Предыдущая глава 👆
Глава 9. Испытуемый № 1.
Голос Гордеева в трубке стал осторожным, почти невесомым.
— Арсений? Где ты? Что происходит?
— Нет времени, — я говорил быстро, приглушенно, прислушиваясь к каждому шороху в мертвых коридорах. — Они везде. И одна из них — та самая подруга. Та, что курила в доме. Она из первых испытуемых Леонтьева. Она одна из них.
На том конце провода повисло тяжелое молчание.
— Но… это же… — он запнулся. — Ладно. Допустим. Что делать?
План рождался на ходу, выстраиваясь из обломков логики и отчаяния.
— Они предложили мне выбор. Присоединиться или исчезнуть. Они считают, что я загнан в угол. Значит, нужно сделать то, чего они не ожидают от рационального человека.
— Что? — в голосе Гордеева слышалась паника.
— Напасть первым. Не на них. На их систему. Они гордятся своим контролем. Их архивы, их данные — их сила. Найди способ ударить по их цифровой инфраструктуре. Все, что сможешь. Создай шум. Хаос.
— Это самоубийство! Они вычислят!
— Они и так все вычисляют! — я почти сорвался на крик, но вовремя взял себя в руки. — Они играют в идеальную шахматную партию. Я предлагаю опрокинуть доску.
Я бросил взгляд на блокнот Леонтьева. Последняя страница. «Они будут искать в сложном. А оно — в простом».
— Есть еще кое-что. Вершинин сказал, что Виктория с ними «добровольно». Я не верю. Ищи её. Не там, где они ее держат. Ищи там, где она была до того, как ее нашли. Вернись к самому началу. К дому.
Я положил трубку, не дав ему возразить. Телефон в моей руке вдруг погас. Батарея не села — он просто умер. Полное отключение. Они уже здесь.
Из темноты в конце коридора послышались шаги. Не один человек. Несколько. Ровные, размеренные, идеально синхронизированные. Без суеты, без эмоций. Как у машин.
Я отступил назад, к стене, сжимая в руке единственное оружие — тяжелую металлическую монтировку.
Из мрака вышли трое. Мужчины в темной, неброской одежде. Их лица были спокойны, взгляды пусты и сфокусированы одновременно. В них не было злобы. Не было ненависти. Только холодная, безжалостная эффективность. Продукты «Вавилона».
Один из них сделал шаг вперед. Его голос был ровным, лишенным интонаций, как у автомата.
— Арсений Краев. Вам было сделано предложение. Ваш ответ?
— Мой ответ, — я выдохнул, поднимая монтировку, — вот.
Я не стал ждать. Я рванул на них, не с целью прорваться — с целью выжить. Создать хаос.
Мои движения были грубыми, непредсказуемыми, полными ярости и страха — всего того, чего у них не было. Это сбило их с толку на драгоценную секунду. Монтировка со звоном ударила по руке первого, выбивая из его пальцев что-то похожее на шокер. Я увернулся от молниеносного захвата второго, почувствовав, как воздух свистит у моего виска.
Они были быстрее. Сильнее. Техничнее. Но они действовали по шаблону. А я — нет.
Я откатился в сторону, в очередной темный проем. Это был не кабинет. Это был лифт. Грузовой. И дверь за моей спиной с шипением начала закрываться.
Один из «испытуемых» рванул ко мне, но опоздал на долю секунды. Стальные створки сомкнулись перед самым его лицом, не выразившим ни разочарования, ни злости.
Я остался один в кабине. Панель с кнопками была старая, механическая. Этажи от подвала до крыши.
Куда? Вверх? На крышу? Это была ловушка.
И тогда я вспомнил. Простое. Самое простое. Дом Виктории. Ее исчезновение началось там. Истину нужно было откопать. Буквально.
Я не стал ехать наверх. Я нажал кнопку «Подвал». Туда, куда не ведут парадные лестницы. Туда, где скрывают самое важное. Или самое страшное.
Лифт с скрежетом пополз вниз. Глубже. Темнее.
Когда двери открылись, я увидел не очередной архив. Я увидел лабораторию. Законсервированную, но не заброшенную. Чистые столы, экраны, странное кресло с датчиками и шлемом. И на центральном мониторе — мигающая надпись: «Протокол „Вавилон“. Статус: Активен. Испытуемый: № 1».
А под ней — фотография. Не Виктории.
Моя фотография.
И тихий, механический голос прозвучал отовсюду сразу:
«Испытание завершено. Поздравляем, испытуемый № 1. Вы продемонстрировали высшую форму иррациональной логики — непредсказуемость. Вы идеально подходите для завершения Протокола».
Я не был охотником. Я даже не был мишенью.
Я был главным призом…
Глава 10. Фигура на доске.
Слова механического голоса повисли в стерильном воздухе лаборатории, ударив по сознанию с физической силой. Это была не проверка. Это был отбор. Все подсказки, все ловушки, весь этот безумный квест — всего лишь многоуровневый тест. На мою профпригодность.
Я отшатнулся от монитора с моим собственным лицом. Логика, моя главная опора, мой инструмент, вдруг обратилась против меня. Они не хотели меня убивать. Они хотели меня завербовать. Сломать. Перезаписать.
«Вы идеально подходите для завершения Протокола».
Протокол «Вавилон». Дробление разума. Уничтожение всего человеческого. Стать идеальной, холодной машиной. Солдатом. Элитой.
По коридору за спиной послышались те самые размеренные, без эмоциональные шаги. Они шли за мной. Не чтобы схватить. Чтобы проводить. Привести к месту церемонии.
Я оглядел лабораторию. Никакого оружия. Только стерильное оборудование, провода, датчики. И то самое кресло. С облегающим шлемом, усеянным электродами. Кресло, в котором они убили Леонтьева. В котором, возможно, переделали Викторию.
Мысль о ней обожгла. Она была игроком? Или тоже пешкой? Она привела меня сюда, чтобы спасти себя? Или чтобы предложить им новую, более ценную добычу?
Шаги приближались. Времени не было.
Я рванул не к выходу — глупо. Я рванул к главному серверному стойлу, откуда шел жужжащий звук и мигали огоньки. К мозгу этого места.
Схватив с ближайшего стола массивный паяльник, я изо всех сил ударил по металлическому корпусу. Искры посыпались на пол. Раздался треск. Один из мониторов погас. Голос из динамиков исказился, превратившись в цифровой хрип:
«…вмешательство… нерац…ионально…»
Я бил снова и снова, не стараясь уничтожить — стараясь создать хаос. Вывести систему из равновесия. Опрокинуть доску.
Из коридора ворвались те трое. Их пустые глаза смотрели на меня без гнева, с легким любопытством, как на сбой в алгоритме. Они двинулись ко мне, не спеша, уверенные в своем превосходстве.
Я отступил, натыкаясь на кресло. Моя рука нащупала на его подлокотнике не кнопку, а рычаг. И старую, потрепанную наклейку с предупреждением: «Ручной аварийный сброс. Только для персонала».
Последняя надежда. Отчаянный, иррациональный шаг.
Я изо всех сил рванул рычаг на себя.
На секунду воцарилась абсолютная тишина. Затем лабораторию поглотила тьма. Аварийные фонари замигали, выхватывая из мрака замершие фигуры моих преследователей. Они застыли, как сломанные марионетки, их лица впервые выразили нечто понятное — сбой. Краткий миг дезориентации.
Этого было достаточно.
Я прорвался мимо них, в темноту коридора. Сирены выли надрывно, оглушая. Где-то хлопали автоматические противопожарные двери.
Я бежал на ощупь, не зная куда, просто прочь от этого ада. И вдруг мой телефон в кармане — ожил. Завибрировал. На экране горело одно слово: «Гордеев».
Я поднес его к уху, задыхаясь.
— Я здесь! Институт! Подвал!
— Держись, Арсений! — его голос был перекрыт шумом двигателей и радиопомехами. — Мы идем! Взламываем двери! Ты не поверишь, что мы нашли в доме Сомовой! Там был…
Связь снова прервалась. Но теперь — из-за внешнего вмешательства. Не их. Наших.
Я обернулся. В конце коридора, в свете мигающих аварийных огней, стояла она. Та самая подруга. Испытуемая № 12. В ее руке был пистолет. Но он был опущен. На ее лице не было ни злости, ни торжества. Была усталая, бесконечная печаль.
— Зачем? — крикнул я ей сквозь вой сирен. — Зачем все это?
Она покачала головой, и ее голос был тихим, но я услышал его сквозь хаос:
— Чтобы положить конец. Леонтьев пытался. Не смог. Виктория пыталась. Использовала тебя, чтобы выманить их, вскрыть систему. И ты смог. Ты — сбой. Ты — ошибка в их идеальном уравнении. Ты — наша единственная надежда.
Она подняла пистолет. Но не на меня. Раздался выстрел. Пуля просвистела у меня над головой, попав в одного из «испытуемых», который поднялся позади меня. Его тело грузно рухнуло.
— Беги, — просто сказала она. — Пока не поздно. Они уже идут.
Она развернулась и скрылась в темноте, оставив меня в оглушительном грохоте проламываемых дверей и рёве сирен.
Я стоял, пытаясь перевести дух, пытаясь осмыслить её слова. Виктория использовала меня. Подруга… помогала мне. Ничего не было, как казалось. Все было перевернуто с ног на голову.
И тут до меня дошло. Самое простое. То, что было у всех на виду.
Я был не испытуемым.
Я был приманкой.
Я был ключом.
И теперь я стал оружием.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ