Краткость - сестра таланта. Рассказ Клавдии Семеновны Божковой из села Айдар Ровеньского района Белгородской области вполне соответствует этому высказыванию Чехова: написано коротко, ёмко, глубоко. К сожалению, Клавдия Семеновна ничего не написала о своей семье, о детстве; почти сразу же – о войне.
«Вам знакомо чувство нелюбимого ребенка? Нет? Мне же пришлось это испытать.
В тринадцать лет я уже работала телятницей в только что созданном колхозе. Нелегко было: полураздетая, полуголодная, я целый день пропадала на ферме. Но никому не жаловалась. Просто иной раз поплачу, утру слезы - и снова за работу, а на людях старалась быть повеселее. Кому нужно чужое горе, когда своего достаточно? Ведь в то время был большой голод. Наверное, не было семьи, где бы кто-нибудь не умер.
Я выжила наперекор всем невзгодам. Выжила и увидела свое счастье в лице колхозного конюха Романа Божкова. Походит он однажды ко мне и говорит: «Клава, я за тобой давно наблюдаю, и ты мне нравишься. Выходи за меня замуж».
- Вот так сразу?
- Но я тебя не обманываю.
Дружно мы зажили с ним. Как бы ни изматывала нас работа, всегда находили друг для друга ласковые слова. Родилась у нас Лида, а потом Маруся (правда, младшая прожила недолго). А тут Роману надо было идти в армию – его забрали в апреле сорок первого.
Служил муж в Литве. Оттуда от него получала письма. Он скучал и писал: «Как мне хочется увидеть дочурку, жаль, что нет ее фотографии». Но где было взять эту фотографию? В селе никто не делал карточки, а в город ехать времени, конечно, не было. И я, посылая мужу письмо, обводила на бумаге, на чистом листе, руку дочери. Ох как он был рад! Писал: «Как ты могла догадаться? Смотрю на ручку дочери и представляю, какая она у нас».
Лиду он больше видел. Началась война, и в том же году Роман пропал без вести. Так я и осталась солдатской вдовой в двадцать два года. Желания выходить замуж не было, да и годы военные к тому не располагали. Всё для фронта! А это означало: не жалеть своего здоровья ради Победы над врагом. И мы трудились не покладая рук, иной раз даже не различали дня и ночи.
В село Айдар вошли немцы, и никто не хотел работать на них, как ни старались их фашистские прислужники. Они пробыли в селе полгода – потом их выбила наша армия. Была огромная радость освобождения, а затем и Победы…
Однако труд на селе оставался таким же тяжелым. Законы были строгие: за опоздание на работу можно было попасть за решетку. Может, это и было правильным, как-никак мы поднимали страну их руин, а здесь требовалась строжайшая трудовая дисциплина. Я была звеньевой полеводческого звена и выходила на работу задолго до восхода солнца. Ранней весной мы собирали куриный помет и золу для удобрений, летом ручная прополка, осенью – уборка и обмолот хлебов. Если бы спросить тех женщин, которые в то время трудились, когда они успевали дома управляться да за детьми ухаживать, то они бы вспомнили не одну бессонную ночь. Особенно тяжело доставалось солдатским вдовам – заступиться за них было некому. Вдовами было пролито столько слез, что ни в одно озеро не соберешь.
В середине пятидесятых мы малость вздохнули: были отменены всякие налоги, трудодень стал полновесней, пришедшая в село техника немного облегчила наш физический труд. На колхозных собраниях даже стали выдавать премии за ударную работу. Мне лично стало еще легче оттого, что подрастала дочь Лида. Все сельские дела у нее спорились. Уходя на работу, я уже не беспокоилась о том, что дома что-то останется несделанным. Дочь и корову загонит и подоит, и в хате приберет, и на огороде прополет, и еду приготовит. Чем не жизнь? А я трудилась на ферме и дояркой, и пастухом, и телятницей.
Лида удачно вышла замуж и родила мне семерых внуков, а сейчас у меня уже одиннадцать правнуков. Среди них есть те, кто выбрал себе интересную работу, а другие продолжают учиться.
Уходила я на пенсию со званием ветерана труда и с медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Не знаю, как бы мой труд оценили в нынешнее время. Наверное, никак. Иной раз смотрю телевизор и думаю: почему же никогда не покажут передовика производства? Что, разве трудолюбивых людей теперь совсем нет? Вот до чего мы дожили».