Лучики зимнего солнца робко пробивались сквозь огромное окно в новой гостиной, играя бликами на еще не распакованных коробках. В воздухе витал знакомый запах свежей краски. Марина стояла посреди комнаты, этой самой желанной, выстраданной двухкомнатной «хрущевки» в спальном районе, но не чувствовала радости. Она устала. Просто очень устала.
— Игорь, ну скажи им хоть что-нибудь! — Её голос прозвучал тихо и как-то сдавленно. — Твои родители… они же видят, что мы на мели сидим! Техника старая, дивана нет, посудомойки нет! А твоя мама вчера так мило упомянула, что купила себе новую шубу. Шубу, Игорь!
Ее муж, устало опустившись на коробку с книгами, провел рукой по лицу. Он только что вернулся со смены, а впереди его ждала сборка кухни.
— Марин, ну хватит. Родители и так помогли нам, вложили в эту квартиру почти половину. Без них мы бы еще лет пять по съемным углам скитались. Папа вчера еще передал деньги технику для кухни, я оплатил, завтра привезут. Ты это вообще ценишь?
— Ценю! — Марина фыркнула, и это прозвучало уродливо. — А кто тебе машину подарил? Загородную дачу на нас оформил? Куда, между прочим, и твои приезжали летом отдыхать. Мои родители вложились по полной, а твои - для галочки, — Марина высказала мужу своё недовольство и обиженно отвернулась.
Ей так хотелось устроить шикарное новоселье на Новый год, позвать подруг, похвастаться. Но вид этих голых стен, этих коробок… Чем хвастаться? Мебели нет, техники нормальной нет. Какая-то бесконечная борьба за быт. И эта борьба казалась Марине несправедливой.
Но все-таки новоселье решили отпраздновать, не дожидаясь, когда купят всю мебель. С их доходами, это могло затянуться надолго. Тем более Новый год на носу – сразу два праздника.
Марина провела на ногах весь день. Ей помогала ее мама, Валентина Ивановна, женщина с мягкими руками и уставшими глазами. А вот Игорь с утра убежал на работу, свекровь же, Галина Петровна, позвонила лишь за час до прихода гостей, сказав, что задерживается.
Собрались гости. Игорь приехал почти самый последний. Отец Марины, Владимир Михайлович, молча, но с гордостью вручил Игорю дорогой набор инструментов: «Мужику в доме без этого никуда».
Валентина Ивановна подарила стопку белоснежных, пахнущих свежестью полотенец и столовый фарфоровый сервиз с нежными васильками.
Подруги тоже пришли, вручили толстый конверт, весело перешептываясь. Марина уже мысленно прикидывала куда потратит эти деньги. Она мечтала о посудомойке. Даже уже выбрала модель, стоила дорого, но зато вместительная и отзывы хорошие.
И вот появились свекры. Галина Петровна, подтянутая, моложавая женщина с идеальной укладкой, и ее муж, Николай Иванович, сдержанный, степенный мужчина. Они поздоровались и вручили Игорю кожаный ежедневник и какую-то ручку в футляре, а ей — большую корзину с набором парфюмерии: шампунь, бальзам, скраб, крем, пенка и еще несколько неопознанных баночек.
— Это от моего мастера, — улыбнулась Галина Петровна. — Очень хороший бренд, для восстановления после стресса лучше не придумаешь.
Марина промямлила «спасибо». Это намек? Она плохо выглядит? Лучше бы деньги дали! Дешевле бы вышло, и пользы больше. Она отнесла корзину в угол.
Игорь, напротив, был в восторге. — Пап, это же та самая ручка, которую я в магазине рассматривал! Спасибо большое!
Праздник прошел, но Марина чувствовала себя актрисой, играющей в чужом спектакле. Она прислушивалась о чем шепчутся подруги, ловила на себе взгляды свекрови и ей казалось, что все ее считают неудачницей.
Когда гости ушли, а в квартире остался лишь запах еды и гора грязной посуды, Марину накрыло.
— Ну вот, — она с ненавистью глядела на заставленный стол. — Посуду мыть нечем. Руки от моющего средства трескаются, маникюр… о каком маникюре можно говорить! Твоя мама, конечно, молодец — подарила мне крем для рук. Намекнула, что ли?
— Марина, перестань! — Игорь схватился за голову. — Хватит искать подвох! Мама хотела сделать приятно! Ты сама говорила, что устали волосы от покраски!
— Да брось ты! Она могла бы подумать о практичных вещах! Она же видела, в каких мы условиях живем! Нет, надо было подарить шампунь! На новоселье! Это же не 8 Марта!
В тот вечер они поругались. Впервые. Марина кричала о несправедливости, обвиняя родителей мужа в жадности, Игорь — о черной неблагодарности. Он решил уйти провериться и сделал это громко хлопнув дверью. Марина осталась одна и заплакала. Почему все так? Почему не может быть по-другому? Почему никто не хочет ее понять?
На Рождество свекра пригласили к себе в гости, но Марина категорически отказывалась.
— Я не хочу ехать к твоим родителям! Они не любят меня, они нам не хотят помогать!
— Мама звала. Говорит, очень хочет нас видеть. Посидим по-семейному. Все будет хорошо. Сюрприз обещали! — Упрашивал ее муж. — Не могу я им отказать!
— Сюрприз? Мне хватило на новоселье их сюрпризов! Ладно, хорошо, очень надеюсь, что в этот раз хотя бы подарки будут получше! — Марина нехотя согласилась.
Они ехали в гнетущем молчании. Игорь купил родителям подарки: отцу — редкую книгу по истории флота, матери — шелковую палантин того оттенка синего, который она так любила. Марина сидела, сжавшись в комок, настроения не было.
К их удивлению, на пороге дома свекров их встретили… ее собственные родители. Лицо Марины вытянулось. Она была не готова к этому. Суета, объятия, запах мандаринов и свежей выпечки. Но в этой суете Игорь вдруг побледнел.
— Я… я же подарки только для своих взял. Твоим родителям же хотели завтра отвезти.
Пришлось ему мчаться обратно, через весь город, в разыгравшуюся метель. Марина осталась одна в логове «врага», как она мысленно называла этот уютный, пахнущий корицей дом.
Галина Петровна, словно почувствовав ее дискомфорт, мягко взяла ее за локоть.
— Мариш, пойдем-ка на кухню, поможешь мне салат доделать.
Марина покорно пошла, ожидая упреков или назидательных речей. Но свекровь молчала, ловко нарезая овощи. Потом она посмотрела на невестку своими ясными, чуть уставшими глазами.
— Ты на нас не обижайся, дочка. За подарки наши.
Марина опустила голову. Неужели Игорь рассказал?
— Я видела, что ты расстроилась на новоселье, — продолжала Галина Петровна тихо, так, чтобы из гостиной не было слышно. — Подумала, наверное, старые крохоборы, шампунями отделались.
— Да я… — попыталась соврать Марина, но слова не шли.
— Мы с Николаем долго думали. Деньги… деньги — это просто бумага. Они кончаются, тратятся, забываются. А мы хотели подарить вам что-то… другое. Игорю — ручку. Знаешь, он каллиграфией увлекался, часами выводил буквы, мечтал о хорошей перьевой ручке. Пусть наш подарок напомнит, что его увлечения — это важно, даже когда кругом суета, ремонт, проблемы. Это ведь никогда не кончится... А тебе… — Галина Петровна улыбнулась. — Мы хотели подарить тебе время. И покой. Эти кремы, эти маски… это не просто баночки. Это право на полчаса тишины для себя. Когда не надо бежать, что-то делать для кого-то… Полчаса, чтобы просто побыть женщиной. А не строителем, не поваром, не уборщицей.
Марина слушала, и ком в горле рос с каждой секундой. Она смотрела на руки свекрови — ухоженные, но с проступающими венами. На ее лицо — с мягкими морщинками у глаз и понимала, что перед ней удивительная женщина.
— А насчет посудомойки…о которой ты так мечтала, — Галина Петровна подошла к дальней шторке на кухне и отдернула ее. Там стояла она коробка, а в ней - она - именно та модель посудомоечной машины, на которую Марина засматривалась в магазине.
— …мы решили, что это будет наш общий с твоими родителями подарок на Рождество.
В этот момент вернулся Игорь, запорошенный снегом он вошел в гостиную с подарками для родителей Марины. Поздравив их, он прошёл на кухню. Марина стояла перед коробкой с посудомойкой и… плакала, она не могла сдержаться. Тихие, сдержанные слезы обиды превратились в настоящие, горькие рыдания. Но это были не слезы злости. Это были слезы стыда. Стыда за свою слепоту, за свою жадность, за то, что она не заметила самой простой вещи — заботы.
Она обняла Галину Петровну, прижалась к ее плечу, бормоча сквозь слезы: «Простите меня… простите, пожалуйста…»
Праздник продолжился. Но теперь Марина сидела за столом другая. Она смотрела на свекровь, на своих родителей, на мужа и видела не кошельки с ножками, а родных людей. Людей, которые любят ее и Игоря по-своему, иногда молча, иногда неловко, иногда не так, как те ожидают, но искренне.
Она поняла, что самый дорогой подарок — это не деньги, не техника и не шуба. Это — понять, что тебя по-настоящему любят. Даже если любовь эта приходит в скромной корзине с шампунем, в которой на самом деле упаковано самое ценное — забота о тебе.
Подписывайтесь на мой канал, отправляйте ссылки на рассказы своим друзьям!