Почему вы мне не сказали сразу?
– Думала, может, пройдёт. Мужчины иногда дурят, а потом в семью возвращаются. Но вчера Ленка звонила, животиком хвастается. Говорит, на третьем месяце, счастлива очень.
Я встала из-за стола так резко, что чашка с чаем опрокинулась. Горячая жидкость растеклась по скатерти, пропитала мою любимую вышитую салфетку.
– Где вы их видели?
– В «Мечте», на Советской. Машенька, ты куда?
Но я уже выбегала из кухни, хватая с вешалки куртку.
В кафе «Мечта» я не была ни разу – слишком дорого для нашего бюджета. Но знала, где оно находится. Зашла, огляделась. Уютный интерьер, приглушённый свет, тихая музыка. На стенах висели семейные фотографии в рамочках, создавая атмосферу домашнего уюта.
За угловым столиком, полускрытым пальмой в кадке, сидели они. Андрей и Лена. Он что-то рассказывал, размахивая руками, она смеялась, откидывая назад свои длинные волосы. На столе – недоеденный торт, две чашки кофе, букет жёлтых роз.
И я увидела. Лена повернулась в профиль, и стало заметно – живот. Небольшой, аккуратный, но уже округлившийся. Она погладила его рукой, улыбнулась. Андрей наклонился, поцеловал её в щёку.
Мой муж. И моя сестра. С ребёнком, который должен был быть моим.
Я развернулась и выбежала на улицу. Холодный осенний ветер резал лицо, но я не чувствовала ничего. Только пустоту внутри и звон в ушах.
Домой я вернулась к вечеру. Андрей сидел в гостиной, смотрел футбол. Обычная картина: мой муж после работы отдыхает перед телевизором. Только теперь я знала, где он провёл день на самом деле.
– Привет, – сказал он, не поворачивая головы. – Что на ужин?
– Андрей, нам нужно поговорить.
– После матча, ладно? Важная игра.
Я прошла на кухню. Галина Ивановна мыла посуду, не поднимая глаз. На плите томилось что-то в кастрюле – пахло укропом и лавровым листом. Обычный вечер обычной семьи. Если бы не то, что эта семья разваливалась на куски.
– Видела их? – тихо спросила свекровь.
Я кивнула.
– Что будешь делать?
– Не знаю.
Мы молчали. За окном включились фонари, зажглись окна в соседних домах. Где-то готовили ужин, где-то смеялись дети, где-то мужья обнимали жён. А здесь сидели две обманутые женщины и не знали, как дальше жить.
Андрей появился в кухне через час, довольный:
– Выиграли! Мам, что на ужин?
Галина Ивановна поставила перед ним тарелку супа, хлеб, салат. Он ел с аппетитом, рассказывал о работе, строил планы на выходные. Я сидела напротив и смотрела на этого человека, который так легко врал мне каждый день.
– Маш, ты чего не ешь? – спросил он, наконец заметив мою полную тарелку.
– Не хочется.
– Заболела? – он потянулся ко мне через стол, хотел потрогать лоб.
Я отстранилась.
– Лена звонила, – сказала Галина Ивановна неожиданно. – Новости у неё.
Андрей замер с ложкой у рта:
– Какие новости?
– Беременна она. Третий месяц.
Ложка выпала из рук Андрея и со звоном ударилась о тарелку. Суп разбрызгался по столу.
– Мам, ты что говоришь...
– То, что есть. А ещё я говорю, что ты подлец, сынок. И что мне за тебя стыдно.
Андрей пытался оправдываться, врать, клясться, что это не так. Но когда зазвонил его телефон и на экране высветилось «Леночка» с сердечком, он сдался.
– Машка, я не хотел... так получилось...
– Как это – получилось? – я встала из-за стола. – Ты случайно спал с моей сестрой? Случайно сделал ей ребёнка?
– Ты не понимаешь! У нас с тобой ничего не выходило, мы пытались, но...
– А с ней сразу вышло, да?
Он молчал, потупившись. А я вдруг рассмеялась – истерически, до слёз.
– Знаешь что самое забавное? Я её всю жизнь любила больше себя. Отдавала ей лучшие игрушки, лучшие наряды. Даже мужа отдала, оказывается.
– Маша, мы не планировали...
– Заткнись! – крикнула я. – Просто заткнись!
Телефон продолжал звонить. Андрей отклонил вызов, но тут же пришло сообщение. Я успела прочитать: «Солнышко, где ты? Малыш скучает по папе».
Солнышко. Малыш. Папа.
А я кто?
Ночью я собирала чемодан. Андрей ушёл к Лене – я сама ему велела. «Езжай к своей беременной любовнице. А я подумаю, что делать дальше».
Галина Ивановна зашла ко мне в комнату с чашкой горячего молока:
– Машенька, ты зря так. Никуда не уезжай.
– Не могу здесь оставаться.
– А куда пойдёшь? Родители в деревне, квартиры своей нет...
– Найду что-нибудь. Сниму комнату.
Она села рядом на кровать:
– Послушай меня. Андрей дурак, это да. Но дом-то мой. И ты мне как дочь родная. Пусть он съезжает к своей Ленке, а ты оставайся.
Я покачала головой:
– Не могу. Везде его следы, его запах...
– Тогда я с тобой, – решительно сказала свекровь. – Продам дом, купим двухкомнатную квартиру. Будем жить вдвоём.
Утром позвонила Лена. Голос дрожащий, виноватый:
– Машка, я знаю, ты меня ненавидишь...
– Не ненавижу, – ответила я удивительно спокойно. – Просто не понимаю.
– Мы не планировали... просто случилось...
– Ага, случилось. У вас там всё случается.
– Машка, ну скажи что-нибудь! Кричи, ругайся!
– А зачем? Ты счастлива?
– Я... да, счастлива.
– Ну и прекрасно. Поздравляю.
Я положила трубку. Больше мы с сестрой не разговаривали.
Через месяц мы с Галиной Ивановной переехали в новую квартиру на окраине города. Небольшая, светлая, пахнущая свежим ремонтом. Я устроилась в частную школу учителем русского языка, свекровь нашла работу няней.
Андрей пытался со мной встречаться, объясняться, просить прощения. Я не отвечала на звонки.
Лена родила в феврале. Галина Ивановна сходила в роддом, принесла фотографию внука.
– Похож на Андрея, – сказала она, разглядывая снимок. – Но глаза твои.
Я не стала смотреть на фотографию.
Прошёл год. В один из весенних дней, когда я шла с работы, меня окликнула знакомая:
– Маша! Не узнала совсем!
Я обернулась. Соседка из старого дома, тётя Нина.
– Как дела? Как семья?
– Нормально, – улыбнулась я. – Живу с мамой Андрея. Развелась.
– А-а-а, – протянула она. – А я и не знала. А то Ленка твоя недавно приходила, расспрашивала, где ты живёшь.
– Лена? Зачем?
– Да плакала вся, говорит – хочу с сестрой помириться. Андрей, видишь ли, её бросил. К другой ушёл.
Вечером дома я долго сидела на кухне, пила чай с мятой и думала. Галина Ивановна тихо вязала в гостиной, по телевизору шла какая-то мелодрама.
В десять вечера раздался звонок в дверь. Я открыла – на пороге стояла Лена с ребёнком на руках. Исхудавшая, с потухшими глазами, совсем не похожая на прежнюю красавицу.
– Привет, Машка, – прошептала она.
– Привет, Лен.
Мы смотрели друг на друга молча. Потом малыш заплакал, и Лена стала его качать.
– Можно войти? – спросила она. – Поговорить?
Я посмотрела на неё, на ребёнка, который действительно был очень похож на Андрея, но глаза... глаза были мои. Наши семейные глаза – большие, серые, с длинными ресницами.
– Конечно, – сказала я. – Проходи. Галина Ивановна будет рада внука увидеть.
И я поняла: иногда семья – это не те, с кем ты связана кровью или браком. Семья – это те, кто остаётся с тобой, когда все остальные уходят.
Как вам эта история? Напишите своё мнение в комментариях, ставьте лайк и не забудьте подписаться!"