Дни текли тихо и мирно, в размеренном ритме зимующего мира. Лед сковал пруд прочным панцирем, и Альтаир пробивал для них полынью, трудясь могучими крыльями. Они были вместе, и этого хватало. Но в глазах Рио, которая теперь смело смотрела на свое отражение в воде, порой проскальзывала тень, глубокая и старая, как сама память.
Однажды вечером, когда солнце садилось в багряные облака, окрашивая снег в розовый цвет, они сидели у кромки льда. Было тихо, только потрескивал на морозе камыш. Рио прижалась к теплому белоснежному боку Альтаира и вдруг заговорила так тихо, что он едва ее слышал.
— Альтаир… есть одна история. Я никому ее никогда не рассказывала. Ни сестрам, ни родителям… Боялась, что прогонят, сочтут странной.
Лебедь наклонил к ней свою изящную шею, его темные глаза были полны внимания и ласки.
—Ты можешь рассказать мне всё что угодно. Ничто не может изменить моего отношения к тебе.
Рио глубоко вздохнула, глядя на первую вечернюю звезду, как будто ища в ней силы.
—Это было давно. Я была еще совсем глупым утенком, отбилась от стаи и заблудилась в глухом лесу. И там я встретила ее. Старую сову. Она была огромной и мудрой, сидела на дубе, и глаза ее сияли в темноте, как два лунных камня. Я задрожала от страха, но она сказала: «Не бойся, птенчик. Я вижу нити судьбы. И твою я вижу».
Она замолчала, собираясь с духом. Альтаир слушал, не перебивая.
—Сова сказала: «Твое сердце будет любить ярче и горячее, чем у других. Твоя любовь будет искренней. Но… В ней будет скрыта колючка. Твоя любовь… Будет причинять боль. Тому, кого ты полюбишь всем сердцем». Потом она распахнула крылья и улетела, а я так и осталась сидеть под дубом, не понимая, что это значит.
Рио повернула к Альтаиру голову, и в ее глазах стояли слезы, а серенький хохолок прижался к макушке:
—Я долго не понимала. Думала, это значит, что я буду кого-то обижать словами или поступками. Я стала самой осторожной и вежливой уточкой в стае, боялась даже муху обидеть. Но сейчас-то я понимаю… Это пророчество не о бытовых обидах. Оно — о чем-то большем. И теперь… Теперь я боюсь.
Ее голос сорвался на шепот:
—Я так сильно тебя люблю, Альтаир. Так сильно, что иногда мне кажется, мое сердце разорвется. И именно поэтому я так испугалась тогда. Я красилась, я прыгала… Я не хотела быть обузой, источником твоей боли! Я видела, как ты переживал за меня, как мучился, глядя на мои безумные попытки. И в ночь, когда я сломала крыло, я увидела боль в твоих глазах. Ту самую боль, о которой говорила сова. Моя любовь уже причинила тебе боль!
Она разрыдалась, спрятав клюв в его перьях на груди:
—Я так хочу защитить тебя! От холода, от голода, от одиночества… Но как я могу защитить тебя от самой себя? От этой проклятой судьбы? Может… Может, мне надо уйти? Чтобы больше не причинять тебе страданий?
Наступила тишина, нарушаемая лишь сдавленными всхлипами уточки. Альтаир долго молчал, обняв ее крылом. Потом он мягко коснулся клювом ее макушки.
— Рио, — сказал он, и его голос был тихим и бездонным, как ночное небо. — Ты все неправильно поняла.
Она подняла на него заплаканные глаза. —Но боль… я видела…
— Да, — согласился он, — Мне было больно. Больно видеть, как ты страдаешь, как мучаешься, пытаясь стать кем-то другим. Но эту боль причинила не твоя любовь. Ее причинил твой страх. Страх оказаться недостойной, страх не соответствовать, страх пророчества, которое ты носила в себе, как колючку. Не любовь причиняет боль, Рио. Боль причиняет неверие в силу этой любви.
Он посмотрел на звезды, будто ища в их свете поддержки:
—Ты говоришь, что хочешь меня защитить. А знаешь, как ты можешь защитить меня по-настоящему? Перестать бояться. Поверить, что наша любовь сильнее любого предсказания. Что та боль, что была — это не исполнение судьбы, а всего лишь шаг на пути к другому. К тому, чтобы понять друг друга. Ты уже защищаешь меня. Твоя любовь согревает меня холодными ночами. Твои истории делают этот ледяной пруд самым прекрасным местом на земле. Разве это боль? Нет. Это счастье.
Рио слушала, и камень, который она годами носила в душе, начал крошиться и рассыпаться.
—Но сова… Она видела нити судьбы…
— Возможно, — кивнул Альтаир, — Но, может быть, она видела не готовый узор, а несколько возможностей. И ты сама выбираешь, какой нитью вышивать свою жизнь. Выбери любовь без страха. Выбери ту нить, что ведет ко мне. И это будет единственное пророчество, которое будет иметь значение.
Он коснулся ее клюва своим, легкое прикосновение, полное безграничной нежности и обещания.
—И если твоя любовь и причинит мне когда-нибудь боль, пусть будет так. Я приму ее всю. Целиком. Потому что без нее и без тебя моя жизнь была бы бескрылой. И это была бы самая страшная боль.
Рио закрыла глаза, чувствуя, как последние осколки страха тают в тепле его слов. Пророчество потеряло свою власть над ней. Оно было всего лишь тенью, а не стеной.
— Я больше не боюсь, — прошептала она. — Я выбираю тебя.
И под холодным звездным небом, у трескающегося на морозе льда, толстенькая уточка мандаринка и белый лебедь нашли не просто примирение. Они нашли общую правду, которая казалась сильнее любой судьбы. Правду о том, что самая искренняя любовь — это единственная защита, которая действительно нужна.
Учитесь слушать и слышать, чтобы не ранить тех, кого любите. И главное, не убегайте от любви