— Врач сказал, что мне нужен отдых. Я еду на море, а ты… Маме в деревне помощь нужна, — отрезал муж, пряча билеты в карман.
— Погоди, Серёж, какой врач? Ты же не болел! — Ирина застыла с тряпкой в руках посреди кухни.
— Терапевт из нашей поликлиники. Давление скачет, говорит — стресс. Две недели в Сочи пропишет — как рукой снимет.
— А я? У меня тоже давление! И спина после твоей мамы прошлым летом до сих пор ноет!
— Не ври. Ты здоровая как лошадь. А маме семьдесят восемь, картошку копать некому.
Ирина швырнула тряпку в раковину. Брызги долетели до новенькой микроволновки — подарок на их пятнадцатилетие свадьбы. Сергей тогда сказал: «Теперь готовить будет легче». Легче стало только ему — разогревать то, что она наготовила.
— Значит, билеты уже купил? Даже не спросил?
— А что спрашивать? Мне отдых нужен, я деньги зарабатываю. Ты дома сидишь.
— Дома сижу? — голос Ирины дрогнул. — Я на трёх работах пашу! Уборщицей в школе, репетиторством, да ещё твои рубашки глажу!
— Подработки твои — не работа. Копейки.
Пятнадцать лет назад они тоже собирались на море. Копили полгода, откладывали с каждой зарплаты. Сергей тогда работал сантехником в ЖЭКе, Ирина — учительницей младших классов. Считали каждую копейку.
— Ирка, смотри, что нашёл! — Сергей ворвался в их съёмную однушку с рекламной брошюркой. — Абхазия, частный сектор. Дёшево и сердито!
— Серёж, может, лучше подкопим? Поедем нормально?
— Зачем ждать? Жизнь одна! Главное — вместе!
Тогда он обнял её так крепко, что хрустнули рёбра. И Ирина согласилась. Десять дней в Пицунде, в домике без кондиционера, с удобствами на улице. Но они были счастливы. Сергей таскал ей мидий с рынка, жарил на мангале во дворе. По вечерам гуляли по набережной, мечтали о детях.
— Мам, опять орёте? — Катька высунулась из комнаты. Пятнадцать лет, вся в отца — упрямая челюсть, холодные глаза.
— Иди учи уроки! — рявкнул Сергей.
— Сама разберусь, что дочери говорить! — Ирина шагнула между ними.
— Твоя дочь? Это я ей телефон новый купил! И на курсы английского плачу!
— Из семейного бюджета платишь! Из денег, которые я тоже зарабатываю!
Катька закатила глаза и скрылась. Хлопнула дверь. Из-за стенки заиграла музыка — громко, назло.
Сергей достал из кармана билеты, помахал ими перед носом жены:
— Один билет. Один! И обратно через две недели. Поезд до Сочи, плацкарт. Не разоришься, пока меня не будет.
— А жить где будешь?
— Снял квартиру. Недорого. С Толяном с работы договорился — он там отдыхал, контакты дал.
***
Ирина помнила его корпоратив три года назад. Сергей пришёл под утро, весь пропахший чужими духами. Сказал — с мужиками в баню ходили. Но Ирина нашла в кармане куртки чек из ресторана на двоих. Плюс бутылка шампанского.
Скандалить не стала. Проглотила. Ради Катьки, ради семьи. Думала — одумается, поймёт. Стала больше следить за собой, купила новое бельё. Сергей даже не заметил. Зато заметил, что она потратила «его» деньги на ерунду.
— Знаешь что? — Ирина выпрямилась, посмотрела мужу в глаза. — Езжай. Отдыхай. Но билет обратный можешь выбросить.
Сергей усмехнулся:
— Опять истерики? Не надоело?
— Это не истерика. Пока ты будешь загорать, я соберу твои вещи. Толян заберёт — вы же друзья.
— Ты что несёшь? Катьке отец нужен!
— Катьке нужен пример. Что женщина — не тряпка для вытирания ног.
Ирина сняла фартук, аккуратно повесила на крючок. Прошла мимо остолбеневшего мужа к шкафу, достала свою сумочку — старенькую, но любимую.
— Куда собралась? — Сергей загородил выход.
— К подруге. Обсудить, как буду жить без тебя. Спойлер — отлично буду жить.
— Без моих денег далеко не уедешь!
— Посмотрим. Кстати, твоя мама звонила. Сказала, спина болит, но к ней никто не едет. Она в город приехала, у сестры гостит. Так что врёшь ты погано, Серёж.
Мама Ирины умерла пять лет назад. Перед смертью, держа дочь за руку, прошептала:
— Иришка, я всю жизнь отцу твоему угождала. Думала — семья важнее. А он помер, и я поняла — жизнь прожила не свою. Чужую. Не повтори моих ошибок.
Тогда Ирина кивала, плакала, обещала. И вот теперь, глядя на побагровевшего мужа, вспомнила мамины сухие, натруженные руки. Руки, которые всю жизнь стирали, готовили, гладили. Для мужчины, который считал это само собой разумеющимся.
— Ирка, не дури! — Сергей схватил её за плечо.
— Руки убрал. Быстро.
В голосе Ирины появилась сталь. Такая, которой Сергей никогда не слышал. Он разжал пальцы.
— Мам? — Катька снова выглянула из комнаты. — Всё нормально?
— Всё отлично, доченька. Папа в отпуск едет. Оздоровительный. А мы с тобой кино вечером посмотрим. И пиццу закажем.
— Без папы? — в голосе дочери мелькнула надежда.
— Без папы веселее будет.
Сергей смотрел, как жена надевает босоножки. Те самые, которые он называл «колхозом». Как поправляет волосы перед зеркалом. Как берёт ключи.
— Ты вернёшься! — крикнул он ей в спину. — Куда ты без меня!
— Серёж, — Ирина обернулась на пороге. — Я тридцать семь лет без тебя прожила. И ничего, не померла. Проживу и дальше.
Через две недели Сергей вернулся загорелый и отдохнувший. Ключ не подошёл — Ирина поменяла замки. Вещи стояли в коридоре в мешках для мусора. Сверху лежала записка:
«Забирай барахло. Алименты — через суд. Квартира записана на меня, проверь документы. Кстати, Толян звонил. Сказал, блондинка, с которой ты был в Сочи, — его бывшая. Она ему всё рассказала. Про тебя. Подробно. Он тоже твои вещи в пакеты складывает. С работы.
P.S. Катя сказала, что без твоего храпа спать стало лучше. Мне тоже».
Сергей сполз по стене. Достал телефон, начал набирать номер Ирины. «Абонент заблокировал ваш номер».
В подъезд вошла соседка, тётя Маша. Окинула взглядом мешки, съёжившегося Сергея:
— Что, отдохнул? Врач доволен?
И, хмыкнув, поднялась по лестнице. Из-за двери квартиры донёсся смех. Ирина и Катя смотрели комедию. Без него.
Впервые за пятнадцать лет. И, кажется, им было хорошо.